Александр Мирошниченко – Пассажир с места 6 «чарли» (страница 3)

Последующее шараханье власти от «приласкать» до «наказать» только повышало его популярность. К тому же он был отличным оратором, мог изобразить как душку-милашку, общаясь с пенсионерами и детьми, так и жёсткого оппонента политических противников на различных ток-шоу, пока туда пускали. Когда же власть спохватилась и убрала его из эфиров, народной любви это не убавило: он нашёл другие площадки для выступлений и своим присутствием привлекал зрителей на различные интернет-ресурсы.

Словом, всё говорило, что с ним придётся считаться уже сейчас, когда до президентских выборов оставалось около двух лет.

Всё это Галина мгновенно вспомнила – опасность именно здесь, рядом, и исходит от посадочного талона, который она держала в руках.

«Хотя что можно ожидать от политика, пусть и очень известного, в полёте? Ну, нервы потреплет», – попробовала она успокоить себя.

От этих мыслей Галину оторвал раздражённый неприятный голос, адресованный ей:

– Я могу проходить?

– Конечно, конечно, – поспешно ответила бригадир, – справа по проходу.

Пассажир выхватил клочок картона и буркнул:

– Знаю, не первый раз, – и проследовал на своё место.

Дальше посадка шла своим чередом. Пассажиры эмоционально здоровались, мужчины при виде Инги втягивали животы и пытались острить. Инга, как истинный профессионал, реагировала на шутки, которые слышала в сотый, а может, уже в тысячный раз. Привычно – каждый волнуется по-своему. Лишь бы про бомбу не шутили. Тогда проводники просто обязаны перейти к соответствующей процедуре: вызов полиции, высадка пассажиров, проверка самолёта и прочие хлопоты. А кому это надо?! К счастью, народ на таких длительных рейсах опытный и подобные глупости себе не позволяет. Выбился из привычного ряда только один мужчина средних лет. Очень приветливо поздоровался и сразу сообщил:

– Я врач, поэтому обращайтесь при необходимости, – показал свой посадочный талон и отчеканил: – Моё место двадцать два «цэ».

– Спасибо, – сдержанно поблагодарила Инга, а Галина подумала: «Лучше бы обойтись без вашей помощи».

По завершении посадки проводники выполнили установленные процедуры закрытия дверей и начался новый этап полёта; доведение информации о средствах спасения и путях эвакуации. Процедура обязательная и даже необходимая, которую, как обычно, никто не слушал. Участие Галины в этом процессе ограничилось включением записи, поэтому она имела возможность ещё раз заглянуть в салон на место шесть «чарли». На пассажира, вернувшего чувство опасности. Господин был чем-то раздражён и не считал нужным это скрывать.

«Как же по-разному выглядят люди в телевизоре и в жизни», – в очередной раз подумала Галина.

Ей часто приходилось пересекаться по работе с известными персонами. И она уже привыкла к ситуации, когда распиаренный образ не имеет ничего общего с реальным человеком. Так, выдающийся кинорежиссёр, который ей виделся носителем изящных манер, однажды при ней наорал на молоденького проводника за отказ пересадить в бизнес-класс. А вот эстрадная дива, которую все считали хулиганкой и грубиянкой, оказалась вполне приветливой и терпеливой: перед вылетом из Цюриха к ней, уже расположившейся в бизнесе, все проходящие мимо пассажиры обращались за автографом, и она никому не отказывала. И только королева Швеции, которую довелось обслуживать и на борту самолёта, и вне его была одинаковой для российской публики – её не замечали либо вовсе не знали о её существовании.

Поэтому привыкшая к различным метаморфозам Галина не столько смотрела на популярного политика, сколько пыталась понять, что за опасность ей, а значит, и всем, кто находился на борту, угрожает.

Глава 4

А в это время в кабинет большого босса секретной службы одной из недружественных стран на доклад вызвали руководителя специальной операции. Крайне деликатной, поскольку выполнялась она в интересах политического руководства. Естественно, в случае утечки или, что ещё хуже, провала это самое политическое руководство будет утверждать, мол, знать не знало о самовольстве спецслужб.

– Пока всё идёт по плану, – рапортовал опытный разведчик, глядя в раскрытую папку, то ли уточняя детали, то ли не желая смотреть на шефа. – Объект в самолёте, наше сопровождение – согласно установкам. Контакты со смежниками налажены, они готовы оказать содействие в любой момент при необходимости.

Доклад был закончен, но тишина заставила посетителя поднять глаза, дабы убедиться, что его услышали. Бос внимательно смотрел, словно ожидал деталей, касаться которых подчинённый не хотел. Профессиональный разведчик был достаточно опытным в своём деле, чтобы понимать: никому нельзя доверять информацию в объёме большем, чем это необходимо для выполнения своей части общей задачи. Даже если этот кто-то – твой непосредственный начальник.

