Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 57)

Санек невольно глянул туда, где стоял Илья. Тот подмигнул. Однако!

— Что ж, за предупреждение спасибо, — сказал Санек. — С меня причитается… За недопитое пиво и остальное.

— Забудь, — махнул рукой Милослав. — Из меня клятву выжали: тебе не вредить.

— Жалеешь?

Милослав улыбнулся:

— О такой мелочи? Кто-то тебя здесь очень сильно ценит, Месть. За мой косяк могли такую компенсацию слупить, что я бы лет пять только на нее и работал. Еще и нашим обещали ничего не сообщать, а ты еще и руку мне подкинешь, значит, не с пустыми, — он хмыкнул, — руками к Майе приду. Так что все у нас с тобой ровно. Двинули?

— Подожди снаружи, пожалуйста, — Санек вовремя заметил знак Ильи «задержись».

— Он вас не видел. Как так? — спросил Санек.

— В мир сразу пойдешь? — проигнорировал вопрос Илья.

— Сразу. Неспокойно мне. И друг мой там что-то потерялся.

— Может через него на тебя и будут воздействовать, — предположил эксперт. — Решили, значит, тебя реморализовать.

— Это как?

— Если по-простому, то озлобить. Имей это в виду, когда будешь там, в миру, черепа крушить.

— Лучше я, чем мне, — буркнул Санек.

— Если тебе, то лучше сразу в Игру возвращайся. Здесь я тебя плотно прикрою. Потребуется — с боем пробивайся, не соглашайся ни на что и бей без стеснения. Держать тебя скорее всего тоже игроки будут, а они знают: Игра не любит, когда в нее не пускают. Всё, иди, раз решил. Другого я бы придержал, но ты — химера, везунчик. Выкарабкаешься.

Санек шагнул в двери, но, вспомнив, оглянулся:

— Илья, а вы не можете, это, будущее посмотреть? Что там со мной?

— Будущее — с тобой, — обнадежил эксперт. — В подавляющем большинстве вариантов. Деталей не дам. Ты — химера. Бешеная муха в стакане вероятностей. И ты вот что: девушку свою здесь оставь. Пусть пока тут побудет, под присмотром.

— Она в Игру рвется, — пожаловался Санек.

— Здесь тоже Игра, — напомнил Илья. — Пусть пару курсов мастерских возьмет. Как раз закончит к твоему возвращению.

«Неплохой совет, — подумал Санек. — Так мы и сделаем».

С передачей руки разобрались быстро. С Аленой — сложнее. Она хотела в Игровую Зону, но на мир тоже была согласна. Даже настаивала. Доступ к бирже ей нужен.

Еле уговорил курс мастерский взять. Упирал на то, что курс — это совет эксперта. Настоятельный.

Всё. Теперь в мир.

Проходя мимо закрытого города, Санек в который уже раз подошел к границе, протянул руку…

Нет, барьер никуда не делся.

Санек не удивился и даже не расстроился. Привык. Посмотрел на теряющийся в розовой закатной дымке футуристический пейзаж, подумал: вот где его космоатмосферник смотрелся органично, и выкинув запретный город из головы, зашагал к неприметному входу в здание, через которое только и можно было попасть в мир, исходный для всех игроков. Хотя в последнее время Санек начал сомневаться: действительно ли всех?

Санкт-Петербург

Улица Савушкина. Знакомая с детства и такая непривычно чуждая сейчас. Припаркованные такси, плотная цепочка людей, бегущая через переход к метро и обратно. Дети. Обычные, не средневековые. Мобильники почти у всех.

Кстати о мобильниках.

Санек набрал Федрыча. Выключен или вне… ОК. Тогда звонок в Центр.

— Никита Степанович? Нет, не видели его. Как давно? Пару дней точно.

Санек сбросил звонок. Нахмурился. Не нравилось ему такое отсутствие и молчание.

