Александр Мазин – Игры Валхаллы (страница 12)
— Я не угадываю, дренг, — веско произнес Санек. — Хирд Хрогнира-Хитреца был и моим хирдом. Здесь меня знают под именем Сандара. Сандара Бергсона. А этот могучий воин — Сигфаст Хрингсон. Он со мной и он здесь впервые, — сказал Санек, повернувшись к Федрычу и подмигнув.
Вряд ли майора кто-то опознает. Лицо его в подробностях видела только Крашена. Прочих Федрыч тогда очень удачно отправил в Валхаллу.
Второй тут же спешился и жестом предложил Саньку занять место в седле.
Первый поступил аналогично, сунув поводья Федрычу.
Санек похлопал лошадку по шее, кивнул одобрительно, и махом пришел в седло. Научили. Причем не на здешних пони, а на полноразмерном орловце, пусть даже и списанном со скачек по возрасту. Лошадка даже ухом не повела, так мягко он опустился на ее спину.
Федрыч сел не так эффектно, но достаточно лихо.
Так они и двинулись: гости, величаво (насколько это возможно на таких тряских коняшках), верхом, встречающие — рядом. Со всем уважением, как говорят.
И первым, кого они встретили, оказался…Медвежья Лапа. Тот стал еще толще и мордастее.
Здоровяк прищурился, пытаясь опознать Санька… И завис, уставившись на шлем. Ну да, плюс один — к харизме, плюс два — к желанию отобрать.
— Даже и не думай, Лапа! — предупредил Санек. — По-хорошему предупреждаю!
Хирдман перевел взгляд со шлема на носителя… И узнал!
— Га! — заорал он восторженно. — Посох Фрейра в глотку всем моим недругам! Сандар! Вернулся!!!
С изумительным для такого телосложения проворством Лапа подскочил к Саньку, буквально сдернул его с седла и закружил.
— Поставь меня на землю, ты, кашалот! — Санек напряг все мышцы туловища, чтобы не дать себя придушить.
— Сандар! Боги! Вот это праздник!
Он наконец разжал захват и Санек почувствовал под ногами землю.
— А ты поздоровел, дружище! — заявил Медвежья Лапа. — И подрос тоже. А что это за золотой горшок у тебя на голове? Хочу такой же! Плачу серебром! Или железом, как скажешь! — Здоровяк захохотал и попытался опять сграбастать Санька, но тот не дался.
— Такие не покупаются. Это дар. Оттуда, — Санек показал на небо. — Хочешь знать, как я его получил?
— Конечно хочу!
— А вот не узнаешь! — засмеялся. Санек. — Потому что тайна! — Он ткнул кулаком
мощное брюхо хирдмана. — Я тоже рад тебя видеть, дружище!
И Санек не лукавил, он действительно был рад.
— Познакомься с моим другом, Лапа! Сигфаст сын Хринга! Славный воин! Конечно, не такой славный, как я, — Санек подмигнул Федрычу.
— Куда уж нам, — проворчал тот. — Здравия тебе, воин!
— Да уж не жалуюсь, — Медвежья Лапа похлопал себя по пузу. — Друг Сандара — мой друг! Будь гостем в нашем доме!
— Принимаю с честью, — Федрыч слегка поклонился. — Но чтобы достойно ответить, хорошо бы горло сполоснуть. Слова по-сухому плохо идут!
— Вот мудрые слова! — назидательно сообщил Лапа дренгам. — Сам Всеотец не сказал бы лучше. Эй ты, трэль, лошадок прими, расседлай и в табун. Сандер, Сигфаст, за мной. И вы двое, — он перехватил собравшихся бежать дренгов, — тоже со мной. Сам ярла порадовать хочу. Лично!
Нет, этот Глаз Локи — настоящая провокация. Именно на него в первую очередь уставился Кетильфаст, а уж потом, после инициирующего окрика Лапы, на личико под шлемом.
— Йотуново семя! — воскликнул новоиспеченный ярл Хрогни-фьёрда. — Сандар! Ах ты пропащий бродяга!
Они обнялись. Не ярл и гость, а соратники, сходившие за грань срединного мира и вернувшиеся назад с мешками золота и возами славы.
— А ты возмужал, брат, — в свою очередь констатировал Кетильфаст, — внимательно оглядев Санька. — И подрос тоже.
При этом взгляд его то и дело соскакивал на шлем и только невероятным усилием воли ярл возвращал его обратно.
— Не спрашивай, — негромко произнес Санек. — Я и так отвечу. Это дар богов. И только мне, друг. Ни украсть, ни отнять, ни подарить. Тот еще подарочек.
— Он прекрасен, — прошептал Кетильфаст. — Обеих жен отдал бы за такой.
— И хирд впридачу, — добавил Санек.
— Нет, — мотнул головой ярл. — Хирд — нет.
— Его имя — Глаз Локи, — сказал Санек, понимая, что если он прямо сейчас не внесет ясность, то разговора не выйдет. Всякий, кто на него смотрит, жаждет его заполучить. Любой ценой. Любой. Ты ведь понимаешь меня?
