Александр Михайловский – Год 1991-й. Беловежская Голгофа (страница 22)

Для операции на даче у Горбачева я взял второй батальон той же бригады, Кобру и майора Антонова. Там уже все знали, ибо тоже смотрели трансляцию из Верховного Совета и CNN, а потому сходили с ума от страха. И вот уже массивный клин «Святогора» в окружении юрких «Шершней» парит над поместьем убийцы Советского Союза. Охрана пальцем не шевельнула в защиту своего клиента, чей авторитет давно лежал на уровне плинтуса, а после истории с Форосским сидением и вовсе ушел в грязь по самые уши. Две роты оцепили здание по периметру, третья вместе с нами и начальником охраны Горбачева майором Пестовым прошла внутрь. Похожая мизансцена была, наверное, в тот момент, когда в октябре Семнадцатого революционные матросы ворвались в Зимний дворец, чтобы арестовать последний состав Временного правительства. Оказалось, что за несколько минут до нашего появления на связь с майором вышел начальник того, что осталось от КГБ, генерал-лейтенант Вадим Бакатин и приказал не оказывать никакого сопротивления. Для данныхтоварищей и их начальника этот факт может быть зачтен как переход на нашу сторону с оружием в руках.

Горбачева, бледного как смерть, мы застали в компании жены, дочери, зятя и двух внучек (чисто семейный портрет) и еще одного персонажа, в котором легко было узнать молодого (относительно) Нурсултана Назарбаева. В комнате работал телевизор, и резко воняло валидолом.

— Именем Всемогущего, Всеведущего и Всеблагого Творца Всего Сущего, бывший президент Советского Союза Михаил Горбачев и его жена арестованы по подозрению совершения измены Родине, — произнес я, пребывая в ипостаси Божьего Бича. — Предательство доверившихся — столь такое тяжкое деяние, что оно карается и людским, и божественным правосудием. Остальные могут быть свободными, забрать свои личные вещи и идти на все четыре стороны. Но сразу должен сказать, что все старые охранные соглашения, заключенные с господином Ельциным, стали отныне недействительными, ибо тот тоже проходит по тому же делу об измене Родине, а потому семье предателя не будет больше жизни на этой земле.

— Тогда арестуйте и нас тоже, — обреченным тоном произнес зять Горбачева Анатолий Вирганский.

Я просканировал этих двоих Истинным Взглядом. Мужчина оказался хирургом квалификации «золотые руки» и человеком тоже вполне положительным, а вот дочка Горбачевых по моральным качествам недалеко откатилась от родимой яблоньки. Или это сказалось воспитание в качестве единственного дитятка в семье больших партийных начальников? Стервозности и гонора в ней — хоть ложкой ешь. Если об их семье, в конце концов, забудут (фамилия Вирганские не на слуху), эта дамочка о себе непременно напомнит, да так, что плохо будет всем. Впрочем, как специалист дочь Горбачевых тоже вполне на уровне мужа, только если тот сугубый практик, то у нее уклон больше в исследовательскую работу и педагогику. Что же касается характера, то есть в конце концов мисс Зул…

Придя к окончательному выводу, я сказал:

— Следствие вы двое не интересуете никаким образом, зато участие в вашей судьбе я могу принять как император Четвертой Русской Галактической Империи. В моей Метрополии, только восемь с половиной месяцев назад отбитой у Сил Зла, хороших врачей категорически не хватает, как и любых других специалистов, которых я вынужден привлекать со стороны. А вы оба отличные профессионалы, я это вижу. Поэтому я предлагаю вам некоторое время побыть моими гостями с открытым листом, чтобы без суеты осмотреться и принять окончательное решение.

— С открытым листом — значит, за счет принимающей стороны? — спросила Ирина Вирганская, в глазах которой зажегся алчный блеск.

— Да, — подтвердил я. — Но имейте в виду, что делаю это я не ради вас, а ради вашего мужа и ни в чем не виноватых дочерей, а еще потому, что умывающий руки Понтий Пилат является одним из самых нелюбимых мною персонажей. Вы же — случай особый, который может разрешиться как в положительную, так и в отрицательную сторону. Но если вы не осознаете, что именно натворили ваши родители и не раскаетесь, тогда не обессудьте, правосудие мое будет суровым и безжалостным.

Хлоп! — и без всякого вызова в нашей компании образовалась Лилия.

— Знаешь что, папочка, — уперев руки в боки, произнесла она, — мне кажется, твоя доброта переходит уже все разумные пределы. Разве ты не видишь, что эта стервь никогда ни в чем не раскается и ни о чем не пожалеет. Госпожа Вирганская (именно так она себя ощущает) считает, что ее отец все делал правильно, и именно на этой почве, начиная с прошлого года, начались их ссоры с супругом, у которого совесть имеется во вполне приемлемых количествах, ибо первая заповедь врача гласит «не навреди». Никакого влияния на принятие решений, в отличие от матери, она не оказывала, но зато всемерно их поддерживала и одобряла. И тому же она учит дочерей, передавая им по наследству свои спесь и гордыню.

