Александр Майерс – Мастер драгоценных артефактов 2 (страница 66)

Ещё три стрелы. Две прошли мимо, третья, с морозным аспектом, попала в крыло. Крикун рухнул на землю, дёргаясь.

Герман мгновенно оказался рядом и добил его мечом.

Все облегченно вздохнули. А тем временем рогач пришёл в себя.

Тварь развернулась и бросилась на магов, опустив башку. Огромные рога нацелились на Яшку.

— В стороны! — крикнул я.

Маги разбежались. Рогач пронёсся мимо, снося небольшое дерево и с хрустом сминая кусты.

Я выстрелил из наруча. Взрывной снаряд попал твари в бок. Грохнуло, и рогач покачнулся.

— Молнии! — скомандовал я.

Спецотряд быстро сменил посохи. Не зря я придумал для них удобные крепления на спину.

Ветвистые разряды ударили одновременно с разных сторон. Рогач задёргался, из пасти повалил дым.

Я выстрелил снова — в голову. Целился аккуратно, чтобы не повредить хитин на теле. Он ещё пригодится.

Штырь, сверкнув, влетел точно в глаз разнёс твари полчерепа. Рогач рухнул, сломав ещё одно дерево.

И тут со всех сторон налетели падальщики.

Один бросился на меня. Я ушёл в сторону, рубанул новым мечом по лапе. Хитин треснул, тварь взвизгнула.

Выстрел из наруча — в брюхо. Не взрывной, обычный штырь. Падальщик дёрнулся и упал.

Рядом дрались следопыты. Главный падальщик сбил одного следопыта его с ног, навалился сверху.

Но другие не растерялись. Трое бросились на тварь с разных сторон. Мечи вонзились в сочленения панциря. Кто-то ударил кинжалом в глаз.

Падальщик забился в агонии. Раненого вытащили из-под твари и оттащили в сторону.

— Живой⁈ — крикнул Герман.

— Живой! — отозвался парень. — Только руку подрал, собака…

Бой продолжился.

Маги добивали падальщиков огнём и молниями. Следопыты работали мечами. Я носился между тварями, стрелял из наручей, кромсал мечом.

Через десять минут всё было кончено.

Я огляделся. Мои люди все остались живы. Раненых, впрочем, хватало.

Ничего, целительские камни сделают своё дело.

Пока лечили раненых, я осматривал поле боя и про себя проводил подсчёты.

Два меча сломаны. У одного лезвие треснуло пополам, у другого — рукоять отлетела.

Стрел потрачено — куча. Особенно зачарованных.

Три посоха разряжены полностью. Ещё два — почти пустые.

Один из гвардейцев умудрился сломать наруч. Механизм заклинило, пружина лопнула.

Доспехи у нескольких человек тоже потрёпаны, и целительские камни потрачены.

Похоже, что из этого боя мы вышли с потерями. Пусть не с человеческими, но с финансовыми.

Я расстроился.

Куча расходов и никаких доходов. Хоть иди снова панцири продавай. Илья же, кстати, говорил, что попробует их реализовать в своём городке.

— Ваша милость! — окликнул меня Герман. — Вам нужно это увидеть!

Я подошёл.

Следопыты потрошили крупного падальщика. Из его желудка торчала… рука.

Человеческая, ясное дело.

— Ну, замечательно, — я цокнул языком. — Он кого-то съел.

На руке блестело золотое кольцо. Ого. Ещё и кого-то знатного съел.

— Это не главное, — сказал Герман и показал мне кошель, тоже вытащенный из желудка инсектоида.

Я открыл монеты, и блеск монет тут же разогнал мои грустные мысли.

Десять золотых. И серебра ещё сколько-то, не меньше тридцати монет!

— Вот он, доход, — я улыбнулся. — Доходы я люблю.

Настроение сразу улучшилось.

Ладно. Значит, теперь можно идти делать заново посохи из остатков камней.

Не всё так плохо.

Глава 19

Собаки почуяли чужаков первыми.

Три пса подняли головы и зарычали. Каравай успокоил их жестом и посмотрел на дорогу.

Приближались всадники, человек двадцать. Впереди — здоровый мужик в дорогом плаще, с золотой цепью на шее.

Людовик. Наконец-то.

Они переписывались месяц. Гонцы носились туда-сюда, письма летали как осенние листья. И вот — личная встреча. На нейтральной территории, в заброшенной деревне между лесом и болотом.

Каравай погладил череп, висевший у него на поясе. Буян, его первый пёс. Умер три года назад, но Каравай до сих носил его череп с собой. На удачу.

— Что скажешь, Буян? Получится у нас с этими людьми или нет? — пробурчал атаман, глядя на череп.

Людовик спешился и подошёл. Осмотрелся, кивнул своим людям, которые остались на расстоянии. Мол, всё в порядке.

— Каравай? — спросил он.

— Он самый. Присаживайся.

Они сели на брёвна у костра. Собаки легли рядом, не сводя глаз с чужака.

— Хорошие псы, — сказал Людовик.

— Хорошие, — кивнул Каравай.

Пауза. Два атамана присматривались друг к другу.

Людовик заговорил первым:

— Ну, сразу к делу. Найдётся нам здесь место или нет?

Каравай почесал бороду.