Александр Михайлов – Vulnaris (страница 14)

В один из таких вечеров музыка доносилась из центра зала – старые, узнаваемые мотивы в новой обработке. Люди смеялись, танцевали; кто-то снимал всё на терминал, кто-то просто наблюдал за световым кругом и тенями.

Я сидел в стороне, у стены, держа в руках кружку горячего напитка, когда рядом присел высокий седоволосый мужчина с лёгкой улыбкой.

– Вы тоже не танцуете? – спросил он добродушно. – Или кого-то ждёте?

Я слегка усмехнулся, не отводя взгляда от танцующих.

– Скорее наблюдаю. Никого здесь не знаю настолько, чтобы танцевать вместе.

– Понимаю. Я, признаться, тоже. Хотя меня уже пару раз приглашали, – он кивнул на шумную группу. – Не могут смириться, что кто-то предпочитает сидеть.

– Не всем это даётся легко, – сказал я. – Тишина бывает ближе.

– Согласен. – Он протянул руку. – Эйнар.

– Александр.

Мы обменялись кивками, и разговор сам собой перешёл на еду в лагере, странную погоду, темпы строительства.

– Слышал, – сказал Эйнар, глядя в купол, где отражался свет, – что Vulnaris координирует стройку почти без людей. Всё автоматизировано. Удивительно, что мы вообще нужны.

– Нужны, – тихо ответил я. – Сейчас идёт интенсивное обучение, но и позже найдётся место. Эксперимент – он на то и эксперимент: лишь бог знает, что будет в конце… если уж он есть.

Эйнар усмехнулся, но глаза его потемнели.

– Может. Но я всё равно рад, что попал сюда. После того, как там всё рухнуло… – он замолчал, глотнул, – не видел смысла оставаться. Здесь хотя бы кажется, что всё может начаться правильно.

– Правильно… – повторил я. – А если это – иллюзия? Новая форма старой ошибки?

– А что остаётся? – спросил он серьёзно. – Без веры в лучшее всё теряет смысл. Жена умерла три года назад, дети – каждый своей жизнью. Я приехал не ради них. Ради того, чтобы в голове стало тише. Хотел поверить, что всё это не зря.

Слова легли тяжело, но близко.

– Может, всё это – не про веру, а про возможность увидеть, как кто-то другой попробует справиться там, где мы не смогли.

– Ты про Vulnaris? – Эйнар усмехнулся. – Или про нас самих?

Я задумался.

– Про всех нас. Если он – наше продолжение, то всё зависит от того, чему мы его научим.

Музыка сменилась на тихую, почти меланхоличную. Люди танцевали увереннее и мягче.

Эйнар кивнул:

– Знаешь, мне кажется, мы с тобой ещё не раз вернёмся к этому разговору.

– Возможно… если доживём до того момента, когда сможем понять, во что всё это превратится.

Потом всё завертелось. Дни превращались в недели, недели – в месяцы. Стройка росла рывками: то под землёй, то под куполами, и каждый новый объект казался продолжением предыдущего – город разрастался, меняя форму быстрее, чем мы успевали к нему привыкать. Я видел Эйнара почти каждый день: иногда в проходах между секциями, иногда в распределительном зале, куда мы приходили за очередными заданиями. Он работал в информационном секторе, я – в инженерном, но границы между профессиями размывались, когда система перебрасывала нас туда, где мы были нужнее.

Наши беседы могли длиться до полуночи, темы о чём угодно – о страхах, о прошлом, о будущем, которое мы пытались представить хотя бы приблизительно. И чем больше я узнавал его, тем яснее понимал: мы оба прячемся в этом городе от разных вопросов, но ищем один и тот же ответ.

Однажды вечером мы были у изолированного северного коридора, где стеклянная стена купола открывала вид на пустынную равнину, замёрзшую и недвижимую. Голубой сумрак и слабое дыхание ветра вне купола, тяжелые воспоминания и горечь внутри него.

Тогда впервые за долгое время я поймал себя на мысли, что у меня есть настоящий друг. Клятва данная каждым их нас, «быть вместе до конца и помочь в беде» прозвучала как шутка в веселой беседе, но именно она во-многом двигала нашу историю еще очень долго. Скорее именно клятва и стала основой всей истории.

