Александр Михеев – Нур. Дважды рождённый. Дважды король. Книга 1. От незнания. К неизвестности (страница 9)
Мама: Похоже, что так. По крайней мере – Вердикт пишет именно это. Я была знакома с Кинатом и знала, что он силён. Но даже не представляла, что настолько. Лучшие из писарей предела движения могли одновременно поддерживать заклинание самонаписания лишь на десяти-двадцати перьях и не больше одного дня.
Нур: Ты была знакома с Кинатом? Как?
Мама: Позже расскажу, если Вердикт не расскажет сам. Читаем дальше.
Путь из Тикута, что был на северной окраине Йоноранда почти на границе с нейтральными территориями, ведущими к Гамбону до Икоса в центр страны, занял две недели. Не заходя в города и двигаясь тропами и лесами, полями и скалистыми ущельями, Оллиур останавливался дважды в день, чтобы лошадь отдохнула, да и маленький Кинат не выдерживал длительного похода. Всё шло неплохо, они преодолели больше половины пути, пока не случился инцидент.
Оллиур вёл коня, на котором сидел Кинат, за узду. Пробираясь по узкому уступу скалы, они шли через перевал Фристландских гор, что делят Йоноранд почти ровно пополам. Это короткий, но опасный маршрут. Путешественники и караваны редко выбирают его, предпочитая идти в обход и растягивая срок своих странствий на день-другой. Но Оллиур торопился. Ему очень хотелось побыстрее представить Кината Коллегии Икоса. Оллиур шёл первый, ведя коня позади себя на вытянутой руке. Темнело, но остановиться было негде, слишком узка тропа. К концу подходило лето, наступала осень. Ветра усиливались, а на вершине перевала и вовсе бесчинствовали.
Один из порывов надавил и надломил уже давно подточенный дождями валун, обвалив его с вершины одного из пиков. Всё произошло так быстро, что Оллиур не успел среагировать и произнести заклинание. Падал валун с грохотом, да с таким сильным, что конь испугался и встал на дыбы, сбросив Кината. Ударившись, маленький мальчик упал в неглубокую нишу, можно сказать, нору. И был придавлен камнем сверху. Конь упал со скалы в пропасть. Оллиур едва уцелел, отскочив в сторону.
Кинат оказался заперт в каменной тюрьме под слоем грязи, камней и корней деревьев, что слетели вместе с валуном. Оллиур, хоть и был заместителем главы коллегии и достаточно развитым магом предела, не обладал силами в тех направлениях, что позволяли бы сдвинуть камень таких размеров. Да, он мог поддержать с десяток перьев или наслать икоту, он мог даже вызвать дождь в области размером с маленький городок, иными словами, он идеально подходил на должность человека, в обязанности которого входит поиск и подтверждение кандидатов на обучение в Икосе, а никак не на боевого мага или даже лекаря.
Невероятно долго, как показалось Оллиуру, используя предел движения, он пытался сдвинуть валун. Кричал Кинату, звал его. Но тот, ударившись головой, на время потерял сознание. Отчаявшись, Оллиур решает бросить Кината и направиться в Икос за помощью, используя заклинание полёта. Едва он взмыл в воздух, как за своей спиной услышал треск.
Валун дрожал, вибрировал, но не двигался. Оллиур попытался определить направление предела, но не смог. Это направление ему было незнакомо. Его никто не смог бы узнать. То было нечто новое, неизученное, самобытное. То была сила Кината, скрытая, недоступная многим магам, и уж тем более, простым людям.
Оллиур подлетел ближе к валуну, чтобы осмотреть, но это была большая ошибка. Как только он приблизился к камню, как тот взрывом разлетелся на мельчайшие осколки, на самую настоящую пыль. Волна от взрыва отбросила писаря так сильно, что он в последний момент успел зацепиться за ветку дерева по другую сторону от обрыва, в двадцати шагах от места, где стоял только что.
Когда облако каменной пыли развеялось, Оллиур увидел Кината. Тот стоял по пояс в небольшой яме. Рука мальчика была вытянута навстречу испарившемуся камню, излучая голубой свет силы предела.
Бушующий на вершинах Фристландских гор ветер замер. Кинат не двигался и молчал. Испугавшись, что мальчик мог пострадать, Оллиур полетел над обрывом к нему, приближаясь ближе, с каждым мгновением он всё сильнее ощущал вес воздуха. Уже на расстоянии вытянутой руки Оллиур свалился на землю. Неведомой ему могучей силой он был вжат в каменистую почву. Его сил хватало только на то, чтобы поднять голову.
Звенящий гул раздавался в ушах Оллиура, но то не был звук последствия взрыва. Гул шёл от земли, от камней, от перевала целиком. Глаза Кината светились голубым светом, а рука всё так же была вытянута вперёд. И в этот момент писарь всё понял – мальчик действительно посланник предела. Но пока что не умеет контролировать свои силы. Ещё немного и он уничтожит весь перевал, превратив его в пыль, как тот валун.
