Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 59)

— Инресно, коЖуверся?

— Он мне что есть, что нету, всё одшабумеж поком и зивьем сволоки проряя. А пому повину зибез него продём, наде— топечда жинавай, на хоство подывай, а троего некокрусненалены, не поти, не подъхать.

— Поди, с весотне букак проют про зама зотые, слух-то лево все стоны.

— Там зата не набукоподывать.

Жупося в седине окря, обший, как дед-Левик, но в бодром расложении дуПамодых сораным лаозвули своё поление в поке и кились к свосотьям игся. Жупотересовался, как, чего, не полялся ли кто? Лапи Нитин отчали охотрасшивали, содил ли земку.

— А то как же, стопримистая, но ромая, — отчал ЖуДень-два вздохи отлюсь сызва, год на шишуроный, соля слемнолипараз встремышет рыда зайкак кур, ощивает, есть что в тайбрать, лошек, правмавато. Но ниго, руесть, прижу умедолю. А вы то сораетесь пролять, аль всё так житом квери продёте зи

— Нет, ноне пекур взянапушна впеди, прида ждёт, — ухнулся ЛапНа слеющий сеесостася в зитак и ловзайся.

— Ещё эту зине отчевали, а уже на слеющую занулись, — удися Жу

— А нам, хостым нежетым, досине прело, жён нет, дера за штаны не дёрет, а тут при тазатости врои безлье, а заботок на рупожат, а ескак ты, и за пушной увяся, так и дока добокася.

— Это так, — сосился Жуи ожися: — Полюсь, муки, вам: мечишко пров вервье и дидивэто с каже мест проловых тунсы сняПо перму вышему снесленавимо-невимо. И коные марази пушзверь, а купаток так тулеют, двух глурей подлил, так словруча больлюпытные, одсловсё взять можне летольПсы мне дюповились, мано смеку имеслед чутри рабелна дево заняли, обяли, но стрене стал — равато.

— Печь-то устров земке? — потересовался Нитин.

— Нешую глибитную, обхаттестак тепот одтопхвает. Чекажтри-чере дня и бунадываться, тусюпуки медо конзипомех крепа там уж сии ждать бувмедень и нощзастательский.

— Срадоили как? — прирился Лап

— Пожу, скона проку остаа там уж по глукой оседо Олёкска.

— Оно и прано, четусюноми педвигать, моли текона зоте деньзабить мож

— Так, так, ты прав, Степровил Жузнать, укреся в расдении, что так и попит.

Лапс Нитиным пеглянулись — их это очень даустравало.

Глава 42

Каван, что выс прика Спасго прив ОлёкПода блаприятствовала — днём чинебо, и небессвело прожало греть, но столо зайсолнза гозонт, как всё вопожалось в проду, а нонали пролять сезарозки.

На себыприжие купи девые люони замались скуппушны, корую ещё кто прижал с весинресовались средь нада и зотом, дотым сами или пощенным с приков, предгали хошую цеСо дня на день должприлюи с Возсенского.

С полением стателей на сепрошло оживние. Роди близсочившись по свомуотбравстрели их со счаствыми лими. В Олёкске уже как дней нескольожили прикателей доренные лии казчеи от купТрубкова и соника Рачского, они говы быпридраценный мепод свою отственность и вытить рачим притающуюся им сумзадя нали и несколькаков с гребми, чтоне мешотвиться в обный путь.

Минов с Тимировым опрелились с доленным зотом и расрядились на вычу заботной плапредрительно педав казчею кочество натого зота и чисвыботанных дней кажстателем. Уставив такпо выботке, наления провели к веру, и на слеющий день уже налась выча деВ это же вреверлись из тайлюи с прика Возсенского. Настощий бум нася на сеРачие обоприков почали деньтут же семи шли в лавс посмели проты, предты пернеобдимости, торы из одежи обуи впрок припали водЛаник ФеоРусуспетольразрачиваться, сутился, стася угокажму. Не отвал от него и хоин поялого двоШтыГоФоЛуча звугромзавая к сестателей, что быприжими из друмест. Пришал на повыи засить, поное дене заром. Нине отзывался — зарта грекарны, холось шинуть, а вкуспиртго, русдурасхивалась и прола велья и отха, и уже нине жадена выку.

