Александр Мирошниченко – Пассажир с места 6 «чарли» (страница 2)

Проснувшись, Галина, сказала, как это делала обычно в таких случаях: «куда ночь – туда и сон» и забыла.

Однако перед рейсом, когда экипаж отъехал от гостиницы, Галина вновь ощутила опасность. И чувство это росло по мере приближения к аэропорту. Беда была реальной, но подойти к капитану и попробовать разъяснить, что предстоящий полёт несёт в себе угрозу, она не могла, понимая бесперспективность такой затеи. Тем более, чем конкретно он опасен, не знала.

Галина внимательно выслушала информацию командира о предстоящем рейсе, пытаясь определить причину тревоги, но тщетно. Оснований для волнения не просматривалось. Погода и прогноз обещали приятное возвращение домой.

Таким образом, оставалось Галине только хорошо подготовиться самой и грамотно мотивировать подчинённых на предстоящий полёт, который таил в себе необъяснимую и неведомую неприятность. Предполётный брифинг с коллегами она проводила особенно тщательно.

Бригада в этом рейсе была обычная: возраст сотрудников от восемнадцати до сорока пяти с естественным преобладанием представительниц прекрасной половины. Опытных проводников, которые по молодости лет пришли в профессию и задержались, среди рядовых почти не осталось. Те, кто давно работали, уже сами трудились либо бригадирами, либо инструкторами. Поэтому у большей части коллег навыки с высоты двадцати с лишним лет стажа самой Галины были минимальными.

А сейчас парк компаний начал стремительно увеличиваться для удовлетворения стремительного роста спроса на авиаперевозки. И аккурат в это время в бортпроводники повалил народ весьма разнообразный. Например, малявки – вчерашние школьницы в поисках выгодной партии: бизнесмена (благо цена билета позволяла его определить безошибочно) или, на худой конец, пилота. Освоить профессию пожелали также ещё молодые, но уже скучающие, и как следствие – выгоревшие на своей работе медики и учителя. Компанию им составлял офисный планктон, вдруг осознавший, что дело близится к тридцати, а там и сороковник, а значит, глубокая старость. Они же ничего, кроме шиша с маслом (у каждого свой списочек), и не видели. Кого-то замучило одиночество после развода. Кто-то просто надеялся мир посмотреть.

На этом фоне выделялся Николай. Он не подпадал ни под одну из категорий. Практически ровесник Галины, но не имевший опыта в профессии. Но с обязанностями справлялся отлично. К этому можно добавить привлекательный внешний вид, высокий интеллект. Ум у мужчин Галина распознавала безошибочно. Уж больно привлекала её эта черта. И нельзя сказать, что не было очень умных и неординарных среди бортпроводников. В девяностые, когда всё разваливалось, инженеры, лингвисты, преподаватели вузов и учёные нередко оказывались специалистами заоблачного сервиса. Но на дворе уже двадцать первый век, поэтому настоящие профессионалы стали востребованы по своим специальностям.

Немного подумав над этими неувязками, Галина выбрала из всех возможных вариантов объяснений наипростейший, за которым не следует никаких действий: пусть он будет шпионом.

«Ну шпион так шпион, – подумала старший бортпроводник. – Лишь бы трап не выпустил без нужды да жалоб от пассажиров не было».

Как в школьном анекдоте: директору учебного заведения сообщают, что его подопечные учинили в школе пьяный дебош, а он спрашивает: «Окна не разбили? Нет? Ну тогда ничего страшного!»

Глава 3

Всё мгновенно меняется по команде «пассажиры».

Это для пилотов полёт начинается с установки рычагов управления двигателями на взлётный режим. А для проводников первый ступивший на борт пассажир – это начало трудовой вахты, которая продлится до того момента, как салон самолёта снова станет пуст. Сообщивший о начале посадки рамп-агент бегом пронёсся по телетрапу и быстро проскочил в пилотскую, как будто он именно от пассажиров и убегает. Хотя, может, так оно и есть. Недаром пилоты шутят: бронированные двери в их кабине – это демонстрация того, что самолётом управлять легче, чем обеспечивать сервис.

Конечно, это шутка: пилоты пассажиров любят и ценят их доверие, без чего ни один человек не ступит на борт самолёта. А значит, невозможно будет зарабатывать на жизнь любимым делом.

По молодости Галина была шокирована поведением некоторых людей, которых она обслуживала с должным старанием и предупредительностью. В какой-то момент уже решила, мол, заоблачный сервис – это не её. Но потом сомнения развеяла старшая и более опытная коллега, разъяснившая молодой тогда проводнице, что если воспринимать пассажира как нормального человека, то можно свихнуться. Такие размышления, помнится, возмутили начинающую стюардессу:

– А как я должна к ним относиться?

И получила вразумительный комментарий:

– Человек, который боится летать, ведёт себя не совсем адекватно – и это нормально…

– Но не всё же аэрофобы, – перебила тогда Галина наставника.