— Угу, — Кетильфаст враз помрачнел, потом спросил: — А ты сам? Как с ним?
Санек на пол-ладони извлек меч из ножен и тут же отправил обратно.
Кетильфаст посуровел. Он справился с искушением.
— Локи есть Локи, — сказал он. — А мы с тобой — это мы с тобой. Кто твой спутник?
— Друг. Сигфаст Хрингсон. Мы бились в одном строю. Как и с тобой.
— И еще постоим, — заявил Кетильфаст. — Драккары скучают по Лебединой Дороге, а наши задницы слишком давно не полировали гребные скамьи. Ты с нами, Сандар?
— Я даже знаю, куда мы пойдем, — сказал Санек.
— Да? Я еще сам не решил. Ну-ка?
— Я скажу, — пообещал Санек. — Но сначала хочу послушать, что там обо мне Сниллинг насочинял.
— Услышишь, — в свою очередь пообещал Кетильфаст. — Торд не посмел забрать себе всю славу. С тобой тоже поделился.
Сниллинг поделился. Щедро. Первое место в летописи великого похода Хрогнира-ярла за пределы Мидгарда разделили четверо: Хрогнир, Кетильфаст, Санек и, разумеется, сам летописец.
Народ слушал великую песнь явно не в первый раз и даже не в десятый, но — с восторгом. И старые друзья, с которыми Санек с самого начала делил палубу, и бывшие первобытные, которые теперь отличались от местных разве что невеликом ростом, и свежее пополнение, набранное Кетильфастом, чтобы заполнить румы новых кораблей. Лодью смольнян бывший главный кормчий Хрогнира продал, а вместо нее, щедро отсыпав золотишка, приобрел три больших драккара. А потом провел кастинг на место теперь уже в своем хирде. Что сказать? Тот Санек, который когда-то заявился наниматься в команду Хрогнира Хитреца, отбор бы не прошел. Большинство новых хирдманов Кетильфаста были отнюдь не новичками. Воины на пике формы. Однако отличить их от «старичков» было нетрудно. «Обвес» у тех, кто побывал на «золотых» берегах был на порядок богаче. Если бы не шлем Локи даже Санек смотрелся бы бедновато на фоне того же Келля, на шее которого висела цепка червонного металла килограмма на полтора. Вот уж живая демонстрация пословицы: своя ноша не в тягость.
— … Все достойные, — сообщил Кетильфаст Саньку, которого в знак особого усадил рядом. — Но в бою их пока не видел. Скоро увижу, надеюсь.
— Есть понимание, куда пойдешь? — решил прощупать почву Санек.
— Мы пойдем. Было, — Кетильфаст глянул на Санька очень внимательно. — Было. Пока ты не пришел. Но ты пришел. Да еще и в этом, — Кетильфаст указал на шлем Санька.
По уму шлем следовало снять, но Санек не знал, куда его устроить, чтобы не искушать воришек. Да и не мешал шлем абсолютно. Минута — и ты его вообще не замечаешь. Разве что легкий приятный ветерок, который время овевает лицо, напоминает о том, что у тебя на голове божественный артефакт.
— Я же не слепец, — сказал новый ярл Хрогни-фьёрда. — Я сразу понял: боги дают мне знак.
— Допустим, — не стал спорить на религиозные темы Санек. — И все-таки, Кетильфаст, куда мы идем?
— Куда? — Кетильфаст прищурился: — Это ты мне скажи, куда, Сандар-хёвдинг?
Глава 6
Глава шестая
Игровая зона «Мидгард». Уровень один
Локация: Хрогни-фьёрд
Не люди, а боги
Глаз Локи — в своем репертуаре. Плюс два к желанию завладеть. Особенно на пиру, когда желание показать доблесть блокирует остатки чувства самосохранения.
— Хотелось бы поглядеть, так ли ты славен, как поет скальд.
Новичок. В хирде Кетильфаста. Но только в нем. Хольд. Теперь хольд. До того морским ярлом именовался. Не повезло. Расхреначил корабль о береговые камни. Наддад, сын Облауда. Плечи в полсажени, морда просит даже не кирпича, блока бордюрного. Ражий детина с бородой, перевязанной шнурочком для удобства питания. Пришел к Кетильфасту не один, а со корешами, семью матерыми головорезами. Половиной команды выживших при крушении. Вторая половина решила: ну нафиг такого вождя. Ясно же, что не просто так их всех о камешки приложило. Очевидно же: любят боги Облаудсона. Нет ему удачи. Те, кто остался, родня. У этих выбор невелик. Либо следовать за старшим, либо сменить лидера. Но с этим сложно, если в той же родне нет никого подходящего. Да, боги не одобряют. Опять-таки Облаудсон этот хоть и неудачник, но вон какой здоровый. Этот сам кого хошь сменит.
Кетильфаст Наддада взял. Посчитал, что его собственная удача неудачи экс-ярла перекроет, а восемь опытных рыл на румах лишними не будут.