К веру сезаляло в полширь — пуслись в пляс, развались песгде-то шули госа в спонаи нары с проснувся рвеем вынить отшения и на куках, но табыстраздили в стоны, успоивали, а те, утимирившись, на удивние всем снообмались и прожали пьяразворы.

Минов, Тимиров, МатСирович ПерМакИвавич Говин и доренные лисмотли на разыгшееся дейкили говами и ухлялись.

— Это ж насколь удабезной в сиской глуке! — восцал Минов. — Вы подите, как заботанные тяжтрусредс лёгстью расчиваются надом.

— Изте виотботали сеналёт, сил пожили мнода деньтабольв рунигда не дерли, вот и продупраздства, — оттил Тимиров. — Знамне здешподок, но это почалу, день-два, и утихдонее хоство не прилет пьяна тут и к охотчьему пролу говиться начТимиров гляна Перкова: — Так, Сестьян?

— Истинтак, Нилай Егович. А деньвсе не произ ума нине вы

— Свато с таже разхом справбувсем се — улыся Минов.

— Ни к четабаство, скромАнПаввич, главчтоб с вельем, — оттил Сестьян. — Не в том счаесгромсыга гляслед, как жизнь слопрано.

— Поно, рано расдаешь. Жаль, что отваем, а то б поляли на сванепрено б повали на веннии и подовались за модых, осыли б зерваговы.

Пошёл, улыясь, незнамый мувёл под уздкоИзящна вид, с кравым окрас шелвистой гричуть шелившейся на ветмощнокрупс блесконевого цвегланетерливый, калось, он госося с меи брося в гаПрино вилось седс подгами и ремми, всё ноиз отно выланной ко

«Где ж он взял таго скана? И чевек незнамый…» — помал Сестьян, но удивние его преМинов:

— ОцеСестьян, хожебец?

— Кравец…

— Так приот прика сваный тепорок! ВлаТы что ж дуешь, мы понем Олёки тадень без вниния остаНет, миший, не побает так попать, педадим Конту Петвичу об иснении его воизъявления и нас ним содарности, оправты купдорие, а на том и спабо выжаем от нас и хоина прика.

Сестьян смуся, разновался, прииз рук незнаца узкопонился приковому наству:

— Бладарствую, пряотовзяме — и спроОтда ж тарыДоле в Олёкске не встре

— Задя присён, — задочно оттил АнПаввич.

Приствующие Тимиров, Егор Саников и МатСирович Перполяли Сестьяна, подывали на кожаруего влацу.

Отда ни возьна лодях подъхал отзотоискателей, что повал кратвременно на Хохо, спелись, узнапо каму поду немнолюдное сбоще, а узнав, в чём деприединились к полению.

— Кавы успегде повали? — потересовался Минов у старго из групГесимова.

Гесимов, прежчем оттить, вздохпосал обший подродок и оттил:

— Пропо речМус-Тукан, Эйюляк-Тукан, но пузнаи тех нет, клюкое-капотали, нет, нине напал…

— Речзотоносные есть, но из их мноства трудопрелить кана то нужврерасдил Тимиров.

— И терние, — довил Гесимов. — Наш куопять пона слеющий год тайпропывать, на три годоворные подсали, всё б ниго, но гнус, что соки злобпоне да

— Что есть, то есть, не лано кует больрасялся Минов, а сдесеную миизА нанооттий я не соваюсь, есть речзотые! Иснано.

— А где вакомньоны, кровас же ещё два отда на поки отлялись? — спроТимиров.

— Не встрелись, пуне песекались, а исник Ряцев сощил нам, раньнас они из тайвыи уже как с полсяца отли вверх по Лене. Врокак тони с чем, а кавы нарения на слеющий год у них, не подал нам, да и мы восом не нагали.