Александр Морозов – НОСИТЕЛЬ (страница 2)

– Сэр, вы говорили, что меня переводят, – выдохнул Харрис. – Я работал на вас семь лет…

– Именно поэтому ты и полезен, – равнодушно ответил Виктор.

– Это не тест. Это первый по-настоящему удачный образец Kron-A, – Сальвадоре поднял шприц с янтарной жидкостью так, будто показывал произведение искусства. – Он даёт силу, скорость и живучесть. Но разум расплачивается первым.

– Для кого? – Харрис дёрнулся в ремнях. – Для меня?

– Для истории, – сказал Сальвадоре и ввёл иглу ему в шею.

– Когда начнёт рвать ремни, грузите его в фургон и везите в центр Денвера, – ровно приказал Виктор, не повышая голоса. – Мне нужен не лабораторный отчёт. Мне нужен город как полигон.

Через час фургон без номеров остановился в центре Денвера. Водитель выкинул связанного Харриса у подземного перехода и уехал. Когда ремни разошлись, мужчина уже не был до конца мужчиной. Его мышцы натянулись болезненным рельефом, кожа блестела потом, а каждый шаг давался с глухим стоном, будто собственное тело рвало его изнутри. Он хромал, дёргал плечом, как если бы суставы не успевали за силой, но потом всё равно сорвался вперёд – уже не по-человечески быстро.

Первый патруль успел только крикнуть. Второй – достать оружие. Третий уже лежал на асфальте, а у монстра на руках была кровь, которой не должно было быть столько в одном человеческом теле. К тому моменту, когда прибыли усиленные экипажи, одиннадцать полицейских были мертвы.

Отряд подняли по тревоге. На экране тактической машины мелькали кадры с камер: тёмная фигура, бьющаяся о капот полицейского SUV; человек, которого с размаху швыряют в витрину; выстрелы, от которых существо лишь дёргается и снова идёт вперёд.

– Что это за чертовщина? – тихо спросил Леонард Вейд, не отрывая взгляда от экрана.

– Пока не знаю, – ответила Клер. – Но броню оно рвёт как бумагу. Дистанцию держите любой ценой. В ближний бой не входить, если не хотите умереть слишком близко.

– Полезный расклад, – сквозь зубы сказал Майкл. – Значит, работаем на отсечение и бьём по суставам. Если его нельзя сразу положить, будем хотя бы ломать.

– Слушаем сюда, – жёстко сказал Фред. – Работаем по связкам, без геройства. Никто не отрывается от сектора, никто не лезет вперёд один.

– Поздно для спокойной смены, – отозвался Джон, глядя на экран. – Город уже в центре бойни. Значит, входим и режем это быстро, пока не стало хуже.

Они нашли носителя у ряда заброшенных зданий возле старого трамвайного депо. Воздух там пах гарью, порохом и горячей кровью. Носитель стоял посреди улицы, тяжело заваливаясь на левую ногу. Одно плечо было опущено ниже другого, с разодранного бока стекала кровь, а дыхание выходило рваными хрипами. Он не выглядел бессмертным. Он выглядел как то, что давно должно было упасть, но продолжало идти на одной ярости.

Первым пошёл Майкл Ривз. Очередь из пулемёта ударила носителя в грудь и живот, заставив его согнуться и сделать два неровных шага назад. Существо захромало, издало сиплый, почти человеческий стон, но через секунду снова рванулось вперёд. Оно было не неубиваемым – просто слишком быстро расходовало себя, чтобы успеть умереть вовремя.

Эрик Холт и Сэм Кросс открыли перекрёстный огонь. Леонард Вейд пытался обойти с фланга. Ноа Бриггс рванул вперёд, надеясь сбить тварь в ближнем бою. Это было ошибкой. Носитель схватил его за плечо и буквально разорвал дистанцию вместе с ним. Крик Ноа оборвался резко, по-звериному коротко.

Леонард успел всадить нож в шею монстру, но тот будто даже не понял, что его ранили. Один удар – и Леонард рухнул на колени с проломленной грудью. Эрик погиб следующим. Сэм успел бросить гранату, но носитель швырнул его в пылающую машину прежде, чем взрыв отработал.

– Отступаем! – рявкнул Фред. – Джон, за мной!

– Мы его так не возьмём!

– Тогда не стой под ним. Думай! – Фред даже не обернулся, просто бросил это через плечо, как приказ, который уже нельзя не исполнить.

Джон думал на бегу. Перед глазами мелькали лица своих. Пять человек, вырванных из жизни за минуты. Он и Фред заманили носителя в старое трёхэтажное здание с выбитыми окнами и скелетом лестницы внутри. Там пахло плесенью, гнилью, мокрым кирпичом и старой древесной трухой. Братья успели занять позиции на втором уровне, когда существо ворвалось внутрь, ломая перила и стены плечами.

Они закидали его гранатами. Взрывная волна пробежала по этажу, с потолка посыпалась штукатурка, стекло звеня разлетелось по тёмным комнатам. Когда дым осел, носитель всё ещё стоял, но уже заметно разваливался: одна рука висела ниже, колено подламывалось, из раскрытого рта вместе с рыком выходили хрипы и кровь. Он умирал – просто делал это слишком медленно для тех, кто оказался рядом.

