Александр Михайловский – Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов (страница 9)
Тут и трудности в советском народном хозяйстве, ибо косыгинская система заводит экономику в тупик. Тут и нехватка продовольствия, и дефицит промышленных товаров массового потребления, и противостояние с проклятым Западом — горящая вялотекущим мятежом Польша, Чехия, не забывшая* 1968 год, занудная, как зубная боль, война в Афганистане, постоянная напряженность на линии соприкосновения стран Варшавского Договора с НАТО. Тут и внутренние проблемы в партии, верхушка которой беременна фракцией младореформаторов, что заставляет вполне уважаемых людей пытаться маневрировать, чтобы встроиться в тренд. Им пока неизвестно, что в Основном Потоке все эти потуги были бессмысленны, ибо Горбачев должен был сожрать их всех, посеять по просторам Советского Союза семена гражданской войны, продать дяде Сэму за тридцать сребреников лагерь социализма — и все только для того, чтобы его съел еще более молодой реформатор Ельцин. А откуда-то снизу, с кухонь и пьяных посиделок, доносится глухое ворчание интеллигенции, недовольной серой советской действительностью. Время для яростного рева голодных народных масс еще впереди. Однако члены Политбюро знают, что если они не справятся с Продовольственной программой, такое время непременно придет.
Примечания авторов:
*
Вот, наконец, торжественный обед подошел к концу, и остроухие официанточки собрали последнюю перемену посуды, оставив на столе только стаканы с живой водой. Сестренки хотели было тоже уйти, но я на правах старшего брата приказал им остаться, глаза и уши держать раскрытыми, рот закрытым, и говорить только в том случае, если их спросят. Потом я непременно поинтересуюсь у них, что они видели и слышали. Только так можно развить их еще весьма слабые способности наблюдать и делать выводы.
Когда обслуживающий персонал покинул помещение, пришло время разговаривать по существу.
— Итак, товарищи, — сказал я, — теперь, когда нужды телесные удовлетворены, пришло время поговорить о возвышенном. О том, почему я вообще оказался в вашем мире, и как вы теперь будете жить дальше.
— Имейте в виду, — катая в руке металлические шарики, сказала Кобра, — в счастливые и благополучные миры Батю не посылают. Там у вас еще немного, и все полетело бы в тартарары. Есть мнение, что уже в следующем мире нам придется разгребать обломки величайшей геополитической катастрофы.
— Батя — мой армейский позывной, — пояснил я. — Такое обращение дозволено только тем товарищам, которые загремели со мной в поход из родного мира. Возвращаясь к главной теме, должен сказать, что вы сами прекрасно знаете обо всех своих проблемах, месье Горбачев лишь усугубил их до полного краха системы. Теперь вопрос на засыпку к товарищу Громыко. Вы же знали, что продовольственная безопасность является одним из наиболее уязвимых мест советской системы в вашем исполнении, и все равно выдвинули в Генеральные секретари секретаря ЦК по сельскому хозяйству, несмотря на то, что его деятельность на прежнем посту не привела ни к каким плодотворным изменениям?
Некоторое время Громыко молчал, будто собираясь с мыслями, потом произнес:
— Товарищ Горбачев был единственным членом Политбюро, которому не исполнилось шестидесяти лет. За последние два с небольшим года мы схоронили троих Генеральных секретарей, и не хотели, чтобы это вошло в традицию.
— И все? — деланно удивился я. — И вас не насторожил тот факт, что вся деятельность’товарища' Горбачева состояла из призывов к собственным гражданам «углубить» и «улучшить», а также пышных речей для иностранцев во время зарубежных поездок.
— Нет, не насторожил, — сказал Громыко, — наверное, потому, что длинные пышные речи — отличительная примета нашей эпохи.
— Пышные речи ни о чем — это плесень на лике нашей действительности и дымовая завеса, скрывающая истинные намерения, — сказал я. — Тут все оставшиеся — люди дела, один лишь Горбачев являлся артистом разговорного жанра. Продовольственный вопрос он предполагал решать расширением продажи на внешнем рынке нефти и газа, чтобы на вырученные свободно конвертируемые доллары купить пшеницы в Канаде. А это, во-первых, не решает саму продовольственную проблему, а лишь откладывает ее на потом, во-вторых, ставит Советский Союз в уязвимое положение перед западными державами. Они могут либо обрушить цену нефти, и арабские страны пойдут на это, так как злы на вас за Афганистан, либо вовсе объявить Советскому Союзу продовольственное эмбарго.
