Александр Мирошниченко – Летание как способ существования. О жизни в небе (страница 2)

И солнце абсолютно другое.

По-другому восходит и по-другому заходит. Иначе выглядит. Да что там выглядит – оно здесь совсем другого цвета и всегда, в любой момент, разного. Даже траектория движения светила, что в иных условиях является просто эталоном постоянства и свидетельством гармонии этого мира, совсем другая и каждый раз разная. И вовсе не нужно жить на далёкой планетке под названием, допустим, астероид В-612, чтобы иметь возможность наблюдать восход и заход солнца столько раз, сколько пожелаешь. Однажды я наблюдал больше двадцати восходов и заходов только за одно утро. Но это было, когда я летал на меленьком самолёте. И не потому, что мне было грустно. А потому что выполнение авиационно-химических работ требует прохлады и спокойной атмосферы, которые в Казахстане в мае имеют место быть исключительно перед восходом солнца. И, набирая высоту полета, в предрассветных сумерках можешь увидеть восход солнца, который немедленно сменяется заходом, как только снижаешься до высоты пяти метров, на которой нужно лететь до конца обрабатываемого поля, чтобы потом опять набрать минимум метров пятьдесят, которых достаточно для разворота на повторный заход и для созерцания очередного за этот полёт восхода солнца. На больших лайнерах, пересекающих океаны и материки, совсем другие отношения с главным светилом. Здесь уже невозможно так легкомысленно созерцать много восходов и заходов в столь короткий срок, даже если вдруг будет очень грустно. Но и на столь серьёзном лайнере можно подивиться, как недавно ушедшее за горизонт на западе светило через совсем непродолжительное время уже восходит на востоке, если летишь на восток, или практически застывает в одной точке, когда летишь на запад. И можно взлететь, допустим, из Хабаровска или Южно-Сахалинска в полдень по местному времени и оказаться через 8—10 часов в Москве, где также будет полдень.

И звуки неба совсем другие.

Если спросить любого пилота, как звучит небо, то, скорее всего, ответ будет: «Дружелюбно». Потому что первое, что приходит на ум, когда мы говорим о звуках в небе, – это радиосвязь. Ушла в далёкое прошлое тишина полёта, подчёркиваемая только гулом работающего двигателя. Сейчас тесно и в небе, и в эфире. Конечно, и сейчас есть такие участки, когда часами не слышно ни единого звука в динамиках, только время от времени приходят сообщения в цифровом формате, напоминая, что неизменная картина окружающего мира есть не что иное, как полёт над безбрежными просторами океана. Но самый важный звук полёта – это звук работающих моторов, который пилотом воспринимается по большей части как тишина. Очень приятная и желаемая тишина. Когда же мотор на самолёте один, он есть твоя единственная опора в небе, а, значит, и в жизни. Именно наличие очевидного обязательного условия твоего существования, в нашем случае работы мотора самолёта, привносит в обыденность нашей профессии постоянную тревожную нотку. Именно так воспринимается звук работающих двигателей. Как очень необходимая тишина. Насколько бы громким ни был их гул.

Но самое главное – в небе другие люди, потому что, когда мы летим, мы становимся другими, и этими другими мы нравимся себе больше.

ЛЕТАНИЕ КАК СПОСОБ СУЩЕСТВОВАНИЯ

«Я славно пожил… Я видел небо…»

М. Горький

«Когда мы летим, мы становимся другими. И этими другими мы нравимся себе больше», – как-то сказал мне один очень мудрый человек, который много знал про небо. И про людей в небе знал тоже немало.

Но факт остается фактом. Многие люди в разных уголках нашей планеты в разное время стремятся, нет, не в небо как таковое, а в небо как среду обитания или как место работы. В наше время полетать, ощутить радость парения, посмотреть на этот мир с высот, которые спрячут внешние проявления несовершенства этого мира, может практически каждый. Но ощутить всё перечисленное, совершая полёт на арендованном или же собственном самолёте, и работать в небе – это настолько непохожие понятия, как, скажем, совершить лёгкую прогулку по глади залива на суперсовременной яхте в уюте и комфорте фешенебельной каюты и пересечь громадные расстояния океана через штормы, опасности, испытывая банальные физические неудобства, уповая только на собственные способности, удачу и надёжных друзей.

