Александр Михайловский – Год 1985. Ваше слово, товарищ Романов (страница 10)

— Все, что вы советуете, это самый настоящий отказ от завоеваний социализма и возврат к мелкобуржуазным методам хозяйствования! — демонстрируя упрямство, произнес Михаил Соломенцев. — Ни на что такое мы пойти не можем.

— При мне, — веско сказал Сталин, — все это было, но никто на нарушение принципов социализма не жаловался. Или вы уже все забыли? Напротив, жить день ото дня становилось легче, жить становилось веселее. Это Никитка сбил страну с истинного пути своим неправильным пониманием марксизма, и именно его измышления, поставившие страну на грань катастрофы, вы принимаете за завоевания социализма.

Соломенцев хотел было возразить самому Сталину, но Григорий Романов, видимо, вспомнив, что он теперь здесь главный начальник, тихо сказал:

— Погоди, Михаил Сергеевич. Нас сюда позвали для того, чтобы говорить о деле, а не рассказывать сказки. Кроме того, социализм, он тоже разный бывает. Вспомни Пол Пота и маоистов — те тоже кичатся своим социализмом. А ведь есть еще последователи Тито в Югославии, Чаушеску в Румынии, Ким Ир Сен в Корее и Энвер Ходжа в Албании, которые тоже считают, что построили в своих странах самый правильный социализм.

— Из всех перечисленных вами стран социализм в двадцать первом веке выжил только в Китае, — сказал я. — Уж такова историческая правда, что, отстав от СССР по фазе на двадцать лет, китайские товарищи при выходе из ловушки маоизма сумели не совершить самых грубых и очевидных ошибок советского руководства. Кстати, если вы заглянете через границу прямо сейчас, то увидите, что основу китайской экономики наряду с крупными предприятиями составляют сельскохозяйственные и промышленные кооперативы самого разного назначения и размеров. Металл они сейчас, как при Мао, не плавят, зато, в числе прочего, шьют одежду, делают обувь и собирают самую разную бытовую технику, в основном в той ценовой категории, когда сломанное или порванное не жалко выкинуть и купить новое, а не заниматься ремонтом. Однако пройдет тридцать-сорок лет, и на этом фундаменте Китайская Народная Республика станет сначала второй, а потом и первой экономикой мира — роль, о которой Советский Союз даже не мечтал, поскольку сосредоточился на тяжелой индустрии, а не на товарах народного потребления.

— Так что же, товарищ Серегин, вы считаете, что тяжелая индустрия вовсе не нужна? — с обидой спросил Николай Тихонов.

— Ничего такого я не говорил, — ответил я, — тяжелая индустрия — это фундамент экономики, но одного лишь фундамента для возведения дома категорически недостаточно. Помимо него, необходимы стены, внутренние коммуникации, сантехника, отделка, мебель, а также красивая, прочная и удобная одежда для жильцов, то есть граждан Советского Союза. При этом должен сказать, что многие ваши внешние заботы я возьму на себя, в то время как внутренние проблемы вы должны решить своими силами. Если вернуться к вопросу производства продовольствия, то мне тут подсказывают, что при непрерывном росте урожайности среднее пятилетнее производство с семидесятого по девяностый год у вас колеблется на одном и том же уровне. Подобное может происходить только по той причине, что поля вокруг брошенных бесперспективных удаленных деревень выводятся из оборота и зарастают травой. В лучшем случае они становятся сенокосами, в худших через некоторое время зарастут кустарником и лесом, и никто потом не сможет сказать, что на этой земле в поте лица люди добывали свой хлеб насущный. Населения в деревни требуется вернуть как можно скорее, а для этого нужны дороги с твердым покрытием, надежное электроснабжение, газ должен идти не в Европу, чтобы ей было пусто, а на внутренние советские территории, в первую очередь РСФСР. Вторичное мышление, низкопоклонство перед Западом, желание любой ценой, в том числе продажей необработанного сырья и энергоресурсов, заработать немного валюты, чтобы купить зарубежных товаров, надменное барское отношение власть имущих к собственному народу — все это должно быть изжито из советской действительности раз и навсегда.

Григорий Романов впервые за все время улыбнулся и произнес:

— Вот такую программу, товарищ Серегин, я готов поддержать сразу двумя руками. Но некоторые у нас считают, что мы сами не справимся, не вытянем, и для того, чтобы мы могли освоить собственные богатства, нам требуется помощь развитых европейских стран…

— Значит, так, — сказал я, — прежде чем продолжать разговор, необходимо решить пару организационных вопросов. Я, со своим умением видеть людей насквозь, предлагаю вам кандидатуры на те или иные посты, а вы их либо принимаете, либо отвергаете, и тогда деятельность наша несколько осложняется. И только в тех случаях, когда на принятие решения могут повлиять голоса отсутствующих сейчас среди нас товарищей Кунаева и Щербицкого, решение вопроса откладывается до голосования в полном составе.