— Да, Батя, — сурово сдвинув брови и положив ладонь на рукоять Дочери Хаоса, подтвердила Кобра. — Ничего хорошего из твоего всепрощенчества не получится. Поскольку следствию эта особа не интересна, предлагаю сразу отрубить ей голову и сдать дело в архив.

— Вы же знаете, — резко ответил я, — что из одного только страха возможной неудачи я рук не опускаю и никого не казню, потому что с такой практикой можно зайти очень далеко. Вот станет наглядно ясно, что убеждение бессильно, тогда применим более радикальные методы, а уж отделить дурную голову от тела никогда не поздно. Самое главное, что это семейство лишено власти и навсегда покидает свой мир. Dixi! Я так сказал!

Небесный гром скрепил мой приговор одобрительной резолюцией.

— Ну вот, — сказал майор Антонов, — после того, как Всевышний высказался, разрешите и мне произнести несколько ласковых слов в адрес виновника торжества. Как-никак я тут человек не посторонний, ведь это мой мир, или максимально на него похожий.

— Конечно же, произносите, Сергей Петрович, — ответил я. — Вы такую честь вполне заслужили.

Майор заговорил, сурово глядя на бывшего Генерального Секретаря, бывшего Президента и бывшего любимца советской нации:

— Значит так, гражданин Горбачев — вот именно что гражданин, а никакой не товарищ… Товарищем вы нам никогда не были, а только притворялись. Все, что вы делали на протяжении своей карьеры, шло советской стране только во вред — от антиалкогольной кампании до такой мерзости, как новоогаревский процесс, приучивший людей к мысли, что великая страна может распасться на составные элементы. Однако только недавно, глянув на эту историю вблизи, я понял, что все это было вызвано не вашим врожденным слабоумием и хронической косорукостью, а непосредственной работой в интересах нашего геополитического противника. Из-за вас у десятков миллионов людей оказалась сломана жизнь, миллионы не родятся, а сотни тысяч просто погибнут! И это все для того, чтобы Михаил Горбачев имел возможность рекламировать пиццу-хат. В аду предателям отведено самое горячее место, и теперь вам там гореть вечно.

— Даже издали ваши действия напоминали поведение генералов Стесселя и Куропаткина, шаг за шагом сдававшего японцам Порт-Артур и проигрывавших войну в целом, — добавил я. — Разница только в масштабах предательства и силе внешнего давления. И если означенные генералы боялись хотя бы военно-полевого суда и казни через повешенье, то вас страшило только отстранение от должности по обвинению в развале работы, а потому вы старались проделать все как можно скорее, чтобы некому было вас отстранять и обвинять. Но есть в подлунных мирах высший суд, беспристрастный и справедливый, не принимающий в расчет мелких меркантильных интересов и политических мотивов. Так, например, для вашей жены, ставшей первопричиной вашего предательства, адские муки начались еще при жизни, и продолжились за гробовой чертой. От постановки диагноза «лейкоз» до мучительной смерти прошло всего два месяца. Прежде подобный случай произошел только с одним из акторов Мюнхенского процесса Невиллом Чемберленом, который осенью тридцать девятого года так же скоропостижно окочурился от рака кишечника. Вазелин, то есть быструю смерть от руки палача, или исцеление от скоротечного онкологического процесса этой особе требуется еще заслужить, искупая грехи бурной молодости.

— В прошлом этой женщины, — сказала Лилия, — была первая несчастная любовь. Она была дочерью простого инженера-железнодорожника, молодой и, если не прекрасной, то внешне обаятельной. Он был мальчиком-мажором, сыном больших региональных начальников, которые считали себя ярче звезд и круче вареных яиц. Родители жениха воспротивились женитьбе сына на простушке, и тот ее послушно бросил. Раиса Титаренко всегда старалась выбирать себе парней из породы подкаблучников, но только на этот раз мамин каблук оказался тяжелее. И тогда юная стерва пообещала жестоко отомстить всем, в первую очередь советской системе, при которой ее прекрасная и чистая любовь могла быть грубо растоптана из соображений разницы в происхождении и социальном положении…

— Это неправда! — воскликнула Раиса Горбачева, покрываясь краской.

— Нет, правда! — возразил я. — Тут все видят вас насквозь, со всеми вашими страхами и желаниями. А еще именно таким образом люди частенько впускают внутрь души бесов и демонов. Договор с дьяволом с печатью и подписью кровью — это единичные случаи в истории, зато его слуги всегда вьются возле людей, только и выбирая удобный момент для внедрения. Люди, предавшиеся злу, далеко не всегда понимают, что они уже прокляты, поначалу им даже может сопутствовать успех. Катастрофа наступает потом, когда ни изменить, ни отменить ничего уже нельзя. Продолжай, Лилия.