 Поэтому он спокойно выдержал взгляд своего руководителя. Тот в свою очередь понял, что больше ничего не узнает, и подумал:

«Может, оно и к лучшему».

Потом открыл небольшую коробку из телячьей кожи с тиснением, где, и все в службе про это знали, лежали гаванские сигары.

Хозяин кабинета внешне немного напоминал Черчилля, и, возможно, именно для усиления сходства с известной личностью тоже курил сигары. Он достал одну, нежно помял её. Потом понюхал, осторожно втягивая воздух. Гость знал: красивая коробка называется хьюмидор, в которой обязательно имеется всё необходимое. Гильотина для обрезки сигар, увлажнитель, гигрометр. Курить в службе категорически запрещалось, а чтобы шеф предложил пройти в соседнюю с кабинетом комнату и раскурить сигару, должно произойти нечто неординарное. Посетитель не любил и даже избегал всего нестандартного или внезапного. К тому же был достаточно независим, как, впрочем, и все профессионалы. Может, поэтому никогда не удостоился чести быть приглашённым в специальное помещение, куда дверь непосвящённый и не заметит.

– Вопросы есть, полковник? – спросил хозяин кабинета, укладывая сигару на место ласково, так укладывают в колыбель младенца.

– Чем ограничены мои полномочия в этой операции?

– Ничем, – спокойно ответил начальник, осторожно закрывая хьюмидор. – Конечно, кроме применения оружия массового поражения.

Потом посмотрел на подчинённого и, не увидев соответствующей эмоции, добавил:

– Шутка.

– Естественно, – ответил собеседник и, спросив разрешения, пошёл на выход.

Выйдя из кабинета руководителя, полковнк отправился на своё рабочее место, которое находилось вдали от кабинета шефа и других многочисленных первых, вторых и прочих заместителей, советников по различным направлениям, разного рода помощников, представителей иных спецслужб.

Удалённость от всей этой братии радовала. Начальники, заместители, советники – это по большей части бывшие или будущие политики. А в политику обычно идут те, кто по разным причинам не состоялся в профессии. И чем дальше находишься от них, тем комфортнее можно заниматься своим делом.

И для начала следовало проверить готовность смежников. Это самое слабое звено в любой операции. С ними чаще всего и бывают проблемы: то погода плохая, то настроение никудышное. И всё это для них уважительная причина.

«Мне бы так», – подумал полковник, нажимая нужный тумблер на селекторе связи.

В динамике послышалось тихое шипение, а следом короткое:

– Слушаю.

– Вы получали директиву о вашем участии в нашей операции, – тон скорее утвердительный, нежели вопросительный, поэтому тут же продолжил: – Прошу доложить о готовности.

Ответ последовал после короткого молчания – это моментально напрягло опытного офицера.

– Мы готовы, но… – Опять последовала раздражающая пауза. – Но желательно перенести начало операции на пятьдесят две минуты, чтобы исключить негативное влияние внешних воздействий.

«Вот, так и есть. Как же им хорошо. И погода, и время суток, и расположение спутников противника – всё они могут использовать в своё оправдание».

Собеседник верно уловил раздражение звонившего:

– Мы, конечно, обеспечим выполнение миссии и в указанное время, но…

– Понятно, – перебил руководитель, который нёс ответственность за результат, а значит, являлся первым, кто должен исключить всяческие «но». – Пятьдесят две минуты. Я понял.

Глава 5

Проводники закончили демонстрацию аварийно-спасательного оборудования и заняли свои рабочие места. Но привычного движения самолёта, означавшего буксировку к месту запуска, не последовало. Галина ещё не начала беспокоиться, как дилинькнул вызов, и следом раздался щелчок открытия электронного замка двери кабины. Пришлось отстегнуться и, несмотря на приглашение, сначала набрать условный код, как того требовала инструкция, а только потом зайти к пилотам.

Капитан сидел уже вполоборота, ожидая старшую бортпроводницу, и сразу, как она вошла, «обрадовал»:

– Задержка где-то на час.

«Задержка», пожалуй, самое неприятное слово и в авиации, и в жизни. Задержка всегда означает предстоящее ожидание и часто неведомой продолжительности.

– Какую причину объявить пассажирам? – спросила Галина.

– Нам дали слот плюс пятьдесят две минуты от расписания. Сообщи – ожидание очереди на вылет в связи с перегруженностью аэропорта. Время не уточняй, мы свяжемся с базой, может, сдвинут слот.

Естественно, в такой ситуации объявление вызвало соответствующую реакцию. В бизнес-классе пассажиры бодро стали заказывать напитки, а в экономе покатилась волна возмущения на тему «вот я в такой-то компании всё по расписанию». Нашёлся и некто «сведущий», который пытался блеснуть знанием авиационной терминологии для поднятия авторитета: