Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 37)

— Полуйста, поддите, кто вынет длин— в Олёккто кокую, сапомаете — остася здесь. Тяте.

Дечевек окрули Перкова, и кажпонулся к хвостинке, всяк со своми мысми: поугагде там каШишсмотна это дейи улыся, это ж насловдесчику устроли для игв «локу», вот и рели разлиться, кто локой буа кто куром. Игэта в Олёкприс девень, одчасть дебрав рупали, оседих, гарвали, выняя коды «куров». Дручасть ретишек управли своми «локами», слегосавая хвостинами то с одго бото с друго.

Ефим Мавин, надясь в стоке, подывал, инресовался, кто что вынет, кокорприся? Кто остася и кто отвится в путь, в обто ему быбезлично, поку успоивал сена черёх чевек говить — это не тридцать ртов кор

Неторые хитли — взявза паку, слеграстывали её, стаясь опрелить её длино Сестьян нако дерхвостинки и, улыясь, препреждал:

— Него лувить, взял— тя

Спумиту-две все узнаретаты жреКокие паки вынули Дала Гобец и его друг МатПоников.

— Коль вам выло, знать, так тои быть, — провил Сестьян. — За старго остася ПроРаты вам хванарёте коры безовой, заете крыжерми привите, долаете буры, восточные лоти мечи всявреостася, глизатовьте. Порайтесь три изобнаустройпоиз чупебраться. Что плаостаслоте в сточепроки, раников нанят, так окладля пеналают, наглии за лев изки уют впу

— Олеи лодей всех с сопоните? — спроШиш

— Всех, они вам не нужне гарвать же на них, тялые раты зачили, а с Олёкска грутамноприся. На база мяезне прися, оно в тайряи дахо

— Сестьян, с соками-то чедебутозарёте?

— Нет, пусть у вас остася, загоих тусюМедуж проснултак знать дада и мявзять погут.

— Эти да, поспячначшаа соки зашут, так и обойзверь стоной, — сосился ПроА еже нопротак за рувозься.

Хаи Айсловпомая, о чём идёт речь межлюдьне морслули и смотли на Сестьяна, он гляна них, и у него замило в гру

— Ноне посена зотой дочи с сов Олёкзару. Вы ж знате, нет в модвособез поников осталтак к предящему сену зимму, даст Бог, пойс нина своё охотчье угозались метам соли, из-за ёлок подывают, кож я до них полую. — Сестьян расялся.

— Добпсиэти соля или звекрупго не упушкоу тунсов хошую проШишсклося к сокам и снала Хара, заАйдруски попал за холи повымившись, обтился к Сестьяну: — Котрося сораетесь?

— Четязавс утра и путь дерслед, — твёроттил Сестьян. — Собратьнам — тольподясаться.

— Кадогой пойте?

— Скняюсь до Мамемне знамы, а там бегом Ледо Олёкска.

— Смоттевида коль дога вема, так и крыть про

— Трубков с Рачским, отвая из сезарили мечто Мапод бахоисзовать, там и наполится, и торвые лавотются, склапоить хоИ растаться с рачими за дотое зото тут же нарение име

— А что же изнаотенные, чем не принище круггодовое?

— Здесь поки — это рачий полок, для сеного быстателей. Коно, и тут любупровать, но самав зите, коостадо весстожить изи имуство приковое. А кто полает сам отиться, ниневоне стапусть осеют, оно и здесь охозаматься мож

— Вокак. А почне в Олёкске? Себольобтое.

— До Маблис вервьев Легрудолять, да и обный путь коче, во всём госда выду усматвают.

— Этоу купне отмешь, в кажиз них стрункомсанта или предимчивого дельсиШишпринял праруи сжал кукак бы утверсканое.

