Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 2. По следам королей (страница 8)
Как уже было сказано ранее, жена Аргуса была женщиной доброй. Услышав такую откровенную просьбу живота о еде, отказать она не смогла. Схватив Асмо за рукав, она мигом затащила его на кухню к уже накрытому столу. Там стояли две пустые тарелки, ожидавшие, что их наполнят мясной похлёбкой из котелка с печи, да макнут внутрь мякиш свежеиспечённой булки. Запах одежд и самого Асмо её совсем не смутил, совсем наоборот. Наполнив тарелку по самые края, да так сильно, что зачерпнуть ложкой и не пролить было делом невыполнимым, проще выиграть войну с Гамбоном, она убежала куда-то в спальню и вернулась к тому моменту, как Асмо съел уже всё содержимое тарелки. Он был настолько голоден и жаден до вкусной домашней пищи, что отодвинув в сторону все приличия, подъел и оставшиеся четыре булки, что были на столе.
Положив руки на колени, Асмо сидел на стуле, выпрямив спину, как рыцарь и, боясь, ждал.
Чего? Наказания. За проступок. За то, что посмел съесть столько, сколько ему нельзя. Строгие правила детского дома с его вечной нехваткой еды, с постоянным условием настоятельницы делиться с младшими, сформировали эту боязнь. Асмо привык, что стоило утаить лишний кусок еды, как за этим сразу же следовало наказание.
Жена: Всё съел!?
Асмо вскочил со стула так резко и неожиданно для себя самого, словно его пырнули кинжалом под ребро, и принялся кланяться.
Асмо: Прошу. Извинить.
Жена: За что?!
Асмо: Всё съел.
Глаза жены округлились от удивления. Такие же глаза были у настоятельницы, когда та гневалась. Асмо привык, что после этого взгляда всегда следует наказание. И приготовился принять его. В его голове уже успели пролететь сотни мыслей. Подгоняемые сожалением, они говорили лишь одно: теперь никаких тренировок из-за проявленной наглости ему не видать. Мысленно он даже побранил себя, что променял такой шанс на какую-то еду. Но как же она была вкусна! Возможно, оно того стоило… «Нет! Не стоило!» Крикнул он про себя.
Но его опасения были разбиты, как разбился на несколько частей только что упавший в подвале манекен, который всё никак не мог пристроить Аргус.
Жена: Так, а чего же ты ещё себе не наложил!?
Котелок, стоявший по центру стола, был прикрыт крышкой, чтобы не ускользнуло тепло и не забрало с собой и тот вкуснейший запах. Эта крышка, как врата самого неприступного из всех замков мира, преграждала Асмо путь. И если бы не она, то не миновать содержимому котелка участи содержимого тарелки.
Жена: Вот, нашла старые одёжки мужа. Давай-ка, примерь. А то твои совсем изорвались, да и попахивают. Ты что, на конюшне работаешь? Я тоже как-то на конюшне работала в молодости. Ух! Ну и запашок там, да?! Ты давай, давай, переодевайся, а я пока за мужем сбегаю. Чего-то у него там случилось в подвале…
Жена убежала в коридор, и Асмо услышал стихающий топот её ног по ступеням вниз. Посмотрев на свежую и чистую одежду из явно недешёвого сукна, он прикинул, что раз за еду жена его не стала ругать, то Аргус точно станет. Ведь он оказал такую честь простому оборванцу, и уже дважды. В первый раз – забрав из детского дома, а второй – пригласив в дом свой, на личные тренировки! Да о такой судьбе мог бы только мечтать любой мальчишка! Тренировки у самого Грозы разбойников! Поразмыслив, он решил, что раз уж наказания не избежать, и если жена его не выгнала, а Аргус точно погонит, то хотя бы уйдёт он в чистой одежде. Поэтому схватив штаны, рубаху и кафтан, он быстренько переоделся, скинув свои старые воняющие конским поносом вещи на стул где только что сидел. И успел переодеться он как раз вовремя, застёгивая последнюю пуговицу на кафтане, он увидел Аргуса. Тот стоял в двери кухни с открытым ртом и не мог найти слов.
Войдя в комнату, наставник огляделся, словно не веря своим глазам. Одетый в его же одежды, в центре кухни стоял Асмо. Но было что-то ещё, что-то иное, незнакомое, несвойственное ни этому дому, ни уж тем более кухне. Принюхавшись, Аргус учуял странный запах, вроде пахнет вкусной едой, но и ещё чем-то, чем-то непонятным и противным, будто бы навозом.
Асмо встал как вкопанный. Он прижал руки по швам и опустил голову, в молчаливом ожидании наказания. Аргус подошёл к нему и заглянул через плечо, на скрытый за спиной стул.
Аргус: Ты испачканную конским говном одежду на мой любимый стул скинул!?
Придвинувшись вплотную к лицу Асмо, он сделал несколько демонстративных нюхов носом, шмыгнул им и воскликнул.
Аргус: Ты что, и пожрать уже успел?!
