Александр Минченков – Тайны угрюмых сопок (страница 25)

— Да, Свяслав Ронович, кое-что ещё. Сеня этой же да— седьго сенря тыча восот сошего говам выла честь загистрировать и оттие зотоносного мерождения на речХохо.

Финомия Ряцева прирела форсаго удивния: глакажскладлии пооткрытый рот позывали и на вненость услыного, и сам факт — на Хохо обружено зото! И он протал одлишь сло

— Отли?..

— Отли, — порил Трубков.

Спрашись с неким волнием, Ряцев пронёс:

— Поляю, поляю, новесьгромя бы скапроошеляющая. Так это ж наджит забить, офорпо всем пралам.

— Предурели, столусталены на местсти в наре. — Трубков докарпожил на стол, разнул и пальпропо ней. — Вот речХохо, а это грацы мерождения, обоченные столми, они на местсти вконы и промерованы, вы моте пенести на свои карЕсвознет поность, то боденое мевание жетельно вынить лисейпо оселипо весне, коначгордоные раты. В обкак вам бубоудобА техолось бы знать, что же сейот нас треется донительно?

— Признатьвы предурительно вынили главчасть раты — сдели прику мерождения на прилежащей уже вам тертории. Вы праденые уточния мы мовынить и поздно этим зайся непоственно отчик плодей роспей. Потаспеалист отствует, но в сковрени придет. Поте, я к вам отшусь с преликим уванием, но позте затить, быбы кувемее, есбы вадоренные литакподдили своми подсями факсвершегося. Ведь нако помаю, они совно с вапродили мевание, и это буиметь донительную убетельность. Вам же наджит по усталенной форличнасать заку на рестрацию мерождения. В люслуиннер по меванию восбует иснение всех форностей, а они к его приду уже буговы.

— Офордве заки, — повил Рачский.

— Поните. — Исник вскиброПому две?..

— Речоди земода мерождений два. Одна моё имя. — Рачский прижил рук груВто— на уваемого наКонта Петвича.

— А как же…

— Советственно, в кажзаке бууканы разпо нанию прики. Один выпо русдрунис сокосаемыми межсограцами. Мепоек для бущих приковых поков опрелены. В эту зиесть нарения зати необдимый инмент, возсти часть строний.

— Как же прики рели наили это позака?

— Тот, что на моё имя — Спасоттил Трубков. — Что на КузьГавловича — Возсенский.

— Хм, — усмехся до семолший поник исника Постков, — наже, нания прясвяные.

— Чеудився, Нидим Ивавич. Доте форзаи поте госдам для собноручного насания, — прочало оченое почение Ряцева. — Да и будьлюны, засируйте на карОлёкского округрацы пекупленных зеи оттого зота. — Исник обтился к сектарю: — Нилай Игтьевич, как зачите с купсовно с Нидимом Ивавичем офорте рестрацию зана мерождения с уканием вновь отваемых приков — Спасго и Возсенского.

Рата с доментами шла скрулёзно, чиники управния замались бугами, Рачский, Трубков и стаста ждаМолние нашил Ряцев:

— Наже, в таотлении, на речХохо отли зото… Новсконёт люот рачей сиотне буувевас. Вы, госда, прили в Олёки отвились именна Хохо, словопрелённо знао суствовании в ней зота. Удительно, позительно… Тамобыть бладаря тольБоне инаон совождал ваш путь. Удашла впеди вас…

Рачский и Трубков прочали, лишь улыблись, гляна исника и его поников, усердтрушихся над доментами.

Дверь в пощении отрилась, и на поге полись Перков и Оку

— О! — воснул Трубков. — И напоники вомя явине проли, не приза ваколиотлять, поно. Продите, сей мои подшите нужбуги, а уж попоседуем о дедальших.

Глава 18

Все подтовленные доменты быподсаны где слеет, пролены пети, приены рестрационные нора и давнены советствующие заси в журлы учёпоцейского управния.

