Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 58)
Не видели.
А если так?
Санек набрал номер Гучко.
— Саня! — обрадовался гендир. — Ты-то и нужен. Федрыч? Знаю. Приезжай ко мне! Чем быстрее, тем лучше.
Быстрее это значит надо на машинке. Права и прочие документы Санек оставлял на хранение в офисе, а сам равчик здесь, на дворовой парковке. Совсем запарился, даже на машину не глянул. А ведь могли…
Могли, но нет. Серенький кроссовер Санька стоял, где оставили. Вот только какой-то биологический аналог резинового контрацептива подпер его тушкой своего бумера. И телефона для связи под стеклом не оставил.
Санек испытал мгновенный прилив ярости, но на этот раз не стал блокировать эмоции. Просто от души пнул черный бампер.
Бумер разразился истошными трелями. Неплохая, кстати, машинка. Рядом с ней равчик Санька смотрится… хм… бедно. Может обновить колеса?
Блин! Что за мысли лезут?
Санек пнул статусный агрегат еще разок. Чтоб не расслаблялся и продолжал орать.
— Ты, мать твою…
И сразу драться. Причем не кулаками, а дубинкой телескопической.
Санек тоже стесняться не стал. Перехватил запястье и не слишком сильно ткнул в живот.
И только после этого глянул на запястье нападавшего. Норм. Не игрок. Сердце колотилось раза в два быстрее, чем положено. Только сейчас сообразил: могла быть ловушка. Заблокировать машину и просто ждать, когда объявится хозяин.
Санек аккуратно выкрутил руку с сипом втянувшего воздух владельца бэхи. Дубинка выпала, Санек наступил на нее ногой, отпустил буяна и, успокоившийся уже, попросил вежливо:
— Машинку отгони, мешает.
Буян, рослый, рыхлый мужчина за тридцать, глянул на Санька, выдохнул и неожиданно вежливо проговорил:
— Извини, брат, попутал. Момент.
И действительно в момент, без прогрева движка, передвинул тачку.
— Без обид, брат? — крикнул он, опустив стекло. — Конкретно попутал!
Санек махнул рукой, отпуская мужику сразу все грехи. Тот газанул и свалил.
Нет, вряд ли это подстава. Слишком перетрухал владелец бэхи. Интересно, почему?
— Здарова, Санек! — Гучко не поленился. Вылез из-за стола, протянул толстую ладонь.
— И вам добрый день, Юрий Игоревич.
— Не скажу, что добрый, — проворчал банкир. — Есть кое-что для тебя. Сейчас достану.
— Потом, — отмахнулся Санек. — С Федрычем что?
— В больничке он, — сказал Гучко. — Ты не напрягайся, целый он. Только спит. На, держи.
И сунул Саньку конверт. Тощий. Значит не деньги.
Письмо.
Внутри фото. Папа с мамой. Рядом. На диванчике. Папа напряжен, но бодрится. У мамы глаза заплаканы.
И записка.
«Хочешь их увидеть, звони».
И номер мобильного.
— Номер пробил? — спросил Санек.
Гучко не ответил. Завис.
— Юрий Игоревич!
— Ну у тебя и взгляд, Саня, — пробормотал Гучко. — Чё-т спросил?
— Номер этот пробил?
— Нет. И тебе не советую.
— Почему?
— Нехороший номер. Спецура это, зуб даю.
— Зуб ваш мне не нужен. Где Федрыч лежит?
— Я покажу, — подхватился Гучко. — Вместе поедем.
— И что с ним? — спросил Санек.
— Доктора говорят: спит. Здоровый сон, понимаешь.
Выглядел Федрыч нормально. Дышал ровно, приборчики пипикали ритмично.
— И давно у него этот… здоровый сон?
— Двое суток примерно.
— Мы пытались его разбудить, — включился в разговор доктор, мужчина лет под сорок, с аккуратной бородкой, в идеально чистом и отутюженном халате, с включенным планшетом, в котором доктор время от времени что-то такое отмечал. — Пытались, сделали все возможное.
— Еще б вы не сделали, — проворчал Гучко. — Результат где?
— Мы работаем, — с достоинством сообщил доктор. — Постоянно работаем, — он поправил капельницу.
— Херово работаете, значит, — буркнул Гучко.
Доктор промолчал. Оскорбленно.
— Циркадный ритм, это что? — спросил Санек.
— Биологический регулятор суточного ритма, — ответил доктор. — А к чему вопрос?
— Не важно. Спирт есть? — спросил Санек.
— В смысле? — удивился доктор.
— В смысле этанол, — сказал Санек.
— У нас не… — начал доктор возмущенно.
— На! — Гучко протянул Саньку фляжку.
Тот отвинтил крышку. Вискарь. Сойдет.
Нож выпал из рукава в правую руку. Доктор отшатнулся. Начал тыкать в планшет…
Санек щедро оросил клинок виски.
— Э-э… — вяло возмутился Гучко. — Это пить.
Санек взял левую руку Федрыча и воткнул в нее нож. Неглубоко, миллиметров на пять, повернул немного, пытаясь поддеть кончиком. Получилось не сразу. Хреновина оказалась мелкая и лоцировалась плохо. Вообще не лоцировалась. Санек ориентировался только на метку. Хорошо, что Федрыч спал. Когда в твоей руке ковыряются ножиком, это неприятно.