«Всё, точно на плаху пойду!» подумал тогда Асмо.
Но ситуацию спасла жена.
Жена: Ну что ты кричишь на мальчика! Он был голоден и грязен! Еды у нас на всех хватит, а одежды эти ты давно не носишь! Всё, хватит, садимся за стол. Ты что, не слышишь, он не наелся!
И правда, живот Асмо вновь давал о себе знать, но только на этот раз урчал он уже не от голода, а от попавшей в его недра непривычно вкусной домашней еды. И вместе с благодарностями живот требовал добавки.
Часть третья – Последние долги
Время шло, вместе с ним уходили и опасения Асмо. Тренировок он не лишился. Всё случилось с точностью до наоборот. Их количество увеличилось с двух, в дни тренировок принца, до пяти в неделю. Старый Аргус нашёл в мальчике то, что давно искал – сына. Его же жена, смотря, как скучающий в старости муж, обрёл занятие новое и увлекательное, не бранила его за излишние траты семейного бюджета, а траты те составляли уже не меньше сотни котти в месяц, превысив даже те средства, что выделялись на детский дом. Ибо кушал Асмо регулярно и за троих, а на покупку новых манекенов, взамен разбитых старых, да и заказ особого меча, доставка которого ожидалась уже со дня на день, тратилось средств порядочно. Но заработка мужа хватало. Однако, так, на всякий случай, жена всё же устроилась на простенькую работу в одну из пристроек к собору, таких маленьких деревянных или изредка каменных хибар, в которых сидел исповедатель и торговал кореньями да травами с большой уценкой, ведь немалую часть цены покрывала церковь.
Днём, запоминая комбинации ударов принца на тренировках в залитом солнечным светом замке Лэр, Асмо отрабатывал их вечером в подвале Аргуса. В те дни, когда тренировок у принца не было, Аргус учился читать, ведь читать он не умел, а осилив эту науку, кстати, весьма в короткие сроки, он принялся за всю обширную библиотеку подвала. Он прочёл все книги и заметки к ним, оставленные на полях Аргусом. Добавил Асмо и своих.
В скучной и серой жизни наставника, что была наполнена одинокими прогулками по улицам в размышлениях, сверкнула новая искорка, нечто новое и неизученное. Мастер пока не знал и не понимал это чувство, но знал он одно: он был счастлив. Сменив одинокие походы по улицам на совместные с Асмо, он рассказывал мальчику всё, что приходило в голову. Начиная с лекций по истории и описания законов, что так не любил принц и, заканчивая своими, приукрашенными забытьём времени, историями со времён войны Последних Клинков.
И молчаливый мальчик слушал. Он внимал, он впитывал. Его глубокий и проницательный взгляд чёрных глаз всегда давал понять собеседнику, что его слушают. Аргус, иногда посматривал в них. В эти чёрные и смотрящие вдаль зоркие глаза. И каждый раз он оставался всё более удовлетворённым увиденным. Их совместные прогулки по улицам и тяжёлые тренировки сплотили двух столь разных людей.
Так прошли два года.
Свои тренировки принц закончил в день, когда Аргусу исполнилось пятьдесят семь лет.
Тем невероятно ярким солнечным днём лучи ослепляли всех жителей Лэр. Но наставник шёл уверенно. Его путь пролегал по извилистым улочкам Лэр, но при этом был однозначно короток и прям. Выйдя из врат Собора и свернув с улицы Создателей на улицу Роз, скажем так, Центральную, где когда-то давно Куэлла первый и последний раз в жизни увидела Амри, он прошёл по ней вниз и остановился у примыкающего к ней проулка. Указатель, что стоял на углу каждого из таких пересечений, направлялся своим острым концом куда-то вглубь жилых районов столицы.
Прочитав название и убедившись, что путь верен, наставник шагнул на улицу Роз.
И направился к дому номер девять.
Старый и опытный полководец, закалённый сотнями битв и сражений, получивший такое же количество ран в них, долго сомневался и колебался в таком, кажется совсем простом, деле. Эта мысль, этот дерзкий на старости лет план, давно тлел в его мыслях, так же, как дотлевали костры десятков разбитых лагерей разбойников когда-то давным-давно.
И если потушить те костры он смог, то этот всё никак не выходило.
Сдавшись в той мысленной битве, нескончаемом сражении, что началось с первой тренировки в подвале, он подошёл к детскому дому и сказал вслух.
Аргус: Стоило обсудить с женой такое важное решение…
Постучал в дверь.
И ему открыли.
Маленький мальчик, очередной бездомный внутри бедной страны, который нашёл свой уголок в одном из её детских домов, засунув палец в рот, удивлённо смотрел снизу вверх на поседевшего от старости мужчину.
Мальчик: Дравтвуйте. А чево вам надо?
Аргус: Позови настоятельницу.
Мальчик: Кувееллаа! Кувелллааа! Тут дяденька!
Совсем не изменившаяся за столько лет старая женщина подошла к мальчику и, погладив по голове, отправила куда-то внутрь дома.