Александр Монгайт – Что такое археология (страница 28)
Это еще допустимо, хотя странно, что на стоянках не осталось ни одного черепка от посуды, положенной в могилу. Но совершенно невероятно, чтобы к покойникам складывали все кости домашних животных, ни одной не оставив на стоянках. Очевидно, фатьяновцы и обитатели стоянок — люди разных племен.
Далее предположили, что фатьяновцы были кочевыми скотоводами и стоянок не имели. Но, во-первых, кочевое скотоводство в лесной полосе невозможно, да его в эпоху энеолита и бронзы не было даже в степях, во-вторых, даже самые непоседливые кочевники оставляют после себя следы жизни, а не только покойников. Второе предположение также отпало.
Было сделано еще несколько более или менее остроумных предположений и догадок, но и они не решили загадки.
Тайна осталась тайной и по сей день.
Правда, в 1947—1951 гг. на р. Суре были открыты поселения фатьяновского типа, но, во-первых, они относятся к более позднему времени, к эпохе развитой бронзы, во-вторых, нет еще полной уверенности, что это именно поселения, а не могильники, разрушенные позднейшими городищами.
Нельзя, однако, сказать, что долголетние поиски и исследования археологов не дали никаких результатов. Не разгадав тайны фатьяновских поселений, археологи разгадали отчасти тайну фатьяновских могильников. Оказалось, что территория могильников не совсем совпадает с территорией стоянок, что стоянки с ямочно-гребенчатой керамикой в местах расположения могильников предшествуют могильникам или относятся к послефатьяновскому времени. Далее была установлена связь фатьяновской культуры с прилегающей к ней с юго-запада в бассейне Верхнего и Среднего Днепра так называемой среднеднепровской культурой, которая в свою очередь связана с трипольской и катакомбной. Таким образом, пока в общих чертах и предположительно, но научно предположительно и не только на основании логики, а также на основании массового археологического материала вырисовывается следующая историческая картина лесной полосы русской равнины во II тысячелетии до н. э.
Лесные пространства в бассейнах Оки, Клязьмы, Верхней Волги и далее на север были заняты неолитическими племенами охотников и рыболовов с ямочно-гребенчатой керамикой. Южностепные скотоводы, вынужденные перенаселением на юге искать новых пастбищ, медленно, но неуклонно продвигались на север и, наконец, достигли междуречья Клязьмы и Верхней Волги. Здесь они попали во враждебное окружение лесных охотничьих племен, по-видимому, отвоевали себе необходимое пространство и жили на нем, не воспринимая местной культуры как более низкой, но и не оказывая на нее заметного влияния. Коренное местное население, в течение столетий оставаясь враждебным по отношению к пришельцам, постепенно подавляет их и, наконец, полностью искореняет. На территории фатьяновцев снова господствуют лесные охотники с ямочно-гребенчатой керамикой.
Все то, что мы рассказали в прочитанных вами главах второй части, было совершенно неизвестно историкам, а следовательно, и всему современному человечеству до того, как археология стала наукой. Только за последние сто лет археологи накопили достаточное количество материала и научились понимать его, чтобы воссоздать общую картину дописьменного периода истории человеческого общества.
Изучение следующей эпохи — эпохи бронзы — облегчается появлением письменных источников, работа археолога еще теснее сплетается с работой историка и совершенно стирается условная и традиционная грань между историей и археологией.
Глава 8. БРОНЗОВЫЙ ВЕК
Медь и медные орудия эпохи энеолита — это своего рода дар природы человеку. Бронза и бронзовые орудия — это уже серьезная победа человека над природой.
Делая орудия из меди, человек использовал готовый, свойственный природе материал, так же как камень, кость, дерево, кожу. Научившись изготовлять бронзу, человек создал материал новый и природе несвойственный, так же как он создал керамику и текстиль. Естественной бронзы в природе не существует. Бронза — это искусственный сплав двух материалов — меди и олова.
С бронзой человек приобрел не только новый, но и более высокий по качеству материал. Бронза значительно тверже меди, но плавится при более низкой температуре, что намного облегчает ее литье. Медь плавится при температуре 1084°, бронза при — 700—900°, в зависимости от состава. Разница в 200—400° для того времени была огромна. Получить температуру, необходимую для плавки бронзы, можно было в любой печи, в любом жилище. Поэтому бронзовые орудия получили более широкое распространение, чем медные. Правда, быстро вытеснив медные орудия, бронза все же не смогла полностью вытеснить каменных, и люди пользовались ими до появления железа.
