Александр Михайлов – Vulnaris (страница 12)

– Ну и вопросы у тебя ранним утром…

Оба улыбнулись. Но улыбка Сергея быстро погасла. Он отложил палку, потер ладони и замолчал на несколько секунд.

– Дай подумать, я ничего не пропускал, но в года твоей прежней жизни не жил, а книги – это не моё … если коротко… – наконец сказал он, – мир стал другим. Не в том смысле, как в старых фильмах про апокалипсис, нет. Мне как-то попадались старые фильмы, там очень смешное будущее рисовали. А города так и стоят, люди в них живут, но всё словно … вывернуто. Мир не стал каким-то другим, он стал очень разным. Два берега – один виден с другого, а как два разных мира. Каждая страна живёт по своим правилам, но все подчиняются какой-то общей схеме. Власть и порядки разные. Никто толком не знает, кто их задаёт. Одни говорят – где-то есть совет во главе которого искусственный интеллект, другие говорят – реально всем заправляют корпорации и их конгломераты. А может, и то, и другое.

Он замолчал, покосился на Фарида – тот стоял у вертолёта, проверяя крепления ящиков.

– Мы тут, на краю, – продолжил Сергей, – живём тихо. До нас редко доходят новости, да и те – будто прошедшие через десяток фильтров. Я, честно, уже не знаю, где правда. Люди говорят, что большие города теперь как клетки: всё под контролем, никто не умирает от голода, но и жить по-своему нельзя. Другие, наоборот, верят, что порядок навёл именно ИИ, и стало безопаснее, чем когда-либо.

Он замолчал и добавил уже тише:

– А мне всё это похоже на мир после большой войны, только без следов самой войны.

Александр смотрел, как языки пламени колышутся под утренним ветром. Костёр потрескивал, кидая искры в серое небо. Сергей, сидевший напротив, что-то подбрасывал в огонь – мелкие сухие ветки, остатки упаковок, – не торопясь.

– Совет ИИ? – немного переварив полученную информацию, переспросил Александр, – что это значит? Весь мир управляется машинами, как в Матрице?

Сергей нахмурился:

– В чём?

– В Матрице. Фильм такой был… или, может, книга. Уже не уверен. – Александр пожал плечами.

– Не слышал, – ответил Сергей. – Может, из старых времён. А про совет – да, вроде как, несколько городов полностью под управлением ИИ. Они называют это "координационным советом". Люди там живут под надзором машин, но не жалуются. Говорят, порядок, стабильность, никакой преступности. Только вот… не все им подчиняются.

Он вздохнул, посмотрел в сторону Фарида, проверяющего крепления у вертолёта.

– Есть и другие территории. Там, где ИИ не было никогда или вырубили им рубильник давно … там свои законы, если вообще можно так сказать. Кто-то живёт общинами, кто-то под властью местных царьков. Ни государств, ни армий. Просто куски земли, где каждый сам за себя. И войны, кстати, не исчезли. Только теперь они не между странами, а между системами. Одни ИИ борются за контроль над другими.

Сергей замолчал, долго глядя на костёр.

– Я не историк, – тихо добавил он. – Многое не знаю. Лучше спроси об этом тех, кто тебя искал. У них точно больше ответов, чем у нас.

– А как там с освоением космоса? – спросил Александр после короткой паузы, неожиданно осознав, что вопрос прозвучал сам собой, будто вырвался из глубины забытых воспоминаний. – Колонии на других планетах? Блин… инопланетяне хоть прилетели?

Сергей хмыкнул, слегка усмехнулся, но глаза оставались серьёзными:

– Космос, говоришь… Ха, давно я это слово не слышал. – Он почесал затылок и задумался. – Слушай, я не особо в этом. У нас тут и без того дел хватает, не до звёзд. Но что слышал – вроде, летают. Ну, не люди, конечно – зонды, автоматы, какие-то станции. Говорят, на Луне что-то вроде базы было, но потом тишина. То ли закрыли, то ли связь потеряли.

Он бросил ветку в огонь, искры вспыхнули и угасли.

– Про Марс тоже рассказывали – вроде, были колонии, но маленькие. Дальше не пошло. Жизнь дорогая, поддерживать сложно. А потом, когда начались эти корпоративные войны и совет ИИ вмешался, всё свернули. Слишком много ресурсов жрёт, а пользы, говорят, мало.