Приложив все усилия, и безмолвно произнеся заклинание усиления ног, он приподнялся, схватил Кината и прыгнул вместе с ним вверх настолько высоко, насколько мог. Прыжок был высотой в целое здание.
В самой верхней точке прыжка, держа Кината в охапку, Оллиур произнёс заклинание полёта и с максимально возможным ускорением полетел вертикально в небо, подальше от скал Фристландского перевала. Он летел так долго ввысь, пока не услышал грохот. Посмотрев вниз, Оллиур не смог поверить своим глазам. Целый пик скалы размером с небольшой посёлок разваливался на части и летел вниз. Срубая вековые деревья, разрушая всё на своём пути.
В темноте наступившей ночи Оллиур завис высоко в небе, наблюдая в свете луны, как в пыль превращается целая гора, открывая почти прямой проход на поле у подножия. Создавалась полноценная брешь в скалах.
Держа потерявшего сознание мальчика в своих руках, Оллиур посмотрел на него и произнёс.
Оллиур: Ты далеко пойдёшь, Кинат. Полетели же в твой новый дом, юный посланник. В Икос!
Спустя сутки полёта, Оллиур мягко приземлялся на заднем дворе специальной школы-адаптатора. Построенное за стеной столицы здание было из обычного камня с небольшими примесями белого, тем самым, играя роль адаптатора для новоприбывших.
Оставив потерявшего сознание Кината на попечение тамошних учителей, Оллиур, встречая рассвет, перелетал через стену Икоса, направляясь в Коллегию.
Часть третья – Нет имён у друзей посланника
Маленький ребёнок, проживший всё начало детства почти без участия родителей, потерял с ними связь окончательно. Пройдёт намного больше обещанных Оллиуром пяти лет, прежде чем Кинат вновь увидит мать и отца…
На следующий день после прибытия в школу-адаптатор, Кинат очнулся в своей комнате. На его запястьях были надеты оковы, а на шее – ошейник. Специальные артефакты, что создаются мастерами одного из ответвлений предела – магической амфуры. Кандалы на руках ограничивали мага в силе предела, ошейник же не давал произносить заклинания про себя. Предупреждённые Оллиуром опытные учителя заблаговременно поспешили наградить Кината этими устройствами.
Почему наградить?
Потому что даже мельчайшие вкрапления белого камня в состав обычного, из которого была построена школа, крайне сильно влияли на сознание и предел новоприбывших. Что уж там говорить о мощи предела посланника.
Ощупывая своих железных друзей, которые останутся спутниками Кината на последующие четыре года обучения в школе-адаптаторе, он смотрел сонными глазами на маленькую комнатку, убранством которой были кровать, шкаф, стул и стол, со стоящими на нём письменными принадлежностями и комплектом колб и реторт, а так же на неизвестных ему людей, которые с нескрываемым испугом стояли в открытой двери.
Один из них, молодой черноволосый парень лет двадцати, держал наготове посох, направив его наконечник в Кината, второй – старый седой старик, выглядывал из-за плеча черноволосого, с третьим Кинат, хоть и был знаком, но не узнал. То был Оллиур, переодетый из дорожной одежды для путешествий в свою Коллегиальную мантию.
Все трое сохраняли молчание. Поэтому первым его нарушил Кинат.
Кинат: Где я!? Что это за ошейник на мне!? Мама! Мама!
Кинат вскочил с кровати, ошейник и кандалы вмиг почернели, покрывшись тёмной пеленой, пульсирующей и перетекающей по скрытым внутри механизма каналам.
Черноволосый напрягся, приподняв посох, но Оллиур опустил его наконечник рукой.
Оллиур: Позвольте мне. Кинат, ты же помнишь меня? Помнишь, как я исцелил тебя от икоты в Тикуте? Что ты вообще последнее помнишь?
Кинат напрягся, в попытках вспомнить хоть что-нибудь он метался по своим мыслям, наводя в их хаосе подобие порядка.
Кинат: Последнее, что я помню, как мама говорит мне, что завтра я пойду в школу!
Оллиур присвистнул и подумал про себя.
И не мудрено. Разрушить целую гору. Это под силу, пожалуй, только главе Коллегии. Теперь понятно, почему он ничего не помнит, ни из момента моего прихода в его дом, ни из шести дней нашего пути до Икоса.
Обмозговав эти факты и прикусив губу, действие, которое Оллиур всегда невольно повторял, подбирая мысли в голове. Глупая привычка, преследовавшая его всю жизнь, он сказал.
Оллиур: Так вот ты и в школе! Только это особенная школа Кинат. Это начальная школа города Икос! Лучшая из начальных школ всего Йоноранда!
Кинат хлопал глазами. Икос? Отец рассказывал, что в столицу берут только одарённых или тех, кто прошёл испытания. Но чем же он заслужил такое право?
Кинат: А где мои родители? Они здесь?
Оллиур, дав отмашку седому и черноволосому, чтобы те ушли, проводил их взглядом и обратился к Кинату.