Проходящий мимо паренек, белобрысый, тощий, с наушниками в ушах, вдруг шарахнулся в сторону и обошел Санька по дуге.

Принял гримасу Санька на свой счет.

Санек свернул во двор, пошел наискосок через сквер в своему подъезду. Федрыч… Где ты, друг? Что, если Илья прав и Милослав говорил именно о нем?

Брелок не сработал. Пока Санька не было, в подъезде сменили домофон. Кода Санек тоже не знал. Похоже, придется применить паркурные навыки.

Санек обошел дом, глянул на окна. Окно в гостиную было открыто. Отлично. Значит родители дома. Вернее, мама. Отец на работе должен быть.

Санек вернулся обратно, набрал вызов…

Ничего. Нет ответа. Может, не слышит. Или в ванной, например. Можно было подождать, но Санька снедало беспокойство.

Вспомнилось вдруг видение разгромленной квартиры. Видение отодвинуло тревогу за Федрыча на второй план. Санек, больше не колеблясь, обогнул дом, взлетел по стволу (сейчас это оказалось не труднее, чем подняться по лестнице), толкнулся от ветки, запрыгнул в открытое окно…

Мобильник на обитом жестью столе разразился маршем. Его хозяин похлопал по животу подвешенного за руки человека, сказал:

— Подожди пока.

Вытер руки ветошью, поданной помощником, взял телефон.

— Он вошел, — сказал голос в динамике. — Только что.

— Молодец, — сказал хозяин мобильника. — Эти что?

— Готовятся. Стволов набрали как на войну. Вертушку украли, — говоривший хохотнул.

— Будут сюрпризы?

— Если и будут, решим.

— Отбой.

Хозяин мобильника положил его в карман, пробормотал «ясен пень, решите, куда вы денетесь», и вернулся к подвешенному, немолодому порядочно избитому мужчине, глядящему на мир единственным полным ужаса глазом. Второй спрятался внутри здоровенной гематомы.

— Сейчас я уйду, — сказал хозяин мобильника, надевая рубашку. — А тебя будут бить.

— За что? — прохрипел подвешенный. — Я все сделаю, все, что скажешь. Только сына с женой не трогай!

— Ясен пень, сделаешь, — сказал хозяин мобильника. — А бить тебя будут, потому что я так хочу. Чтобы ты понял и вел себя правильно. — И, подручным: — Работайте.

Санек запрыгнул в окно и замер.

Все было в точности, как в том видении. Разбросанные вещи, перевернутые стулья, выпотрошенные ящики отцовского стола, где хранились документы. И сами документы, рассыпанные по ковру, на котором отпечатались многочисленные следы грязных подошв.

Мамы не было. Мамин мобильник лежал там же, где она его обычно оставляла: в вазе на втором подоконнике. Заряда ноль. И что совсем нехорошо: рядом лежал и папин. Тоже севший.

А еще в вазе лежал брелок-открывашка от домофона с бумажкой:

«Сыночка, это твой новый. Старый больше не работает».

Санек машинально прицепил его к ключам. Потом сел на диван, отодвинув груду сваленных на него книг.

Отключить эмоции: сейчас это лишнее. Без паники. Надо понять, что делать.

И кто мог сделать такое?

Даже, если принять на веру слова Милослава, это не дает никакой конкретики. У всякой гадости есть исполнители. В голову сразу пришел Вова Власть. Этот мог. Или нет?

Санек запустил анализ и получил на выходе: вряд ли это Вова. Нехарактерно. Во всех известных Саньку случаях Власть бил сильно и жестко. Но непосредственно в цель. То есть в Санька. Даже дуру Евдокию он прихватил, потому что она сама к нему заявилась. Вдобавок там, на Арене, Власть мог закрыть вопрос с Саньком раз и навсегда. Но вместо этого свалил. Что там мастера говорили о том, что происходит здесь, в миру? Разные ареалы, разные фракции, чертово смузи из противоречивых интересов.

И еще Федрыч. Санек снова позвонил в Центр.