Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов 3 (страница 62)

Но взрыва всё не происходило. Граф рассмеялся.

— Этот не взорвётся, не переживай. Взрывные закончились, к счастью для тебя. Это всего лишь парализующий.

Да уж, он не соврал. Тело онемело, руки и ноги не слушались. Кирт мог только смотреть.

Граф сел перед ним на корточки.

— Скажи, ты знал, что если взять нужную кристальную пыль, скрепить магией и провести ещё кое-какие процедуры — получится неплохое оружие?

Он говорил спокойно, почти дружелюбно.

— Я, честно говоря, удивлён, насколько в этом мире плохие защитные артефакты. Ты активировал физическую защиту, но ни грамма магической. Неужели тебе не пришло в голову, что по вам стреляли зачарованными болтами? Это же магия в чистом виде, просто нанесённая на оружие.

Кирт молчал, буравя Шахтинского ненавидящим взглядом.

— Можешь поаплодировать моей гениальности, — продолжил граф и вздохнул. — Ну да, ты же парализованный. Ладно, можешь не аплодировать. Знаешь, я мог бы тебя пытать и допрашивать. Но вижу по глазам — ты ничего не расскажешь.

Он встал и выпрямился.

— Я вообще по натуре человек добрый. Чуткий даже, отзывчивый. Забочусь о своих людях, люблю свою лабораторию, но терпеть не могу, когда лезут в мои дела. В любом случае, проявить к тебе сострадание мне тяжело.

Граф достал из сумки что-то небольшое.

— В моём имении живёт много людей. И знаешь, это не самая приятная смерть — когда тебя отдают на съедение инсектоидам.

Он показал вытащенный предмет, и глаза Кирта расширились.

Стержень! Тот самый, который он бросил через забор. Нет, не тот — он должен был рассыпаться после активации. Но это полная копия.

Как этот человек смог повторить его⁈ Это же секрет клана! За такое полагается немедленное уничтожение.

— Я видел, как ты оглянулся и усмехнулся, когда бросил свою игрушку, — сказал граф. — Ты явно представлял, как жуки будут всех нас убивать. Поэтому смотри, что у меня есть.

Он надел артефакт Кирту на шею и активировал.

— Желаю тебе не сдохнуть сразу. Насладись тем, на что ты хотел обречь нас.

Шахтинский развернулся и ушёл, не оглядываясь. Несколько секунд спустя из артефакта разнеслась звуковая волна, ударила по ушам, оставив после себя бесконечный звон.

Кирт лежал и смотрел в небо.

Паралич медленно отпускал. Но он уже понимал, что это не имеет значения.

Сначала услышал шорох. Потом — стрёкот. Потом — другие звуки. Щёлканье жвал, скрежет хитина о камни. Со всех сторон к нему двигались инсектоиды.

Он попытался встать. Ноги не слушались.

Попытался уйти в тень. Дар не отзывался — что-то в том болте блокировало магию.

Первый жук появился из кустов. Это оказался падальщик, который выглядел, как огромный таракан. За ним появился второй и третий.

Потом из кустов вышел секач.

Кирт понял, что это конец.

Я сидел на верхушке дерева и смотрел через подзорную трубу.

Отсюда хорошо было видно и дорогу, и тела на ней, и жуков, которые уже начали пировать.

Потратился я нехило. Больше пятидесяти камней ушло на четыре болта. Четыре, мать их, болта.

Но своё дело они сделали. Да и камни были мелкие, толку от них всё равно немного. А то, что у этих ребят хорошая защита, я знал, ради верного результата стоило потратиться.

Если так посчитать, то с подобным расходом я мог бы убить максимум семерых из того отряда. Больше кристаллов в имении просто нет. И это только при условии, что у врагов не будет нормальных артефактов защиты.

А у этих почему-то не было.

Либо они слишком низкого ранга, и им не доверили ничего серьёзного. Либо просто не привыкли, что на них нападают.

Я видел лицо того, последнего, когда двое его напарников погибли. Он был искренне удивлён. Не испуган — именно удивлён. Как будто такого в принципе не могло произойти.

Интересно.

Значит, они привыкли быть охотниками. Привыкли, что все боятся. Привыкли, что никто не даёт сдачи.

Ну, теперь будут знать.

Впрочем, меня это уже не волнует.

Я успел осмотреть тела и собрать трофеи. Артефакты, оружие, деньги. Всё пригодится.

На каждом артефакте — одно и то же клеймо, рука, объятая пламенем. Знак рода или клана, очевидно. А может, города.

Надо будет тщательно изучить эти артефакты. Понять принцип работы, разобраться, что у этих ребят есть в арсенале. И как это можно использовать.

Но сначала — убедиться, что дело сделано.

Да, я толкнул пафосную речь перед тем ублюдком. Красиво получилось, эффектно. Люблю иногда побыть злодеем.

Но это не значит, что я собираюсь оставить всё на волю случая.

Мало ли — вдруг жуки окажутся сытыми и пройдут мимо. Этот очухается, доберётся до своих. Глупо получится.

Так что подожду, пока от врага не останется вообще ничего…

Глава 17

Минуло несколько довольно скучных дней.

С одной стороны — произошло немало событий. С другой — не случилось ничего особо значимого. В имении воцарилась трудовая рутина.

Мне даже кажется, что люди немного заскучали. Я постоянно был занят, никого из своих, даже разведчиков, не отпускал далеко. Мы по сути затихарились.

А вот на дорогах и в лесах вокруг, наоборот, стало оживлённее. Разбойники снова почуяли раздолье.

Сейчас я стоял и наблюдал за демонтажом деревянного частокола. Его разбирали, а почему? Да потому что пора возводить нормальную каменную стену, для которой нужно выкопать фундамент и подготовить основание.

В деревне с такой же задачей уже почти закончили. Но я решил сначала обнести стеной имение.

Вокруг кипела работа. Люди копали по всему периметру.

Ко мне подошёл один из бригадиров.

— Господин граф, мы всё понимаем, но… может, не надо настолько глубоко копать? — спросил он, снимая шляпу и вытирая ей же пот с шеи.

— Надо, — коротко ответил я. — Это необходимо, чтобы враги не сумели сделать подкоп. Да и против жуков будет полезно. Я не собираюсь допускать никаких подкопов.

Рабочий вздохнул.

— Хорошо, вы правы. А зачем так расширяться? Территория выходит огромная.

Я пожал плечами, глядя на размеченный периметр.

Не так уж мы и расширяемся. Но для них, наверное, масштаб непривычный.

— Планы большие, — объяснил я. — Нужно построить нормальные казармы, мастерские, склады. Пора строить по-человечески, а не ютиться в развалюхах.

Бригадир переглянулся с другими работниками. У всех на лицах читалось искреннее непонимание, а то даже и страх.