Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 1. От незнания. К неизвестности (страница 7)
Фарвенс: Вот так сразу? Не добьёт нас? Не объединит армию?
Кинат: После Тур-Фар ему не нужна будет та армия, появится новая. Он маг, однозначно. В Йоноранде только одно место, куда он может направиться.
Фарвенс: Ваша Амфура.
Кинат: Да. Я уже отправил письмо предупреждение их писарю, сейчас он возглавляет коллегию вместо меня. Коллегия изучит его. И если они внемлют голосу разума, то поступят так, как я предложил.
Фарвенс: Затопят её?
Кинат: Других вариантов нет. Великую Амфуру не разрушить, фактически это просто пещера. Затопить её – лучшее, что можно сделать. Это не идеальный вариант, проблему он не решит, но хотя бы задержит его.
Фарвенс: А идеальный?
Кинат: Чтобы её вообще не существовало.
Фарвенс: Светает уже. А мы так и не отдохнули.
Стражник: Король! Доклад!
Фарвенс: Говори.
Стражник: Лагерь начал собираться в дорогу. Ночью дозорные не заметили никого. Самая тихая ночь в нейтральных территориях на моей памяти…
Фарвенс: Да уж, слишком тихая. Можешь идти.
Стражник: Есть!
Кинат: Послушай меня, Фарвенс. Я говорил это много раз, но повторю ещё. Мы должны убедить совет чего бы это ни стоило! Основную задачу я уже выполнил, побеседовав с каждым из них по отдельности, но никто из них не знает о разговоре с другими. Поодиночке, они все были отчасти согласны, даже Лусса. Он не отказал нам в средствах, чтобы строить Шатр на северо-востоке Йоноранда, но попросил время. Слишком много времени. И когда все эти правители окажутся в одном зале, когда за их спинами будут стоять десятки советников и та репутация, о которой вы, короли, так печётесь, то их ответы могут быть совершенно иными. Противоположными. И ты первый должен сделать шаг, первым должен поддержать меня!
Фарвенс: У тебя есть моё слово. И оно останется неизменным.
Кинат: Это хорошо. Но что на счёт твоего сына? Он выполнит свою часть плана?
Фарвенс: Дункан… Я не знаю. Ты сам знаешь Каллию. Она слишком умна. Мне кажется плохой идеей влиять на её суждения, используя дочь.
Кинат: Я больше ничего не смог придумать. Она единственная, кто наотрез отказалась вообще воспринимать меня всерьёз, едва я заговорил про пустыню.
Фарвенс: Ну хотя бы яблоко она тебе дала.
Кинат: Она швырнула мне его в ноги прямо на пол! Как собаке. Тварь! При других обстоятельствах я бы заставил её пожалеть об этом.
Фарвенс: Так вот почему ты не съел его?
Кинат: Нет.
Фарвенс: Вот же я старый дурак! Съешь ты его сейчас, то сколько тебе будет? Ха! Восемнадцать лет! Тогда уж тебя точно никто слушать не станет…
Кинат: Дело не в этом. Это яблоко не для меня.
Фарвенс: А для кого же? Мне вот уже скоро под восемьдесят. Я бы не отказался…
Кинат: Извини. Оно для единственного важного для меня человека.
Фарвенс: Важнее, чем король?
Кинат: Важнее всех королей.
Фарвенс: Надеюсь, когда-нибудь ты познакомишь меня со столь значительным человеком!
Кинат: Непременно. Если мы победим.
Фарвенс: Если я ещё выживу. Или доживу. Смотря какой исход…
Кинат: Если Дункан справится, то у всех будет по яблоку. И у тебя.
Фарвенс: Мне нужно два…
Кинат: Тогда надейся, что ты воспитал своего сына не слишком достойным человеком. Ведь то, что ему придётся сделать, очень далеко от таких понятий.
Фарвенс: Да знаю я, знаю! Чё ты напоминаешь всё время. У самого сердце гложет, но умом то я понимаю, что ему придётся так поступить.
Стражник: Король! Доклад!
Фарвенс устало махнул ему рукой.
Стражник: Караван собран и готов отправляться!
Фарвенс: Хорошо, солдат. Свободен.
Стражник: Есть!
Кинат: И чего они у тебя все так орут?
Фарвенс: Дисциплина, Кинат! Дисциплина! Седлай своего коня, нам пора.
Путь каравану предстоял не близкий.
Он будет так же велик, полон опасностей и препятствий, как и вся история.