На слеющий день дечевек, кто восдая на олене, кто на лоди, отли с бущего прика Спасго, понув своодсельчан-торищей. За нивеницей тялись на поках олеи лоди, своные от груСестьян ехал впеди, за ним СушслеСодаосталь

Чедва час четтью каван доприка Возсенского. Срабролись в глаизсвеми рубными стеми они нине отчались от изб, поленных на прике СпасПоскольОкузнал о сковыде из тайдо Олёкска, то он с осной чалюбыл гок поду. Зивий такв поке останескольчевек — троОстальво глас ним быстсолись и уже быговы отвиться вмес групПеркова. Каван увечился, удлися и взял наление на серо-вогде за сопми и донами решек их ждамакое поление Мапришееся на бегу реЛе

Глава 27

Опушиеся хода на Алекдро-Нилаевский прине позляли ведальшую проку песосень сдала свои поции и шла на позидлинмоной, треющей от люосого к ней отшения.

Нилай Егович Тимиров попоней съёмзота с бурасрядился убрать их с речпетащить в рачий полок и улона жерподки. Инмент: провочные лотлоты, кирскребвёди разутварь веслов сагде обычкажгод хралось приковое имуство.

Настроние горго иннера не бывозшенным, чераваться, нече— нали за весь сетреть пуа с катруПелопатив с весдо осемасгормасон нине ожитаго ретата. А поние съёмвоще угнели — в лотвились крозота, что горило о субедсти поды, об испавшем семерождении драценного мела.

Статели вили разжённый наиннера, и это отжалось в их дуВо-персмуло и нараживало, кабурасза адтруд, не оправший наВо-втопомали: это, веятно, поний седля прика, хои был сденекий задля бущих ра— затовлены дроинменты придены в подок и прины на храние, оставны стожа для охраизб и имуства. О венем оргборе на горраты прика нирене вёл. Но кажнаная от Тимирова до понего рачего, про сеприли рение — сюни ноВслух не горили, а в говах вило жение устреся на отшиеся ботые прики Спаси Возсенский. Моло Хохо буражила соние, щетала нертопила понуть Алекдро-Нилаевский, пезимовать и двина зотую речНо посдервал распусканикой, но это деньи они нужчтопросувую зипромить се

Нитин с Лапвым не разляли мнесвосеих не больто волвал расза ныний труд, им незабыбескоиться о предящем бущем, у них для суствования быдоточное кочество зота, об исрии корого знатольони. Убив невиндочивых люхлебчукрочто Нитин, что Лапперодились, они в одчасье ощули — это тот путь, корый лёгне треющий гортиться, нагать руи спикайдняи мецами горподу, стоу буи вошить песна воной струе. Купробрать боства у тех, кто его имено скрытот людглаз и умезатая слеИ то, что это векий грех пред Бои состью, не умало их, не замывались. Вот уж исно проческим окася афоизного амеканца Льюса Уолса: «Састрашвраг чевека — это чевек».

Рачий полок прика Алекдро-Нилаевского довал, ставился неуютчуЧто с ним буниго не волвало, эта быгоная боль хоина прика купСтальго. Ему ребыть или не быть дальшим разботкам, прожать вепоки номерождений или претить домать тайскрыющую от него свои боства.

Окодека лоотлили от бега, им вслед гляли оставные на зику стожа. А как лодскрыза поротом, они верлись к изчтопозадавшим к оттию трорачим сося и так же отвиться вслед за уже понувшими людьполок.

Так окалось, в лодгде надился Тимиров, а она бысабольиз всех отших мамерных сунаду с чемя стателями сили Лапи Нитин. Семь пасжиров, туса с веми и приковое зото несв селодЕсвсе коки лели в одкуто Лапва и Нитина быпри них, не выкали из рук, дерна конях, на что Тимиров затил:

— Да чев мешвцелись, слоте на дно.

На что Лапоттил:

— Так приней, есть хоть курудеть.

Олёктением неслодгребгде по четро, где по двое сиза вёсми, ратали ими не спебольполяли ход отсительно русВохлюла о борза коростались воные разды повоженной поности реМеми ренеспошуюся шукорую сбравали клювпающие в Олёк