Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 50)

Санкт-Петербург

Днем ранее

Кабинет генерального директора «Межинбанка» Юрия Игоревича Гучко

— А что я мог сделать? — развел руками игрок первого уровня Юра Свин. — Мне просто сообщили. Пришли прямо сюда и сказали. Два вторых уровня, Никита! Знаешь, какая с ними была охрана? Да у Президента таких лбов нет! Уж поверь. Я в этом разбираюсь!

— Ага, ты уж точно. В охране особенно, — пробормотал Федрыч.

Интересно, рассказал бы ему о случившемся Юра, если бы майор не зашел к нему перед уходом в Игру? Не факт. Хотя Юра есть Юра. Да, дерьма в нем хватает, но в чем-то он все-таки порядочен. По своему. Мог бы и сейчас не рассказывать Федрычу, которого проблема напрямую не касалась. Но сказал. Обозначил по понятиям. «Вы, типа, дружите, а мы так, по бизнесу немного. Ты передай, если что». Осторожный, бабушка его мать.

— Что еще они сказали? — хмуро проговорил Федрыч. — Дословно повтори!

— Я тебе лучше запись поставлю, — сказал Гучко. — Я ж продуманный, сразу писать начал.

И поставил.

Но важного к сказанному устно запись не прибавила.

— Сам подумай, что я мог сделать? — Тон у гендиректора извиняющийся, но Федрыч знал: липа это. Ни хрена он не сожалеет.

Майор хорошо знал своего друга и одноклассника. Потому он отлично видел, что тот, конечно, волнуется, но всего лишь из-за возможных сложностей, причем не здесь, в миру, а в Игре, где вес Гучко процентов на пятьдесят определяется его знакомством с авторитетными игроками. И градус этого волнения сильно снижен тем, что он, Гучко, всего лишь транслятор для передачи сообщения. Самому гендиректору ничто не угрожает в любом случае. Если он не ввяжется в проблему. А он не ввяжется. Если Федрыч попробует надавить, изобразит подобие деятельности, мелкую возню в песочнице. То, что не повлечет за собой опасных последствий для самого Гучко.

И самое обидное, он, майор, в данной ситуации мог еще меньше. Разве что обратиться в офис Игры оставить предупреждение. Или попробовать найти того искателя-двойку, которого они когда-то прессанули, и который, по словам Санька, сам теперь ему должен. Но должен искатель Саньку, а не Федрычу. А майора он скорее всего пошлет. Следовательно нужен сам Санек. И здесь, к гадалке не ходи, прогноз скверный. Очевидная ловушка. Следовательно, Федрыч должен прямо сейчас, немедленно, возвращаться в Игру. Потому что ловушка, она здесь, в миру, потому что там, в Игре, у тех, кто ее поставил, очевидно же, позиции слабее. Иначе все бы там, в Игре и закрутилось.

Да, решено. В Игре он Санька и найдет. Вышли они вместе, так что скорее всего он или дома, на Свободе, или на Закрытой Территории «Мидгард». Он, вроде, собирался о чем-то перетереть с мастером Скауром.

Да. В Игру. Здесь больше делать нечего.

— Я тебя услышал, Юра, — сказал Федрыч, поднимаясь. — Все норм. Жестить не будем. Я позвоню.

Нечего Гучко дергаться. За ним, скорее всего, ведут наблюдение. За ним, а теперь сто процентов и за Федрычем.

Он бросил на стол гендиректора ключи от машины.

— Пусть к моему дому перегонят, — сказал он. — Я через запасной выйду. На всякий пожарный — через пожарный, — он усмехнулся, мол, все под контролем.

— Дать тебе провожатого? — спросил Гучко, привставая.

— Зачем?

— А, ну да, — Гучко снова упал в кресло.

Когда-то Никита Федоров был главой безопасности «Межинбанка». И все тогдашние допуски у него остались.

У пожарного выхода никто майора не перехватил. Он спокойно, дворами, дошел до метро, но вниз не пошел. Поосторожничал. Поймал такси, назвал адрес ближайшего офиса Игры и, устроившись на заднем сидении набрал нужный номер. Нет ответа. По второму тоже ничего. Причем оба вне зоны доступа, а не просто валяются где-нибудь в доме, пока их хозяева…

Значит, не розыгрыш.

В общем Федрыч и раньше так полагал, но проверить стоило.