Мы ещё узнаем, к какому решению придёт совет.
Но об этом позже.
Сейчас же, чтобы понять происходящее, необходимо рассказать подробнее о человеке, чья жизнь была не менее важна, чем жизнь королей.
Часть вторая – Две тысячи двадцать одно перо
Кинат был не просто личным советником короля Ла-Шэлль, когда-то он был сильнейшим магом Йоноранда – посланником, и стоял во главе Коллегии, возглавляя страну.
Но его история начнётся намного раньше. С самого детства.
Кинат родился в Йоноранде, в маленьком городе Тикут. Его отец и мать, так же как и их сын, с рождения обладали пределом, но силы этого предела были у них совсем невелики. Отец Кината ни разу не пытался сдать базовый испытательный экзамен в Икосе. Это позволило бы ему получить право обучаться в одной из школ любого из направлений предела в столице и, как следствие, получать стипендию равную или даже немного превышающую тот заработок, что давала работа на шахте. У него были небольшие способности к направлению тепла и ветра, и совсем крохотные, к направлению истления. Мать Кината была ещё слабее, обладая силой всего одного направления предела – гелиотерации, обратного истлению. Поэтому отец Кината всегда любил повторять своему сыну: «Мы встретились с твоей мамой потому, что я могу заставить сорняки на полях увядать, а мама – вырасти вновь. Таков круговорот жизни в этом мире, сын, и наша задача существовать между этими двумя событиями, стараясь, как можно дольше быть частью второго и оттягивать всеми силами приближение первого»
Как правило, силы предела ребёнка всегда зависят от исходных сил его родителей, это правило касалось и Кината. Но только до того момента, как ему исполнилось девять лет, как тебе сейчас, Нур.
Нур: Точно! Мама, расскажи, почему я не взрослел? Я вёл счёт дней, как ты попросила. И прошло уже столько лет, а я всё оставался маленьким!
Мама: Это из-за купола, Нур. Позже я объясню, почему ты не взрослел. Налей-ка мне ещё вина, а я продолжу.
Тикут, хоть и был маленьким городом, но как почти все города Йоноранда, имел свою школу предела. Там изучали три основных направления обязательных для всех в стране. Это были направления тепла, гелиотерации и движения.
Кинат, как и было положено любому мальчику или девочке, достигнув девяти лет, должен был поступить на обучение в школу Тикута.
Его мама помогала по мере сил своего предела взращивать увядающие колоски на полях и в лечебнице, если после полей оставались силы, залечивать мелкие царапины и мозоли у местных детишек, да стариков. На большее сил её предела не хватало. Отец же работал в шахте по добыче белого камня, из которого строился Икос.
Белый камень – это особый камень, не просто кусок булыжника из скалы. Он образуется только в определённых местах глубоко под землёй, в шахтах, расположение которых присуще только территории Йоноранда. Причину возникновения белого камня маги Йоноранда так и не выяснили, но зато выяснили, что он отлично усиливает магические способности, если полностью замыкает всё пространство вкруг мага. Добыча такого камня считалась опасной профессией. Опасной по той причине, что чем дольше и чем глубже человек находился в шахте, тем более бесконтрольным становился его предел. Только после процедуры очищения в амфурах, камень терял это опасное свойство.
Однажды отец Кината пробыл в шахте дольше положенного, и сила его предела истления случайным образом самопроизвольно выплеснулась наружу, задев руку соседнего шахтёра, и та вмиг превратилась в гниющую кость.
В общем, отца и мать Кината, благодаря профессиям, знали в Тикуте, как и знали, что Кинат их сын. Поэтому в школе не ожидали от него силы предела сверх той, что обладали его родители.
В девять лет Кинат впервые вошёл в здание школы. Построено оно было, как того требует закон Йоноранда, из обычного камня с небольшими примесями очищенного белого. В первые два года в школах изучают только один предел – движения. Туда входят основные заклинания передвижения – лёгких ног, перемещения предметов и самонаписания. К третьему году начинают изучать такие заклинания, как левитация и полёт, однако, далеко не всем удаётся их применять. Это сложные заклинания, требующие помимо обычного сосредоточения, его усиленный контроль. И в отличие от предыдущих заклинаний, если потеряешь контроль при левитации или полёте, то можно и умереть.
Нур: Подожди. Я не всё понимаю. У меня нет силы предела и мне трудно разобраться. Что значит сосредоточения и усиленного контроля? Ты дом починила одним щелчком пальцев, и я не заметил никакого сосредоточения!