Сергей пожал плечами:

– Инопланетяне? – усмехнулся он уже искренне. – Не, таких не видел. Хотя слухи ходят: мол, что-то перехватывали, какие-то сигналы. Но теперь любая крупная сеть под фильтрацией ИИ – всё, что поймают, проходит через них. Так что, если кто и прилетал, нам точно не скажут. А там, где правят варвары, живут только варвары – технологии у них только в оружии, у знати всегда есть чудные игрушки. В наших краях космонавтов точно нет. Я, например, за всю жизнь ни одной ракеты не видел.

Он замолчал, глядя в костёр.

– А вообще… думаю, люди просто устали смотреть вверх, я как-то читал мысли одно умного человека, – тихо добавил он. – Сначала все туда рвались, а потом поняли – и тут, на Земле, разобраться бы хоть немного.

Александр слушал молча, понимая немногое из сказанного, но где-то внутри ощущал странное – слова были знакомы, а смысл ускользал. И всё же стало теплее: память возвращалась. Пусть не сразу, но уже не только во сне.

К костру подошёл Фарид, отряхивая перчатки.

– Не всё так мрачно, – сказал он, услышав последние слова. – За три века развитие шло, и многое всё-таки достигли, насколько могу судить. Я в молодости горел этой темой – космосом, колониями, орбитальными станциями… Потом жизнь закрутила, но интерес не пропал.

Он улыбнулся Александру. – Может, там, куда ты попадёшь, не будет инфоблокеров. Тогда и сам узнаешь, что стало с человечеством среди звёзд.

Сергей хмыкнул:

– Оптимист, как всегда.

Фарид пожал плечами, не споря.

– Всё готово, – сказал он коротко. – Палатку сложил, вещи погрузил. Можно вылетать хоть сейчас.

Сергей кивнул, бросил в костёр последнюю ветку. Пламя вспыхнуло, осело, и он аккуратно залил остатки водой. Влажный пар поднялся над углями, запах гари смешался с холодным воздухом.

Александр стоял чуть в стороне. Его взгляд невольно тянулся к батискафу – неподвижному, как огромная металлическая капсула из другого времени. Казалось, будто та часть его самого, что спала там три с половиной века, осталась внутри.

Он тихо сказал:

– Лаура, сигнал.

На мгновение тишина, потом знакомый ровный голос:

– Слушаю, Александр.

– Что будет с батискафом, пока нас не будет?

– Фарид заблокировал люк вручную, – ответила она. – Я добавила дополнительный цифровой код доступа. Войти можно будет только с использованием шифра, который хранится в твоём шлеме.

Александр обернулся к Фариду – тот что-то проверял у вертолёта, не слыша их разговор.

– А если кто-то попробует вскрыть?

– Запланировано частичное погружение батискафа. Через двадцать минут он опустится на глубину около двадцати метров. Этого достаточно, чтобы его не заметили на спутниковых снимках.

Александр выдохнул, чувствуя, как внутри нарастает странное ощущение потери.

– Понятно…

– И ещё, – добавила Лаура, будто вспомнив что-то важное. – В твоём шлеме сохранена моя полная копия. Это предусмотрено протоколом на случай, если связь с основным ядром будет недоступной.

Он не сразу ответил. Ветер шевелил траву, где недавно был их лагерь.

– Значит, ты всё-таки решила подстраховаться, – сказал он тихо, с лёгкой усмешкой.

– Это не решение. Это протокол, – спокойно ответила она.

Сергей подошёл ближе, проверяя ремни на его рюкзаке.

– Пора, – сказал он.

Вертолёт дрогнул, плавно оторвался от земли и, набирая высоту, взмыл над холодным озером. Воздух дрожал от вибрации лопастей, и всё вокруг будто отдалилось – лагерь, кострище, и металлический силуэт батискафа, стоявший у кромки воды.

Александр смотрел вниз, не отрываясь. Внутри всё сжималось: казалось, будто вместе с этим аппаратом он оставляет часть себя. Металлическая оболочка отражала солнце, словно предупреждая, что вскоре исчезнет навсегда.

Сергей сидел рядом, молча проверяя приборы. Фарид в наушниках что-то сверял с панелью навигации.

– Связь стабильна, – сказал он. – Через десять минут выйдем из зоны помех.

Ветер усилился, машина начала поворот.

И вдруг в голосе Фарида прорезалась тревога:

– Командир, я фиксирую сигнал… низко, быстрое приближение!

Сергей мгновенно напрягся.

– Что именно?

– Не знаю… – короткая пауза. – Похоже на…

Он не договорил. Голос сорвался в крик:

– Это ракета!