Он напрыгнул на Фреда прежде, чем Джон успел перезарядиться. Фред успел всадить ему нож под рёбра и даже выбить из траектории, но тварь повалила его на пол и ударила с такой силой, что Джон услышал треск через половину этажа.

– Фред! – крикнул Джон.

– Не стой! – прохрипел брат, пытаясь удержать пасть чужой ярости руками.

В углу комнаты, среди мусора, валялся пожарный топор с обгорелой деревянной ручкой. Джон даже не вспомнил, как схватил его. Мир в ту секунду сузился до одной точки: спина существа, придавившего Фреда к бетонному полу. Джон подлетел сзади и ударил всем телом, всей злостью, всей паникой, которая только может жить в человеке, смотрящем на умирающего брата.

Лезвие вошло не с первого раза. Кость хрустнула, существо взревело, рванулось в сторону, но Джон уже бил снова. И ещё раз. Пока голова не сорвалась с плеч и не покатилась по пыльному полу, оставляя за собой тёмную, густую, почти чёрную кровь.

Тишина наступила резко. Такая тишина бывает после взрыва, когда слух ещё не понял, что звуку пора вернуться. Джон тяжело дышал, держа топор в руках, и смотрел, как обезглавленное тело наконец перестаёт дёргаться.

Фред лежал бледный, с разодранной бронёй и лицом человека, которому слишком больно даже на стон. Когда прибыло подкрепление One, Джон уже стоял на коленях рядом с братом и не отпускал его плечо, будто это могло удержать кровь внутри.

– Живой? – спросил медик.

– Да, – ответил Джон, не отрывая взгляда от Фреда. – И он не умрёт. Слышишь, брат? Не смей сейчас умирать.

– Приказываешь? – выдохнул Фред, и даже это подобие улыбки далось ему с болью.

– Да.

– Тогда постараюсь.

Глава 2

Здание One не любило людей. Оно было построено так, будто архитекторы заранее знали: сюда будут входить не для надежды, а по приказу. Стекло, металл, длинные коридоры без лишних деталей, двери с кодовыми замками и свет, который делал лица уставшими ещё до первой бессонной ночи.

Джон приехал туда на следующий день, почти не чувствуя собственных рук. Ночь с операцией прошла без сна. Фред оставался в больнице, на грани. Пятеро бойцов спецотряда были уже в мешках. И где-то в голове у Джона всё ещё жил звук, с которым топор вошёл в шею носителя.

Лабораторный сектор встретил его стерильным холодом и запахом реактивов. Джин Уокер стояла у стола, на котором лежали распечатки, снимки тканей и образцы крови. Она была из тех женщин, чьё напряжение всегда маскируется идеальной собранностью: аккуратные волосы, чистый халат, быстрые точные движения. Но когда она увидела Джона, в её взгляде мелькнуло нечто личное, почти болезненное.

– Ты выглядишь так, будто спорил не с грузовиком, а с целым кварталом, – сказала Джин, подняв на него взгляд. – И, судя по лицу, квартал не уступил.

– Грузовик был бы милосерднее. Он хотя бы не притворялся человеком.

– Садись. И постарайся хотя бы пять минут не делать вид, что тебя невозможно сломать. Мне нужно, чтобы ты слушал внимательно.

– Надеюсь, ты сейчас не скажешь, что у нас просто очень плохой новый наркотик.

– Нет. Было бы прекрасно, если бы всё упиралось в дрянной уличный синтез. Но здесь всё хуже и куда умнее.

Она вывела на монитор серию увеличенных снимков ткани. Структура мышц выглядела ненормально плотной, будто организм пытался строить сам себя прямо во время боя. Кровь была насыщена неизвестным комплексом белков и синтетических соединений, которых не было ни в одной базе стандартных военных стимуляторов.

– В организме этого человека обнаружено вещество, которого я раньше не видела, – сказала Джин. – Не наркотик, не стимулятор в привычном смысле и точно не что-то, что варят в гараже. Слишком чистая архитектура молекулы. Слишком точная сборка. Такое делают не дилеры. Такое делают люди с лабораторией, бюджетом и правом не задавать себе моральных вопросов.

– То есть это не импровизация и не случайность?

– Нет. Это направленная работа. Вещество разгоняет всё сразу: силу, болевой порог, мышечный отклик, агрессию. Организм буквально выжимают до последней капли ресурса. Я бы сказала, что тело здесь рассматривается как одноразовая оболочка для боевой функции.

– Узнай больше, – Джон опёрся руками на край стола. – Всё. Кто мог это синтезировать, где, на каком оборудовании, через какие цепочки поставок. Мне нужен не красивый научный ужас, а адреса и фамилии.

– Я и так этим занимаюсь, Джон. С ночи. Без сна и без особого удовольствия.

– Нет. Сейчас ты займёшься только этим. Всё остальное отложи. Если понадобится допуск, я выбью. Если понадобится время, я тебе его украду. Но мне нужно, чтобы ты зарылась в это до конца.