Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов 3 (страница 50)
— Исцели меня обратно, колдун, — процедил он.
— Я даже близко не колдун. А исцелить от чего ты имеешь в виду?
— Верни всё как было.
Я вздохнул.
— Понятно. У нас тут проблемы с психикой. Ладно, давай поговорим. Я, конечно, не душевный доктор, но кое-что умею.
Он скривился.
— Не надо мне твоих разговоров.
— Надо. В чём основная проблема?
— Я на это не подписывался, вот в чём проблема, — ответил он.
— Как это? Леший сказал, что ты сам попросил тебя от пьянства исцелить.
— Не помню такого.
— Так ты же пьяный был. А знаешь, есть такое выражение — что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Так что всё в порядке. Тебя не обманули, — развёл руками я.
Прохор почесал в затылке.
— Помню, этот ваш Леший обещал мне полное содержание. За обучение солдат.
— Верно. Только в пьяном состоянии ты никого не обучишь.
Он покачал головой.
Я смотрел на него и думал. При желании, конечно, я мог бы вернуть всё как было. Но зачем? Сильный воин прозябает в пьянстве, а мне нужны хорошие учителя.
Сдаваться смысла нет. Надо разобраться, в чём дело.
Прохор вздохнул и сказал:
— Я в нетрезвом состоянии лучше кого-нибудь смог научить, чем сейчас, когда я ни на что не способен.
Он поднял руки и я увидел, что они сильно дрожат.
— Понятно, — сказал я.
Проблема не в алкоголе. Это душевные травмы. Зелья Тихона должны были убрать все симптомы похмелья, включая тремор. Значит, дело в другом.
— Я видел подобное у людей, которые убили многих, — сказал я. — И постепенно теряли рассудок.
Прохор посмотрел на меня тяжёлым взглядом, а потом признался:
— Правда твоя, колдун… то есть, граф. Не могу я спать без выпивки. Уже несколько дней не сплю. Как только закрываю глаза — вижу всех, кого убил.
Он помолчал немного и добавил:
— А убил я многих. Участвовал в Большой войне после Падения. Потом служил двум разным аристократам — там тоже пришлось немало крови пролить. Я был хорошим солдатом, но война меня сломала.
Он снова покачал головой и посмотрел на свои трясущиеся руки.
— Когда закрываю глаза — вижу их лица и глаза. Всех, кого убил. Это невыносимо.
— Ты не похож на человека, который может сломаться, — заметил я.
— Оказалось — могу. Все могут.
— Когда это началось? Во время войны или после?
— Во время. И из-за этого я допустил большую ошибку, — он сжал кулаки, пытаясь успокоить дрожь. — В какой-то момент, прямо перед битвой, я потерял контроль над собой. Тремор, приступ паники. Я не стал передавать управление сотней, которой командовал, повёл их бой. И в итоге… Моя сотня понесла огромные потери. И это моя вина.
Вот оно как. Понятно.
— Секундочку, — сказал я.
Пошарился в своей шкатулке и достал из неё камень. Обычный кварц, не очень большой. Достал резец и быстро нанёс руны. Аккуратно собрал пыль в специальный мешочек, а потом бросил кварц Прохору.
— Лови!
Он поймал. Повертел камушек в руках.
— Что это?
— Держи, пока не начнёт жечься. Сколько сможешь, — ответил я.
Прохор пожал плечами и сжал камень в кулаке.
Прошла минута. Две. Три.
Он начал морщиться. Потом — скрипеть зубами. Потом — шипеть от боли.
Наконец, выронил кварц. Он упал на пол и тут же изменил цвет. Из прозрачного стал многоцветным.
— Вот видишь? — сказал я. — Синий с фиолетовым — состояние твоего психического здоровья. Есть травмы, но не так страшно. Красный — ты сейчас очень напряжён. А вот чёрный…
Прохор смотрел на камень.
— Это души убитых мной людей?
— Почти. Это похоже на проклятие, которое кто-то мастерски наложил.
Он поднял на меня глаза.
— Проклятие?
— Оно самое. Не было ли у тебя ссоры с каким-то серьёзным человеком? У которого есть доступ к магии? С кем-то, кого ты часто видел? Для такого проклятия нужно было находиться рядом с тобой не меньше месяца.
Прохор задумался.
— После того боя… Мой граф был убит. Не в сражении, а в ссоре с другим аристократом.
— Ну вот. Тайна почти раскрыта. Хотя её разгадка не так уж важна, поэтому приступим к лечению.
Я позвал слугу и велел привести Катарину.
Через несколько минут она вошла, одетая в чёрное платье. Я с удовольствием отметил, что у неё на шее висел подаренный мной кулон.
— Заходи, дорогая моя ведьма, — улыбнулся я.
Прохор вдруг дёрнулся и отступил к окну.
— Ведьма⁈ Она же опасна!
Катарина недобро покосилась на него.
— Конечно, — кивнул я. — Все мы здесь опасны. Катарина, будь добра, сними с него проклятие.
Она только рассмеялась.
— Может, я лучше дождь вызову? Я не умею снимать проклятия.
— В этом случае уметь ничего не нужно. Просто положи руки ему на голову и представь, что он наполнен энергией тьмы, которую нужно втянуть в себя, — объяснил я.