Такси остановилось. Федрыч вышел. Но не успел сделать и пары шагов, как его остановили.

«Мой косяк», — подумал майор. Надо было в паре кварталов встать, а оттуда пешком.

Хоть какой-то шанс был бы.

Трое. Встали правильно. Двое позади, один перекрыл дорогу.

— И что это значит? — спросил майор.

Пустой вопрос. Он знал, и они знали.

Тот, что напротив, естественно, игрок. Причем второго уровня. «Леван Резак. Стрингер».

— В Игру ты не войдешь, — сообщил стрингер. — Убивать тебя распоряжения нет, дорогой. Ты только прими правильное решение.

— Принял, — кивнул Федрыч. — Не войду.

В глазах игрока читалась смерть. Не то, чтобы Федрыч так уж боялся умереть, но пожить хотелось, это факт. Интересная она, жизнь.

Резкая короткая боль пронзила левую руку.

— Метка, — пояснил Леван. — Страховка. Приблизишься к любому офису — умрешь. — И тут же успокоил: — Это ненадолго, дорогой. Четыре дня и само рассосется. Не болей, дорогой.

И тройка ушла.

Федрыч успел увидеть, как они сели в гелик с синим «ведром» на крыше. Номер гелика указывал на его принадлежность в прокурорской «конюшне».

Юра оказался прав. Против них играли серьезные люди. Федрыч принял правильное решение.

Однако если ему самому доступ в Игру закрыт, это значит, что туда отправится кто-то другой.

Майор махнул рукой, привлекая внимание «извозчиков». Сев в машину, назвал адрес Межинбанка. Раз его и так пасут, не смысла прятаться. Сразу позвонил:

— Мою машину перегнали уже? Нет? Отлично. Сам поеду.

Федрычев джип стоял, где оставлен. Рядом перетаптывался банковский охранник с ключом.

Сев за руль, майор тронулся не сразу. Прикидывал, кого можно послать в Игру: с предупреждением.

Кандидатов было несколько. Кто-нибудь из подопечных, получивших игровой статус, наверняка сейчас в Центре.

Раздумывал майор минуты три от силы, но эта задержка, возможно, спасла ему жизнь.

Потому что нажать на педаль газа Федрыч не успел. Его внезапно неудержимо потянуло в сон. Секунда и голова упала на грудь, а сам Федрыч повис на ремне.

Случись такое во время движения (а двигаться майор предпочитал быстро) аварии было бы не избежать.

Охранник, которому поручили отдать ключ, вернулся на свое место у входа. Минут через десять он заметил, что внедорожник бывшего начальника банковской СБ Федорова по-прежнему на стоянке. С работающим двигателем. Зрение у охранника было хорошее, а тонировкой были покрыты только задние окна машины. Поза Федорова охраннику не понравилась, и он вызвал начальника смены.

Через пять минут у машины собрались четверо, одним из которых был сам генеральный директор.

Дверь оказалась заблокирована.

— Надо мастера звать, — сказал начальник смены, поглядев на Гучко.

— Не надо, — отрезал генеральный директор. — Отвертку, проволоки полметра и стальную линейку.

Еще через десять минут потерявшего сознание майора аккуратно вынули из машины и отнесли в медпункт банка.

Еще через пять минут банковский медик вынес вердикт:

— Спит, господин директор. Просто спит.

— Живой, уже хорошо, — кивнул Гучко. — Скорую вызывайте и в нашу клинику. Полное обследование.

Обследование показало то же, что констатировал банковский медик.

Никита Федоров спал. Именно спал, а не находился в коме или ином нездоровом состоянии. К сожалению, разбудить майора не удавалось.

— Такое бывает, — сказал приглашенный для консультации профессор. — Науке подобные случаи известны.

Рекомендация? Наблюдать. Если не проснется в ближайшие сутки, потребуется специальное оборудование, внутривенное питание. Ну, здешние врачи знают. Будут изменения — обращайтесь.

Профессор забрал гонорар и удалился, оставив Гучко в глубокой задумчивости. Юрий Игоревич догадывался, что этот внезапный сон связан с недавними визитерами. Теперь у него был выбор: попробовать сделать то, что несомненно собирался сделать Никита, или не делать ничего.

Гучко выбрал последнее. Психологический портрет игрока по прозвищу «Свин» был составлен верно. Дополнительно воздействовать на него не потребовалось.