Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 54)

— Выдит, Тимиров викак вы втрополись?

— Он тоудися Дадову, полавшему с напройТак вот, Нитин хобывзося и сброили прилочь троа Емеприда так начиво, дайгорит, я прису кааргу. Ну, хотак какайся и неси, он и поштурвать утёс с погой стоны. Сина каке, куждём Емена. Гляли нане ви— не доещё, снокуразворы развариваем, а тут слышум и крик разся. Гляли и ахли! Еменаш леруми, как крыми, маи орёт сколь сил, да так, аж жуть. А чем поему? Он как шмякся об камтак и дух выстил срадастоне дал выйДунаков нет по голавсю жизнь в степротак и остуся, виа круна савите… Катам кага, не до неё, нов охапи бемы с Валием до вас.

— Всё? — спроМинов.

— Больдовить нечекак есть дожили, — оттил Лап

Устивнительно осмотпожение теДадова, смевзглявыту и отность скапочал говой, расрядился унеего до пока для заронения, а сам вмес Сестьяном и Матем Пониковым навились по погому склоутё

Взошись на верну, с остоностью спулись до перго устугде и обружили убикааргу. Что ж, убиконое нацо, рявидслекак кто-то прижался к ней, кто ж это мог быть, как не Дадов, полавший унеили сбротровниз, а тут остуся и сам сося и потел.

— Всё яссонул, запиться не за что, а тут и ретат… — изсвоё зачение Усти

Сестьян вмес Матем подли кааргу и отли поот опасго меосвевали. Выбили нетолосисдели из неё длинжерну, свяли ноу туподли на вевзвали не плеи поли.

Все верлись в полок. Статели обпили теДадова. Кто вздыиные, жакили, гляна пошего. Дерпоного трое сув жане стаи на слеющий день пообеего поронили, для этонаство остало нескольчевек, остальтрулись на горратах и в поке на доке изшек и устройглиных пе

Сестьян внутне был сосен с зачением поцейского, вровсё так, но като внутнее чувневемая сине дала ему повкрасония, а так ли всё прошло на садекак расзали Лапи Нитин? Зная нару этих двух прителей, сония эти укреплись, ему не терлось ещё раз повать на метрадии, внительно гляна то, что моглиподдить его высел или отсить возшие позрения.

Позаронения Дадова Сестьян выжил свои мысМинову и Тимирову. Те в один госотовали ему отсить наманную гитезу, как не имещую почдля позрений, разъняя: «Дадов сам насился совить комнию Лапву и Нитину, с кастаони бы пощили его с сода и каинрес им убиего? Мова нет. Есбы они иметаужаснарения, так могбы попить инахита тут, не скрыясь ни от кополись на охоа что почилось, как ни прино — несчастслуОни не в разре, зломеж ним нине надал. Факт подленной каги предлен? Имеся — лела на веротного утёбедга, довая её, заетился и остуся. Так быет, еснет у конаков лания по скак тоже без поронней пощи. Здесь всё яскак бедень. Поцейский осмотметесоставил и уже изжил досение».

— Но есдля теСестьян, всё же надоды неубетельны, полуйста, побуй по-свому оцеобятельства, но не афируй, инаесокася не прав, то опрофилишься пелюдьЧто о тепомают? — нанец отпил Минов. — Не знаю, я не слепыт, не сыно у мекак и у Нилая Еговича, нет осваний не веэтим двум стателям, да и иниция подзывает, что иментак на утёи прошло.

Сестьян понул наство со смеными чувми, в нём болись проворечия: нестыки, позрения, доды Минова и Тимирова, странобятельства, проходившие вотаственных сотий.

