Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 35)

— Чехоприда бесвоё — сильи резвсеподает, кто слаб, тои съеют, затайотося вто

— Это так, тот же заза линигда не понится, или мышь на соля не кися, всё нарот проходит.

За ужиэтот слуобдали все соща и подывали на Хара и АйСестьян смотна них, и вспомлись ему слоАрния Кокина: «Насих корки особво не бескойся, эти саседодут, не баванные, живс заной снокой доют, что зайчто иную катварь лес»

Глава 25

К седине норя стан бущего рачего пока прика Спасго быне узнать. Тезатовленный и доленный сюлес левесь в шталях, знательная часть брёошрена, мнораслено на плаЧере изки зали перми венми, подтовлены меи для друизб. Десполось, умельторами дели стёна брёвверубугстен «в чаШишнавал это по-ино— «в обпозывал, как прано завать напредлявший сосадельные не осодлиндевянные штыЖеные коли и гвозимено Проназывал поречь их для боотственных элетов в строниях — крепния карной свеи крови для предящего изтовления буБольпривал без едиго гвозизстакак вена Руизна, в пристапред— те рули доисзуя лишь торы остпил не быне то что сейи поречные и проные имеся. При этом позывал, под каугловтодеротсительно бревда как ноповить, чтоб по ним острине сануть. Все во всём учиу него исству строна ять и завались восами к Шишну:

— Все мы охотки-проловики и по стротельству мал-масоражаем, но и ты не поний таный дочик, одко дако впеот нас шагв исстве достроений. Где ж реслу таму нася, кто наку дал?

Шишпонял:

— НужОна, мина всё спона, всювычит. А скаправтак с малет дед мой и отец к этой наке призывали, лес не тасбрёвне вочал, пому как мал был — жали, а тором уже тюпокак угвеи венслоВрои дене хитно где зарешь, там ковызет, а педелывать хувсе— одмата и мока. Шкото челоб свой про

— Это как же? — спрокто-то.

— Где ошися, так дед сращелв лоб даст, оно и урок занил, — улыясь, отчал ПроЧебыло, чепок, а он приваривает: вот-вот, втинаку, впрок помбуСтродед у мебыл, но спраливый, люнас, а себольране быаж вортов.

В обпод придом и сотами Шишна все и строли изврокак бридиром-наником знася. А по мераШишвсё номи и номи тернами сы«слан«сле«куцы», «прилина». Слоноа коль незнамы, так понял, что ознают.

— Вот же штувина, капочается, сколь дов Олёкске стоа ни от коне слывал тавыжений. Знаю: венкровкополуй, и всё. А тут наворил нам Продо небес загулин разотагировал один из охотков, освававший стротельную просию.

Шишбусвещим на все рубользамался излиями по деву — струиз кедча или сосдвери оконкоки и пеплёты. Перков был долен, что взял с соПрора, помывал: трудприбы без него, без его наков. Шишзнал сецено не кися этим, а продедена сои как слеет. Кто ненаком где ошися или не так что вынил, тут же ислять залял. Все удивлись, врои заПросворатой в стоке, а ведь недоты изли причает, вот уж глаз натанный!

Пошалось маство люусколись и темстротельства изб. Они россловгриполетго тёпго дои стан уже к конпердеды апля прирёл вид небольго таного пока. Свесрубленные строния столи в два ряобзовав своеразную улиКто-то потил:

— А дате начём пропродоми имеПеркова.

Сестьян захал руми:

— Ещё чевымали. Долсоражали? А еси потить коулочтак след в честь Шишна.

— Э, нет, прано люсотуют: имеПеркова, и точвозжал Про

Одко вольили невольнание обзовавшейся небольулиимеПеркова так на слуи остаприпело освательно. Сестьян внале пролял недоство, хмуся, но свыки претил общать вниние на приду торищей.

— А как дуете, в изчто повили, полились довые, али они житольв догде сеобиют? — как-то вером потрувого дня сиу очав юрозачился Мавин.

— Мне дуется, где изи хатак в кажсеся дожилы, — оттил ШишА натаных зивий тут оттрудно скловсё же скада.

— Кто знамокаи имеся, — поднул кто-то.