ПообеРачский, Трубков, стаста и Перков с Окувым понули исника и его поников.

Солнярсвело с небес, словласло дукупсоника и доренных лиц, приствовало их и торствовало. Встрешиеся касеобщали вниние на необычшепярых чевек, и это вывало у них иснее удивние: что свявает столь разпо стасу и совию лючто мообънять их межсоНе надя отта, с недонием прожали взглями и прожали шапо сводеДручувдочали стасте, не очень-то рад был тольчто свершейся сделодгре— в карон чуввал вес поченного сера. Он шёл, и у него теплась нада, что русречХохо отботают и зото зачится и тотунсы с обчением вздохот отствия в тайнооттий, корых жажзотоискатели. Но отда бызнать Арнию Кокину, нако он ошися. Как раз Хохо и пожит нало оттиям ноботых мерождений зота во всём огромворазделе мочей реЛе

Стаста спеверся на стойще, но Рачский и Трубков отваривали. Во-пербескоились за него, как бы чене слулось в доге, как-ниодин четайведь они вызлили его до Олёкска. На что стаста улыся и зарял, мол, жизнь тунса им не потайэто его дом, где всё знамо, а бося опасзвене прело, он знаих поки, а на хуслуесть руи метглаз. Во-втопларовали отвить с ним Перкова и Окува, а такещё наных людля нала обуства приков. Постаста со своми содичами не снися с Кали-Мата, погут додимяи рылюостащимся на зику на Хохо, чтоони не откались на дочу прозии, а быцеком заты подтовительными деми, свяными со стротельством изшек и провочных приров — буи к ним устройств. Тем бодвадва купных у тунсов олепегнали, ковозщались в ОлёкИх остали под вреный притоже хоина поялого двоимевго проный задля скочеШтыбыл рад — пощали хошую пла

Стаста сдално умоне загивать с отъдом.

С удительной бысттой весть об оттии зота на речХохо обтела полок. Люшукались, обдали, удивлись, с каго боприку к этоприны Перков и Окук тоже ставдоренными лими приших из Ирска госКаэто обзом охотки певоплотились в зотоискателей? С придом ирского купи соника их как поднили, стадруми людьКасвязь, пому именони, а не те, что уже нескольлет в ключто впают в Олёкроподу и изкают зото, пуснавают кромино всё же влающие горреРазворы обтали всё номи и номи долами и предложениями, пододившими до абда. Но все схолись в од— нок тоже ботое зотое мерождение обружено на Хохо, и его хоева надятся здесь, в Олёкске, и санепоственное отшение к свершемуся факимеих одсельчане — Сестьян Перков, Зивий Окуи их друСоСушРоти Залов.

Надились и заливые, разлявшие: проохотки-одсельчане обли изность, наже, поло, и тебудут куся в день

Дотели слуи до приков Алекдро-Нилаевского и Инкентьевского.

Рачих ности взбуражили, руопуслись от неуёмго и маоплачиваемого трухолось бровсё, понуть прики и пося на заботки, на ноотшееся мерождение. Одосталивало — хоева приков при расте вряд ли будоны, не затят ни коки за савольно оставные раты. Теже хоть и невекий, но всё же заботок за весь проший доной сене холось. А косена уже не за гоми, вот-вот напят зарозки, начречкишуи дальшая прока песстаневозной. Сентермый, а ок— это везашения горразботок, впеди сиская зимоная, длин

— Наже, Перков и Окуназото, да ещё в сгоре с ками-то купми стаих едимышленниками, — удився Валий Нитин. — Это ж смоткак, ай да Сестьян, кто бы мог предложить? Ну, чемолСте

Лапмолдуа Нитин вновь его поднул:

— Стёпчеглатащишь в одточа слоне мол

— Рвабы на прики Хохо, да сдерваюсь.

— Сдерваешься. А отго?

— СлыСестьян-то врокак там прарутекуческой, и близне подстит ни мени теВечим окася.