Александр Мазин – Рубеж (страница 7)
— Вот она! — воскликнула княжна, натягивая поводья. — Дивья гора!
— И что с того, — буркнул Сивард, и не думая останавливаться.
— Давайте поднимемся туда! — принялась уговаривать его Ольга. — Говорят, тот волшебный камень все людские пороки: слабость душевную, трусость, злобу и прочее — всё в себя принимает. А потом в него молния бьёт и сжигает всё сразу!
— Ну, трусости у меня нет, а вот лень бы я, пожалуй, камню отдал, — со смехом сказал Вуйко.
— А я весь кругом прекрасен, без всяких пятен, — заявил Туки, — и на гору мне лезть незачем!
— А как камню пороки-то отдать? — полюбопытствовал Утт.
— Известно как! Надо подойти к нему, возложить на камень ладонь и сказать: «Камень, забери от меня всё скверное, оставь мне всё светлое!»
— А почему камень вещим зовут? — робко спросила из саней юная служанка Ольги.
— Вестимо, будущее предсказывает, — предположил Вуйко.
— Страшно… — поёжилась холопка.
— Не страшно! — решительно воскликнула княжна. — Сходим?! На лыжах туда и обратно? Ну Сивард…
— Ты здесь голос князя, — недовольно сказал варяг. — Если желаешь, прикажи…
— Приказываю сделать привал! — не дожидаясь, пока старик договорит, выпалила Ольга. — Туки, Вуйко, Бурундук — со мной!
Путь на гору оказался не так близок, как виделось с реки. Сперва перейти через поле, где свистит позёмка и широкие лыжи глубоко проваливаются в сугробы. Варяги, меняясь, прокладывали лыжню. Ольгу от этого труда, конечно, избавили. Но когда добрались до горы, все пыхтели и утирали пот. Немного отдохнув, сняли лыжи и полезли наверх.
На полпути до вершины парням повезло выйти на хорошо утоптанную тропу. Видно, здешний синий камень был в самом деле почитаем в округе.
У самой вершины варяги и княжна вышли на широкую поляну. В середине её в самом деле высился высокий стоячий камень, увенчанный снежной шапкой. У его подножия, чуть присыпанные снежком, виднелись туески и свёртки с приношениями.
«Не такой уж он и синий», — с некоторым разочарованием подумала Ольга. Она-то представляла, что он в самом деле лазоревый, как вешнее небо. Но камень был серый, лишь с лёгкой просинью с одного бока.
Туки подошёл к камню и ткнул копьём в сугроб на его вершине. Тот пушистым снегопадом осыпался вниз, обнажив самую макушку. Княжна шикнула было на отчаянного варяга, однако сразу умолкла, как зачарованная разглядывая вершину.
Выглядела та зловеще: острая, чёрная, зазубренная.
— Видите? — почтительно прошептал Вуйко. — Это следы Перуновых стрел! Сюда в самом деле бьют молнии!
Все попятились.
— Это летом, а сейчас-то зима, — проворчал Утт Бурундук, не торопясь приближаться к вещему камню.
Княжна вскинула голову.
— Ну-ка пропустите!
Она бесстрашно подошла вплотную к камню. Прижала руку к холодной, как лёд, поверхности, зажмурилась…
И что-то вспыхнуло у неё перед глазами. Ярко, ослепляюще, будто и в самом деле прямо рядом с ней ударила огненная стрела!
Дыхание Ольги прервалось, на миг она ослепла и оглохла. Не понимая, где она, что с ней, потрясла головой. Звуки возвращались медленно, будто издалека.
— …Княжна! — доносились встревоженные голоса из туманной дали. — Что с тобой? Ты нас слышишь?!
Ольга поморгала, понемногу приходя в себя. Она обнаружила, что лежит на снегу, а над ней нависают испуганные лица молодых варягов.
— Вы их видите? — хрипло проговорила она.
— Кого?!
— Воронов… Три чёрных ворона на верхушке камня…
— Тебе помстилось11, княжна, это зубцы обгорелые, — сказал Вуйко, поддерживая её голову.
— Нет! — Ольга отпихнула его и попыталась сесть. — Три ворона глядят на меня…
Взгляд княжны вдруг остановился, голос стал хриплым.
— Три ворона… Три смерти!
Тут и варяги испугались, аж шарахнулись от девушки. Каждый из них нутром почуял: не просто так прозвучали вещие слова.
— Храни нас, батюшка Велес, отец чар, — пробормотал Вуйко, поспешно прикасаясь к литой медвежьей лапе на шее.
Утт тоже прикоснулся к оберегу-молоту, пробормотав что-то на языке нурман. Отчаянный Туки лишь пренебрежительно фыркнул.
Княжна села, провела рукой по лицу, прогоняя остатки морока.
— Я что-то сказала?
— Ничего, княжна, — вперёд всех ответил Туки. — Тебе нехорошо стало.
— Вроде как голова закружилась, — подхватил Утт. — Может, устала, на гору поднимаясь…
Парни помогли княжне встать.
— Пойдём-ка к нашим!
— Пойдёмте, — пробормотала Ольга, с опаской поглядев на камень.
Пошёл лёгкий снег, укрывая чёрные зубцы расколотой вершины тонкой белой пеленой.
И вновь Ольге чётко примерещились три ворона.
Они сидели на вершине и пристально смотрели на неё блестящими глазами.
Назад княжна и её стражи вернулись молчаливые, насупленные, задумчивые. Увиденным у камня делиться не спешили. Однако вскоре уже весь поезд до последнего холопа знал и о трёх воронах, и о трёх смертях…
— Девичий вздор! — пожав плечами, заявил Рачила. — Княжна о колдовском камне всё утро твердила, вот сама себя и накрутила…
Сивард, однако, к видению Ольги отнёсся серьёзно. Велел усилить бдительность да заодно и ускориться, чтобы до темноты точно прибыть в Коложь.
— Что там за вороны были, я не знаю, а предвестие недоброе. Глядите в оба!
Княжий поезд двинулся в путь. Вновь потянулись по обеим сторонами берега реки, занесённые снегом луга и перелески. Торчащие из сугробов сухие тростники печально шелестели на ветру.
Сумерки быстро сгущались. Небо, такое беспечно-ясное поутру, затянули сизые тучи. Извивающимися белыми змеями пересекала путь позёмка, порывы ветра пробирали холодом. Сивард начал уже с опаской поглядывать в сторону тёмных прибрежных рощиц, в которых так удобно устроить засаду на путников...
— Дымом пахнет! — воскликнул один из воинов.
Сивард перевёл дух.
Ну вот и Коложь!
И в самом деле, за очередным изгибом реки показались первые избы. Поднимались к небу дымы, где-то слышался лай собак… А дальше, на высоком берегу, темнели стены самой отдалённой крепости Плесковской земли.
— Наконец-то, — проворчал старый варяг. — Шевелитесь! Совсем немного осталось, скоро будем отдыхать в тепле.
10 Поприще — дневной переход.
11 Помститься (северный диалект) — почудиться, померещиться.
10
Помститься (северный диалект) — почудиться, померещиться.
Поприще — дневной переход.