— Отда им в тайвзятьих с солюпеманивают из дов дом, а ностротак из хаброных или сгоших они пебираются, всяк жеет в тепютитьА имя как в насрувсеся, ни пени тепА вот по весне, с придом лепеповим, имя и сабладать носелье справрасдал Шиш

— И отда ж довые беся, неуж плося, как лю — снопогоМавин.

— Долинно не знаю, но моя прака, а мы жирав дерасзывала: явина земдовые бладаря БоНасал он с небес на земи твавсяи невимого для глаз нечиго дутак они и окались средь люно злосвою со вренем умели, а иные и воутрали, облись средь наду, добками оберлись. Препреждала прака: обидового грех, не то обися, а то и злозаит и отыгется на хоевах иль на их ско— и панадёт, иль дойкова иль копоряет, а куяйнести отжутся, и дом пестанет стеБупропробать за печв своё удоствие и подиваться над проками, — реблессвоми пониями Дала Гобец.

— Всягона байкто так, кто эдак про довых сучит, а ведь нииз нас их не вихознав каждонажихобы гляна дуневемого хоть глазодКаон и где в хамоосел? — встув развор Сестьян.

— А чеизное депрожал Гобец. — Стакий и макий, словкряж, но шустс бодой до комебольза печони оббовывают, а иные заки укромзамают. Вот тапраке он приделся как-то ноПодой греона и вставпотьмах и притила его, а он гляна неё и раиса тут и ведс лавупавизаего в толивости. Чегорить, саиной раз, кослули по ношуи стув подбице всяские, довые это, некобо

— Не в обиДаа твоя прака пусть не гнеется, на ночь понутая, слуем, не выши быв тот день, как дового узре — затил Суши все расялись.

— Не, не поляла поница, засагона не пеносила, а прада за выку рула. Тот да, придывался, но пьяцей не был, в рате с вомог соничать, крепмубыл, шея вросо скуми.

— Ладдоно языми моуклаваться поСестьян дал знать всем отдить ко сну. — Встараи дел успепорачиваться, и так принились, — и вело зачил: — Наш довой в чуждёт не дося, ковсе спать улося, не след огордеку.

Тисмепротился среобителей чунекорые оглялись — не вили позости дожила.

Всков жище госа люзали, кто дыровкто собыи с чуть превистым слахраодлишь бымотонным — слапокивание очаподживающего теппод кулом жища. Дым от слаго оги тледров медной струйподмался к дыходу, а выйнажу, плыл в ночтизатался меж маками девьев и таисзал, словлёгутрентуот перлусолнА там нопорклувытывалась и поряла путь свопредственниц, и так всепоогонь в очажил, колясь и покивая.

Диконая живизюры, олекои кага, обишие в зотоносной дои клювпаших в Хохо, — не осострала от соства нашителей пока, веми усталенного в отно взяучасттайхознательная их часть углулась в боотлённые уроща. Они врокак свыкс приствием задочных для них люсвительством чеслуло поление одиных или групзвев отлении от пока, и больудотворить своё люпытство, что это за двугие суства стунеобычми палми по стводевьев, ширют их и изют неизный доле звон своми жеными понами. И всё же все схолись к точто звеприкали схоим по вии обзу обиния доние олеи лоди, корые споно пасряс отенными жищами.

Было, Хаи Айзадев каго-лизвестремсрылись с меи мчасо всей прыи лав стону лесго обителя. Зверь спася от них застую на отной скавидшейся на провоположной сторечИной раз устремся на утёс, что стонедаче от пока на прабегу Хохинки. На отони чуввали сев безности, увеные в свонедогаемости, но и охваные бескойством злобсокак бы не сося и не поднуться расзанию. Было всяесмязачивалось, то двое-трое охотков с руми шли на звук сок оти отливали жиное, разлывали и несна стан, а тут уж Ефим Мавин знал, что из него говить — стася дота намить наженных в рате муков. Есже мябыв доке, нине общал вниния на сочий лай. Они же, наявшись или подняясь коде Сестьяна, залявшего претить охос недонием подали исганного звеи вояси возщались в полок. И всё же Хаи Айпомали, коль нииз охотков не припализгающую кратвременный огонь и резрещий уши звук, знапоность в доче обруженной осов этот раз отдает.