Наивысшего расцвета культура бронзы достигла в странах Эгейского мира, или Эгеиды. Эгейским миром мы называем страны Балканского полуострова (к югу от Македонии), западного побережья Малой Азии, о. Крит и другие острова Эгейского моря. Весь древнейший период истории этих стран мы называем эгейским периодом или Эгейской культурой. Наибольшее количество археологических: памятников эгейской культуры открыто на о. Крите и в Пелопоннесе в Микенах. Поэтому и весь период называется иначе крито-микенским.
Хронологически эгейский, или крито-микенский, период начинается с III тысячелетия до н. э. и кончается в XII в. до н. э. Бронзовый век эгейского мира начинается в конце III тысячелетия до н. э.
До конца XIX в. н. э. наши сведения об эгейском мире были очень незначительны и мнения о нем ученых противоречивы. Позднейшие письменные источники (Гомер, Геродот, Фукидид и др.) лишь мимоходом упоминают о событиях этого древнейшего периода. Только в греческом эпосе и мифологии сохранились сказочные предания и легенды о происхождении эллинов, о первых царях, о героях, о могущественном критском царе Миносе, о «златообильных» Микенах, о Троянской войне. Сказания эти насыщены такой необузданной фантастикой, что даже те события, которые могли произойти в реальной жизни, подверглись сомнению. Некоторые историки полностью отвергали достоверность каких бы то ни было событий, упоминаемых этими источниками, другие допускали в них какую-то долю исторической истины, третьи всецело доверяли им, исключая, конечно, рассказы о богах, вмешательстве богов в дела людей и прочие явно невозможные в действительной жизни чудеса. К числу последних принадлежал любитель-археолог Генрих Шлиман (1822—1890). Шлиман свято верил в каждое слово, сказанное в «Илиаде» и «Одиссее», и всю свою жизнь посвятил тому, чтобы доказать правоту Гомера.
Слепо верил Шлиман в легенды древней Эллады, но и жизнь самого Шлимана почти легендарна. Генрих Шлиман родился в Германии, свою деятельность начал с незавидной доли мелкого торгового служащего, мечтающего о богатстве, затем объездил весь мир, нажил миллионное состояние в России, состоял подданным Соединенных Штатов Америки, полжизни прожил в Греции, где женился на девушке только потому, что ее звали Еленой, как и жену легендарного Менелая и возлюбленную легендарного Париса, перерыл всю Грецию, откопав такое количество золота, что ни один музей не в состоянии был купить его, доказал правоту Гомера и, наконец, умер в Италии, вдали от родины и любимой Эллады.
По остроумному, но слишком ядовитому замечанию одного историка, Шлиман вошел в археологию, как слон в фарфоровую лавку. Действительно, Шлиман наделал много грубых археологических ошибок.
Главная его ошибка заключалась в том, что он верил не только в непогрешимость Гомера, но и в свою собственную. Ревнивый к собственной славе, он не желал ни с кем разделить ее и все раскопки производил один, без помощи специалистов-археологов. Поэтому его раскопки, особенно вначале, носили такой же варварский характер, как раскопки Геркуланума на заре археологии. Только под конец жизни он привлек к раскопкам профессионала-археолога Вильгельма Дерпфельда, который спас «фарфоровую лавку» от полного разрушения.
Главной задачей Шлимана было отыскание гомеровской Трои, разрушенной ахейцами в результате Троянской войны. Свои поиски Шлиман начал в 70-х годах прошлого столетия с раскопок холма Гиссарлык, на западном побережье Малой Азии, в древней Троаде, на предполагаемом местоположении Трои. Гиссарлык оказался многослойным памятником. Тринадцать поселений и городов в течение тысячелетий сменили на этом месте друг друга. В азартной погоне за гомеровской Троей Шлиман разрушил все тринадцать. Интересно, что разрушил он и то, что искал, приняв за Трою старое поселение, более раннее, не обратив внимания на вышележащие слои, которые хранили остатки искомого города.
Параллельно Шлиман вел раскопки в Пелопоннесе, в древнем городе Микенах — столице Агамемнона, предводителя ахейского войска. Там он искал и нашел гробницу знаменитого героя Илиады. Может быть, гробница принадлежала и не Агамемнону, но во всяком случае это было богатейшее погребение с большим количеством золотых вещей, погребение вождя.
Во многих пунктах копал еще Шлиман и в конце концов составил колоссальную коллекцию золотых, серебряных, бронзовых и других вещей.
Несмотря на ошибки и разрушения, допущенные Шлиманом во время его двадцатилетних раскопок, нужно все же отдать ему должное. Заслуга Шлимана заключается не только в том, что он первый открыл эгейский мир, а в том, что он поколебал недоверие ученых к историческим истинам, хранящимся в недрах греческого эпоса и мифологии, и тем самым дал науке ценнейшие источники познания прошлого.