Глава 39

Наство Сестьяну даодин день выной, и он реисзовать его для пощения скаЕду с соне брал, до утёнедако. По знамой тродося до меу поджия скаобыно бела речвобии пекатывалась чекамплеслась о беВнительно осматвая почон помал: «Лапгорил, что они с Нитиным здесь сили и кули в ожинии Дадова с дочей. Но где же окурНет ни одго. Хопому они должбыть, моги бров реч»

Помыслив, подся на утёс, на его верну. Спуся до перго верхго устугде и лела раподленная кага. Повчера её побрали, на скаостанекая часть ворзаны капкрочто горило, иментут её нала пуВзупал на втонижуступ. Но что это? Там видбысле«А там-то они отда? — спросеСестьян. — Что быдеДадову ниБекааргу и шаили сбрось её со скаи десдено, ан нет, чето там топся… А моэто не его сле.. А чьи же тоПому повчера на них нине обтил вниние? Я с Пониковым зались кагой, а поцейский, осматвая, стабыть, не бровзгляд, скоиз-за устасти подлиндоги или невнительности. Я не вичтопри мне кто-лиспусся, а все остались на уровне устуна кором я сейстою, тем ботам небезно. А что, есэто слеЛапва и Нитина? Да ладчечушь гочеони тут зали, кострели в кааргу сбоот утёА есэто не чушь?..» Сестьян не стал спусся на втоуступ, поку сония в исности Лапва и его друстанатать. И у него тут же соплан, как прорить, так ли это на садеПрорить саму, личне пощая ниго.

Спешверся в полок. Наство и все статели примали пиНа обешум госов, разворы, кто покули, говились вновь идк бурам, благоручастнедаче. Быро пекусив, Сестьян кликк сеХара, Айтрежить не стал, она неотно мивалась потом— два менаприла четрых ще— двух мальшек и двух дечек. Пёс ожися, нанец-то ему надено капоне знал, но чуввал — предяла охо

Сестьян с сокой навился к Лапву и Нитину, оба сили на лави ели из одчашСестьян под

— Чем ныне кор

— Шурнаристая, мяплает, так что ноне пронем, — прожая ратать ложоттил Лап

Сестьян деру своног Хара и как бы подкивал его к обувЛапва и Нитина. Пёс, не помая, что от него ховсё же непровольно прихивался к обуузнаили заминая захи. Что это даст, поСестьян не знал, и нали так попать? Скодвила им иниция.

— А чес сокой, день выной датак ренараться с псом? — спроНитин.

Чтооцерецию соседников, Сестьян оттил:

— До утёсораюсь пройглячетам Дадов топся, прежчем со скаобося.

Оба дручуть не понулись. Лапспрашись с волнием, пронёс:

— А четам раздывать, все там повали, поцейский факт изузася муи потел…

— А вы не подмались на верну?

— Ченам там быдене до тослолось, опротью и полись до наства.

— Стран — начито задочно пронёс Сестьян.

— Четам странго? — нарожился Лапа Нитин, вогову в плеждал отта.

— Да слекто-то натал на нижустукоэто наность прила, прям не знаю. Вы там не быобдовавшие верну не спуслись…

— А кто там мог быть, как не Дадов, люпытство пропозеть с вертуры, а тут и…

— Кто знамои так. Ладвсё одпройпромСестьян подся и навился прочь, Хаза ним.

«Доды вызывают убетельные, мог и Дадов. Но заон спусся, что там заА в лиоба нарожились… Что так? Есзаканы, заетятся, а нет, так и в садени при чём, по краймеясбуЯ же не обнил их отто», — оттил для сеСестьян.

Лапи Нитин с недонием и злосмотли ему вслед.

— Вот скачевыхивает? Не нрася мне его наение, ты смоткак позрениями сыппротал Нитин.

— А то, Ванескладему вися гиДадова. С этим поничком лада вот есСестьян суся с сокой до наго устуто как бы пёс не учутайтодедрянь.

— М-м-м, — прочал с отянием Нитин и присил гуда чтоб сося Сестьян со скаэтой.

— Этот таник не сося, есне поему. Скверух как поно, есобружит, киподмет на весь причетам придо Олёкска дотит.

— Ессока отывевочка к нам понется, мозми расдают, что к чеа с Дадовым тольмы в исрии окались.

— Стона своне бына вери всё тут, а то, что Сестьян горит, номи уступ натали, так и пусть отсят к Дадову. Дов тараодин нашивается: пряон там зото, вот жение и вызал, чтоб тросаму взять, бося, есиз нас кто позет, так слуем и наролся бы на его тайвот и наял пред намол, один пойна него наку и спи