— Хорошо, товарищ Серегин, — сказал новоиспеченный генсек ЦК КПСС, — пусть будет так. Мы вас слушаем.

— Во-первых, — сказал я, — поскольку товарищ Чебриков навсегда покинул ряды товарищей, нужно найти ему замену в качестве председателя Комитета Государственной Безопасности…

— О да! — встрепенулся Брежнев. — Андроповские кадры из КГБ нужно гнать, безусловно! Чуть позже мы предоставим вам результаты нашего расследования деятельности этого человека — последние волосы на голове встанут дыбом.

— Андропов — это отдельная песня, — хмыкнул я, — но, поскольку в живых его уже нет, эту тему мы всуе поминать не будем, а у товарища Чебрикова и своих грехов хватит на три смертных приговора. С его приходом на должность председателя КГБ эта организация принялась не укреплять, а расшатывать межнациональный мир в СССР. Никак иначе его деятельность интерпретировать не могу. На эту должность я предлагаю… товарища Гейдара Алирза оглы Алиева, как человека безусловно честного, и к тому же имеющего опыт работы в органах государственной безопасности.

Наступила тишина; деятели Политбюро ошарашенно переглядывались, и только сам Гейдар Алиев спросил у меня:

— Почему я, товарищ Серегин?

— А потому, что, кроме вас, я не вижу никого, кто мог бы впрячься в это дело и потащить воз, — ответил я. — Дело делать нужно прямо сейчас, и искать замену на стороне некогда.

— Никто не обещал нам, большевикам, легкой и простой жизни, — сказал Сталин из пятьдесят третьего года. — Товарищ Серегин и в самом деле видит людей насквозь, и если он говорит, что вы годны для такой ответственной должности в столь непростой момент, вы должны гордиться этим, а не задавать вопросы. Вот и товарищ Брежнев, поработавший с товарищем Серегиным побольше моего, скажет вам то же самое.

— Ставлю вопрос на голосование, — сказал Григорий Романов, — кто за предложение товарища Серегина, прошу поднять руки, кто против, кто воздержался? Принято десятью голосами при двух отсутствующих и одном воздержавшемся.

— Во-вторых, — сказал я, — вместо выбывшего в аут месье Горбачева предлагаю назначить секретарем по сельскому хозяйству товарища Слюнькова, имеющего большой положительный опыт по этой части, и целиком передать продовольственный вопрос в его ведение, продолжив обсуждение, что называется, «в комитетах»…

А вот это предложение проскочило буквально влет, без раздумий, ибо Белоруссия трудами товарищей Слюнькова и его предшественника Машерова на фоне остального СССР по продовольственной части буквально цвела и пахла, и все присутствующие об этом знали.

— Да, кстати, — сказал я, — если будут проблемы с засухами или там малоснежной зимой, из-за которой могут вымерзнуть озимые, немедленно обращайтесь. Товарищ Анастасия и ее коллеги маги погоды будут рады вам помочь, немножко подправив климатические условия. Чуть позже, когда будет закончено детальное орбитальное сканирования территории Советского Союза, мы передадим товарищу Слюнькову все сведения, необходимые для принятия решений на местах.

Вопрос идеологии обсуждали уже без огонька: сам факт того, что им занимаются гении-основоположники, вводил даже высокопоставленных коммунистов середины восьмидесятых годов в состояние ступора. Вот он, Маркс, сидит напротив, так что можно дотронуться, вот Энгельс, а вот Ленин. Ни первого, ни второго, ни третьего члены Политбюро восемьдесят пятого года, в отличие от Сталина и Брежнева, живьем не видели, но нутром чуяли, что они настоящие. Вообще-то для разработки теории в помощь гениям-основоположникам нужен целый научный институт, но где же его взять: в любом из миров советского периода институты марксизма-ленинизма больше напоминают средневековые богословские факультеты, нежели настоящие научные учреждения.

В самом конце маршал Соколов поднял было вопрос об Афганистане, но я сказал, что этим я займусь после того, как заявлю о себе как о силе, отдельной от местного СССР. Только тогда нехорошим людям можно начинать ломать руки, ноги и прочие части тела, не опасаясь негативных последствий для СССР. У нас с мистером Рейганом будет отдельная война, за которой советские люди смогут наблюдать со стороны. Дело товарища Соколова на данный момент — прибыть на рабочее место и в случае необходимости, при попытке взбрыка подельников бывшего товарища Чебрикова, вооруженной силой обеспечить порядок в столице Советского Союза Москве и создать условия для выполнения решений внеочередного пленума и вступления в должность всех назначенных сегодня лиц. Все.