И всё же молодежь, несметное количество желающих, выбирает для себя этот путь. Путь длиною в лётную жизнь. Можно, конечно, сослаться на то, что в этом возрасте легко совершить ошибку. Легкомыслие на грани с безответственностью – едва ли не самая характерная черта молодости. Но таким легкомысленным этот выбор выглядит с большого расстояния прожитых лет. А на самом деле именно то, что мы выбираем там, в молодости, в большинстве случаев и есть наше истинное и настоящее. По крайней мере, профессиональная жизнь. А профессия что брак: без любви невозможна. Без любви – каторга тяжкая и невыносимая, а с любовью – счастье безмерное и невиданное. Поэтому: или выбирай любимую, или полюби избранную. Похоже, именно последнее чаще всего происходит с теми, кто по разным причинам пожелал видеть небо местом работы. Потому что, когда мы летим, мы становимся другими, и этими другими мы нравимся себе больше.

«Но что же небо? Пустое место», – вопрошал герой произведения, одна из строк которого взята в качестве эпиграфа. И по большому счёту он прав. Ни один живой организм не проводит весь свой жизненный цикл в небе. В небе можно только летать. Только движение создаёт опору в этой среде не обитания. Только постоянные усилия – физические, моральные, интеллектуальные, волевые – могут позволить существовать здесь ограниченное время. И наличие зримых границ продолжительности этого обитания меняет наше отношение ко времени, что мы проводим в небе. К сути полёта. К сути нашей жизни в небе. К сути нашей жизни вообще.

И пусть авиация в силу своей надёжности и удобства перестала быть уделом избранных. Это ни в коей мере не отменяет тех высоких требований, что предъявлялись к отчаянным смельчакам, приходившим в авиацию в эпоху её становления и, по сути, создававшим её. Главное из этих требований – любить свою профессию.

В принципе работа в небе не сильно изменилась за последние лет сто.

Легко пойму и приму скепсис читателя, который хоть немного разбирается или думает, что разбирается, в авиации. Даже предвижу вопрос, имею ли я представление об авиации, чтобы делать такие странные заявления. К этому логичному вопросу от себя добавлю и более сложный: «Как можно позволить себе писать о небе после того, как столько выдающихся писателей посвятили ему замечательные строки и великие произведения?» Ответ один, и он до неприличия прост: «Сомневаешься – не пиши!» А я не сомневаюсь. Так, чуть-чуть удивляюсь своей наглости. Не более.

Моя позиция может удивить трепетного читателя, но пиетета, который заставил бы меня почтенно умолкнуть в присутствии выдающихся пилотов прошлого, в отношении даже самых великих из них, у меня нет. Нужно провести достаточно времени в небе, чтобы понять: оно – небо, нас – его обитателей – делает равными в отношении к профессии, в праве рассуждать об этой работе, о жизни в небе и на земле.

Здесь стоит сделать небольшое отступление. Рассказать о том, зачем я вообще взялся за сложный и часто неблагодарный труд – труд изложения своих мыслей, знаний, эмоций и идей в виде текста, который может быть прочитан, а может быть проигнорирован. Который может вызвать благодарность или жёсткое неприятие. Который может вызвать интерес или равнодушие, а то и досаду от того, что зря потрачено время. Тем более что писательский навык не является частью моей профессии – той, которой я занимаюсь уже много лет.

Очень-очень давно, когда я был ещё столь юн, что даже государство не считало меня взрослым, дабы брать с меня налог на бездетность (уточню, что этот налог в Советском Союзе платили все мужчины, достигшие двадцатилетнего возраста), я начал свою лётную работу, свою лётную жизнь. На моё счастье, как профессиональное, так и общечеловеческое (а бывает ли одно без другого?!), отец, Пилот с большой буквы, в самом начале моей карьеры дал мне бесценные для меня советы – их я несу через всю свою жизнь, которая, кстати говоря, до сих пор связана с небом, с полётами, и вызывает небывалую радостью от ощущения причастности к авиационному сообществу. Эти советы просты, их немного, но мне они не раз спасали репутацию, карьеру, жизнь. Некоторые я приведу здесь, стараясь рассказать, почему это важно для того, кто выбрал профессию гражданского пилота делом своей жизни, а небо – местом работы.

«Никогда не позволяй себе общаться с самолётом на ТЫ».

«Как только решил, что освоил данный летательный аппарат в совершенстве, ты обязан прекратить летать на нём в качестве пилота, иначе убьёшься сам и людей угробишь».

«Авиация – дама ревнивая: как только поймёт, что ты делишь своё внимание ещё с чем-то, отомстит обязательно!».

Не все приходящие в авиацию имеют возможность услышать в начале своего профессионального пути столь важные слова. Смею надеяться: если есть у меня в этой жизни миссия, то она в том, чтобы как можно больше моих коллег максимально рано узнали простые истины о том, как жить в небе, в профессии, и поверили в них. Других объяснений того, что я так долго занимаюсь любимым делом, я найти не могу.