Граница неизвестного

Глаза едва открыты, все в тумане … Я уже погружен в капсулу … друг стоит рядом, но его лицо неразличимо далеко …

– Я сделал, как мы с тобой тогда договорились… когда всё будет готово, я найду тебя и разбужу… их нужно остановить, его уже ничто не остановит…

– А если всё пойдёт не по плану… как мне быть… если всё получится… после пробуждения мне нужно будет сделать всё быстро…

Я немного задремал и очнулся от резкого толчка и вибрации корпуса вертолёта. Гул лопастей давил на виски даже сквозь штатные наушники, воздух был сухим, пах нагретым металлом и керосином. Я не сразу понял, где нахожусь – всё тело било мелкой, навязчивой дрожью.

Странный короткий сон, словно видение в бреду с искаженными предметами … обрывки фраз без смысла.

На коленях лежал мой шлем. Я схватил его, проверил крепления и надел. Внутренний интерфейс вспыхнул мягким белым светом.

– Александр, приём. Вы в безопасности. Зафиксирована стрессовая реакция. Рекомендую дыхательную нормализацию.

Голос Лауры будто вернул мир на свое место и на секунду меня в тихое гудение каюты батискафа.

– Лаура… ты здесь, – выдохнул я. – Где мы сейчас?

– Полёт длится 2 часа 13 минут. Сигнал геолокации недоступен, подключения к системе управления вертолёта нет. По оценке, мы на 43% пути до порта Варандей.

– Что такое порт Варандей?

– Наша точка назначения. Нефтеотгрузочный терминал, промышленные платформы, транспортный узел. Расположен на побережье Баренцева моря. Частично затоплен в 2034 году, после чего инфраструктура была перенесена южнее с учётом прогнозов подтоплений. Последнее обновление информации – 2039 год. Актуальность данных низкая.

– Архив твоей памяти можно удалять… – пробормотал я. – То есть ты не знаешь, что там сейчас?

– Верно. Внешние источники связи недоступны. Обновление информации прошло неудачно.

– Ладно. Конец связи, – оборвал я.

Я снял шлем и гул вертолёта снова ударил в голову, я поморщился, одевая наушники. Сергей бросил на меня короткий взгляд через плечо и снова сосредоточился на полёте. Я перевёл дыхание и попытался отвлечься – от пустоты в памяти, от вопросов без ответов.

Снаружи в иллюминаторе мир был холодным и чужим. Тёмные хребты Урала медленно проплывали у горизонта – резкие, будто обнажённые после веков климатических сдвигов. Склоны пересекали глубокие трещины, словно следы старых разломов. В тенях ложбин лежал старый снег, тускло отражая свет.

Чем дальше на север, тем беднее становился пейзаж. Тайга редела, не умирала, а будто выцветала. Там, где раньше были влажные долины, теперь тянулись сухие серые равнины. Реки сместили русла и распались на тонкие блестящие нити между каменными рёбрами.

– Александр, – голос Сергея пробился сквозь шум винтов. – У нас есть точка встречи. В паре километров от Варандея. Координаты уже загружены. Когда прибудем будет короткий сеанс связи. Его инициирует заказчик. Потом ждём.

– Ждём чего? – спросил я.

– Дальнейших инструкций.

Я посмотрел на него внимательнее. Сергей редко выглядел неуверенным. Сейчас он был похож на человека с недособранной головоломкой, который продолжает складывать её по инерции.

– Сергей… кто они? Те, кто поручил тебе меня найти?

Он кивнул, будто ожидал вопроса.

– Расскажу всё, что знаю. Но сразу предупреждаю – этого мало.

Он выдохнул и продолжил:

– Несколько месяцев назад мне пришло первое сообщение. Не с номера и не с адреса – с идентификатора, которого не должно существовать в гражданских сетях. Защищённая передача. Пара фраз: «Найти объект. Объект: Александр». Твои данные, примерные координаты. И предоплата.

– Кто отправил?

– Подписано было лишь одним словом: Vulnos. Без пояснений. Я сначала подумал, что это ошибка или чей-то розыгрыш. Но через час пришёл второй пакет – подтверждение и ключи. Причем, все было на очень серьёзном уровне. Такой уровень шифрования используют либо военные структуры, либо ИИ-кластеры.

Я почувствовал, как в груди что-то сжалось.

– Ты думаешь, это военные?

– Нет, не думаю. Я просто не знаю наверняка, гадать не люблю. Сообщения касались задания. Никакого диалога. Никаких объяснений. Только координаты, статус поиска, корректировки маршрута и указания поддерживать жизнь объекта. Конечная цель – доставить к точке эвакуации.

Он замолчал.

– А зачем им я? – спросил я. – Что им нужно?

Сергей покачал головой.