Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 59)
А если ковыряльщика при этом хватают за руку, задача его усложняется. А ведь почти подцепил. Сместилась метка.
— Юрий Игоревич, убери его, — попросил Санек.
Гучко не среагировал.
Санек глянул на доктора, произнес ровно:
— Отпустил и отошел.
Отпустил и отошел. Даже шарахнулся. Санек, надо полагать, выглядел устрашающе. С окровавленным-то ножом.
Еще попытка… Есть! Льющаяся из руки кровь вымыла артефакт. Теперь метка его висела на над рукой Федрыча, а над кровавым пятном на простыне.
Санек огляделся… Больница, блин. Даже бинта под рукой нет. Он оторвал лейкопластырь, на котором держался катетер для капельницы и заклеил рану. Сам катетер тоже извлек. Из него сразу закапало. Надо было перекрыть, но это ерунда.
— С веной разберись, — сказал Санек доктору.
Тот не отреагировал. Вернее, отреагировал, но не правильно. Попятился и забился в угол.
Дверь в палату распахнулась. Внутрь ворвались сразу двое охранников. Крупные парни столкнулись в проёме и на пару секунд застряли.
И в это время Федрыч открыл глаза. Увидел Гучко и спросил тихо, но вполне внятно:
— Юра, где я?
Охранники наконец разобрались с очередностью и разошлись, беря Санька в клещи. У обоих были шокеры, но нападать не спешили.
— Парень, ножик брось, — не слишком уверенно проговорил один. — По-хорошему давай.
— Подружке своей «давай» говори, — буркнул Санек.
Он наконец углядел бинт на одном из приборов. Вена Федрыча кровила не сильно, но лучше забинтовать. Больница, блин.
Охранники, увидев, что Санек отложил нож и начал бинтовать руку Федрыча, сочли это подходящим моментом для перехода в наступление.
И перешли.
Санек не обратил на это внимания. Потому что наконец-то вышел из ступора Гучко. Заслонил могучей тушей тяжеловеса.
— Знаете меня? — рявкнул он на охранников.
Те переглянулись. Нападать или нет?
Доктор за спиной Гучко отчаянно замахал руками: ни в коем случае!
— Я главный спонсор вашей богадельни! — рыкнул банкир. — … пошли!
«Пошли, пошли!» — зажестикулировал доктор.
— Ну, зовите, если что, — буркнул тот, что предлагал Саньку «по-хорошему».
— Санек! — обрадовался Федрыч. И тут же погрустнел: — Хотел тебя предупредить, не дали.
— Как себя чувствуешь? — спросил Санек, присаживаясь на кровать со стороны чистой простыни.
— Неплохо отдохнул. Что со мной было?
— Уснул, — сказал Гучко, опускаясь на стул. И доктору: — Свободен.
— Мои вещи, — спохватился Федрыч.
— Все здесь, в шкафу, — ответил доктор. — Вип же!
— Давай, лепила, гуляй уже, — повторил Гучко.
Доктору явно хотелось остаться.
— Рану надо обработать, — запротестовал он, показав на заклеенное пластырем запястье.
— Успеешь. Выметайся.
— И наблюдение вели отключить, — вмешался Федрыч, указав на камеру. — Многие знания, многие печали. Для родни и близких.
— Я понял, — доктор глянул на нож Санька и наконец-то убрался.
— Тебе артефакт всадили, — сказал Санек. — Чтоб ты спал. И ты спал.
Он взял нож, протер его остатками бинта и вернул в чехол на руке.
— Уже знаешь? — спросил майор.
— Уже. Что делать будем?
— Позвоню. А там посмотрим.
Санек достал конверт, набрал номер на записке, включил громкую.
Ответили сразу.
— Слушай и запоминай, — сказал мужской голос, явно прошедший через модулятор. — Адрес… — Он назвал адрес: — Там шлагбаум. Скажешь охраннику: сменный техник в четвертый блок. Едешь прямо до желтого здания. Там выходишь и ждешь звонка. Будь один и никто не пострадает. Время тебе пять часов.
И отключился.
— Что ж, — сказал Федрыч. — Времени до фига. — Юра, номерочек вот такой через своих пробей.
— Прокурорский? — уточнил Гучко, когда майор продиктовал номер машины тех, кто не пустил его в Игру. — Вдруг на контроле?
— Пофиг. Пробивай. И этот тоже, — Федрыч показал на записку. — Не бзди. Разрулим, если что. А мы, Санек, в Центр поедем. Подберем нужное оружейке, — Майор застегнул ремень.
— Место знаешь, которое они назвали? — спросил Санек.
— Я знаю, — вмешался Гучко. — Порт это. Точней, промзона при порте. Там хренову тучу всего спрятать можно. — А тот телефон, что в записке я уже пробил, — сказал Гучко. — Сказать только не успел. На бабу он зарегистрирован. Баба явно левая. Докторица какая-то. Ее тоже пробили. Счас фото скину. Ясно, что левая соска, но милаха. Я б сам с ней потолковал.
Федрыч, который уже успел одеться, глянул на пришедшую картинку, показал Саньку
— Интересно девки пляшут, — пробормотал Санек. — Я ее знаю.
— Да ну? — удивился Гучко. — Шпехал ее?
— Не довелось, — сухо сказал Санек. — Она игрок. Вероника Меткая. Человек нашего старого знакомого. Владимир Владиленович Головачев его зовут. Помнишь такого?
— Еще бы! — Федрыч помрачнел. — Если он за всем этим стоит, будет трудно.
— И не говори, — покачал головой Санек. — Ты со мной?
— Всегда, — ответил Федрыч. — Юра, мы поехали. По прокурорскому номеру скинь, как узнаешь.
— Может я с вами? — предложил Гучко.
Санек посмотрел на него с удивлением. Надо же. Неожиданно.
— Лишнее пока, — отказался Федрыч. — Там может рубилово случиться, которое ты не потянешь. На связи будь, это пригодится.
— Как скажете, — с явным облегчением произнес Гучко. — Буду. Удачи, братва!
Глава 26
Глава двадцать шестая