— Но у нас, товарищ Серегин, нет иного выхода, потому что свое собственное сельское хозяйство не в состоянии обеспечить продовольствием потребности Советского Союза, — проворчал предсовмина СССР Николай Тихонов.
— Да что вы говорите, Николай Александрович⁈ — удивился я, выслушав матерный комментарий энергооболочки. — Мне тут подсказывают, что при товарище Сталине Советский Союз был экспортером продовольствия. Сразу после войны, как только закончился процесс восстановления, в магазинах начали снижаться цены. Но стоило дорваться до государственного штурвала клоуну Никитке, как производство продовольствия стало стагнировать, а цены поползли вверх. На это явление Советский Союз ответил Целиной, и валовый сбор зерновых снова пошел вверх, но к началу семидесятых годов и этот эффект сошел на нет. И вот вы уже покупаете пшеницу в Канаде и включаете эти закупки в пятилетние планы. Скажу вам откровенно, в моем родном мире такое безобразие продолжалось вплоть до краха Советской власти, после чего, уже при капиталистах, положение с производством продовольствия сначала провалилось ниже плинтуса, а потом, при переходе от дикого к цивилизованному капитализму, при поддержке государства резко пошло вверх, и Россия снова стала его нетто-экспортером. И это при том, что внутри страны (в отличие от царских времен) никто не голодал. Но и это еще далеко не все. При нормальной системе хозяйствования Советскому Союзу, быть может, хватило бы и зерна собственного урожая, но у вас ведь плановая экономика, причем планируете вы не от готовой продукции, а от затрат на ее производство, а планы каждый год механически индексируются на три процента. В Америке, чья экономика находится на пике эффективности, на выращивание одного килограмма живого веса птицы расходуется два с половиной, максимум три килограмма кормов, а в Советском Союзе этот показатель составляет пять-шесть килограмм. Вот оно, ваше недостающее зерно, которое вы закупаете в Канаде, США и Аргентине. А если какой-то директор птицефабрики или председатель колхоза вздумает выпендриваться и вести свое хозяйство по науке, то его снимут с работы, посадят и, возможно, даже расстреляют за невыполнение плана. И так не только в сельском хозяйстве, но и везде в промышленности. Сначала дешевый ассортимент замещался более дорогим, а потом директора заводов и фабрик начали искать способы всеми правдами и неправдами поднять себестоимость своей продукции, а иначе у них горит план. Это и есть главная и основная причина вашей катастрофы: из-за неправильной схемы планирования экономика идет вразнос, а люди на самом верху, то есть вы, не имея желания ничего менять, лишь мажут прыщики зеленкой.
Очевидно, по ходу этого гамлетовского монолога у меня опять проявились светящиеся нимб, крылья и корзно, потому что товарищам членам Политбюро опять стало несколько нехорошо.
И тут веско и тяжело заговорил майор Юрченко:
— Ощущение от жизни при дорогом Михаил Сергеевиче было такое, что жизнь все время ухудшается, но набольшему начальству на это наплевать, оно где-то далеко, возможно, на другой планете, токует себе о демократии, гласности, социализме с человеческим лицом и мире во всем мире. Мы люди военные, и в причинах негативных явлений разбираемся не так хорошо, как товарищ Серегин и его советники, но если в боевом приказе тебе излагают одно, а на местности имеется совсем другое, то такая ситуация, товарищи члены Политбюро, в просторечии именуется задницей. Именно после таких кунштюков начинаются панические крики: «Предали!», «Окружили!», после чего слаженное воинское подразделение превращается в митингующую толпу штатских. И вас это тоже ждет, если вы как можно скорее не возьметесь за ум и не начнете приводить планы в соответствие с реальностью. Впрочем, наш командир будет исправлять все это в любом случае, с вами или без вас.
— У нас в семьдесят шестом году мы уже решили, что с Косыгиным и косыгинцами нам не по пути, — сказал Брежнев. — Если кто-то будет обещать вам реформы с чудесными результатами, стоит принять его программу и напечатать правильные указы, и больше никаких затрат не требуется, гоните этого деятеля в шею, ибо затраты необходимы при любом, даже самом малом деле. Вместо того, чтобы восстановить разгромленную волюнтаристом промышленную и закупочную кооперацию, вернуть колхозам самостоятельность, а колхозникам приусадебные участки и возможность держать домашний скот, прекратить практику переселения колхозников из неперспективных деревень в поселки городского типа, эти деятели начали изобретать машинку для обстригания… собственных причиндалов. Мол, эта шерсть пойдет в доход государства.