– Все! В разной, конечно, степени, – отрезала старшая коллега и добавила: – Просто не все об этом знают. И тот, кто не в курсе про свои страхи, – самый сложный клиент. Взрослый самодостаточный мужик никогда не признает собственный страх. Поэтому он считает: внутренний дискомфорт, который вдруг у него появляется в салоне самолёта, вызван чем угодно, но не страхом. И ищет причины раздражения. И находит: ты неискренне улыбнулась, я кофе в холодной чашке подала, кресло неудобное и много ещё чего, но только не аэрофобия.

– И что делать? – обречённо спросила начинающая хозяйка пассажирского салона и будущий ас обслуживания пассажиров на борту.

– Всё просто. Боящийся и раздражённый человек, ведёт себя как взбалмошный подросток. Вот и относись к нему соответственно. Ты же знаешь причину поведения подростка и снисходительна, поскольку понимаешь: оскорбляет тебя не он, а бушующие в растущем организме гормоны. Так и с пассажиром: это не он такой, это страх таким делает.

Простое объяснение расставило всё по своим местам. Со временем Галине даже нравилось, когда заходивший на борт раздражённый пассажир, покидая самолёт, искренне – это легко понять – благодарил за полёт и настроение.

Все эти мысли заставили начисто забыть о тревоге, которая преследовала всю подготовку к рейсу.

Пассажиры шли один за другим. На передней кухне Галина поставила с собой Ингу. С ней несколько месяцев назад она впервые слетала коротким рейсом и после этого постоянно просила планировать в свой экипаж. Работа в паре была приятна обеим – Галина в этом ничуть не сомневалась. Искренность она так же, как и опасность, определяла безошибочно.

Тот первый полёт, переросший позже в крепкий деловой союз, начался со ссоры. Рейс был коротким, и работать приходилось максимально расторопно, а Галину буквально достал второй пилот, заставивший во время обеда семь раз пройти по маршруту: кухня – кабина – кухня. Сначала пилот заказал мясо, но поскольку на гарнир была гречка, попросил поменять на блюдо с картофелем. Галина принесла, но в этот раз не понравилась белая рыба – пришлось вернуть мясо. Затем ещё один заход на «а где вилка?» с последующим «не нужно, я её не заметил», ещё три раза пришлись на чай: «лучше зелёный», «без пакетика», «с сахаром». Тогда Галина единственный раз не сдержала эмоций в отношении лётного экипажа.

Выходя, она поинтересовалась у капитана:

– Вы сделаете объявление или мне объявить?

– О чём? – удивился тот.

– О десятиминутном прекращении обслуживания пассажиров, удовлетворением тонких гастрономических пристрастий второго пилота, – довольно резко бросила бригадир.

Командир засмеялся, а вот Галина упрекнула себя несдержанность. Он-то здесь причём? Ему ещё лайнер на землю возвращать. И вот в этот, совсем неподходящий, момент пассажиру бизнес-класса приспичило шампанского испить. Учитывая стоимость билета, имеет право. Но Инга замешкалась, открывая бутылку.

– У тебя руки из жопы растут? – грубо гаркнула старший бортпроводник на подчинённую.

Та повернулась к раздражённой начальнице и спокойно сказала:

– Из жопы у меня растут ноги, и должна заметить: никто ещё не жаловался на то, что я ими делаю.

При этом она провела обеими руками по своим бёдрам, которые сексуально обтягивала форменная юбка. Инга была красива необычайно. Поэтому сомнений в правдивости её слов не возникло. Галина извинилась и попросила отнести игристое, понимая, привлекательный вид стюардессы развеет раздражение пассажира.

В следующих совместных полётах Инга не раз просто и естественно решала конфликтные ситуации, в том числе и используя свои внешние данные. Этим она тоже приглянулась опытному бригадиру – приятно иметь дело с умным человеком, даже если это очень красивая женщина.

Инга считала входящих в самолёт механическим счётчиком, который смешно называла «кликалкой». Галина проверяла посадочные талоны и подсказывала, куда пройти.

– Ваше место шесть «чарли», – произнесла Галина.

Она лишь коротко взглянула на мужчину, как её словно холодным душем окатили: к ней вернулось чувство опасности, которое, как она надеялась, осталось за пределами самолёта. Тревога не только напомнила о себе, но и стала физически осязаемой, как в тот раз, когда маленькой девочкой шла с папой из детского сада. К тому же пассажиром оказался известный политик. Совсем недавно, вплоть до думских выборов, ещё никому не известный молодой человек внезапно перевернул шахматный стол российской политики. Сначала через суды, добившийся отмены решения о снятии с выборов, а затем демонстративно покинувший Думу, оставив свой мандат на трибуне, с которой он клеймил какой-то малопонятный большинству населения законопроект. Эффектный жест вызвал восторг у публики, вечно недовольной властью, и уважение даже тех, кто не мог определиться между лояльностью президенту и ненавистью к правящей партии.