Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 6 (страница 18)
Все замерли. Персиваль слегка растерялся и пробормотал:
— Но профессор Вандерли только что сказал…
— Со всем уважением к профессору, я иного мнения. Единственное, что я не смогу начать лечение прямо сейчас.
— Почему? Я готов устроить для вас что угодно! Артефакты, материалы, лучшая операционная! — горячо перечислил маркиз де Мариньи, вскакивая со стула.
— Дело не в оборудовании или артефактах — дело во мне самом.
Я коротко объяснил — про свой слабый с рождения дар, про клиническую смерть, про стремительное развитие способностей.
— Мне необходимо поработать над своим даром. Развить его в определённом направлении. Как только я буду уверен, что готов — сразу же сообщу вам. Если вы оставите контакты, разумеется, — закончил я.
— Спасибо вам, месье Серебров! — бросилась благодарить меня мать Николь.
— Пока рано благодарить. Я ещё ничего не сделал, — остановил её я.
Я бросил взгляд на Николь — уже не профессиональный, а мужской. И она это заметила. На её щеках снова проступил румянец, но она даже не подумала прикрыться.
Наоборот, мне показалось, что ей понравилось, как я на неё смотрю.
— Можете одеваться, — сказал я.
Хотя, честно признаться, я бы не отказался ещё полюбоваться красотой её тела.
Николь одевалась медленно, стараясь не смотреть на молодого русского графа.
Хотя нет — она смотрела. Украдкой, исподтишка, пока он разговаривал с отцом о деталях будущего лечения.
Высокий, темноволосый, симпатичный… Совсем не похож на тех напыщенных стариков, которые осматривали её раньше.
Николь вздохнула. Столько лет бесконечных осмотров, бесконечных прикосновений чужих рук — осторожных, брезгливых, боязливых. Целители касались её так, словно она была заразной. Отдёргивали пальцы, едва почувствовав, как она начинает тянуть из них ману.
А граф Серебров касался её спокойно. Без страха, без отвращения. Словно она была обычной девушкой, а не монстром, высасывающим магический дар из каждого, кто подойдёт слишком близко.
Николь застегнула платье и села в кресло у стены.
Она помнила его взгляд, когда он вошёл в кабинет. То мгновение, когда он замер на пороге. Он смотрел на неё не как целитель на пациентку — он смотрел как мужчина на женщину. И ей это понравилось.
Впервые за много лет ей понравилось, что на неё так смотрят.
Потом — осмотр. Профессор Вандерли качал головой и хмурился. Всё как обычно. Она уже знала, чем это закончится. Очередной отказ, очередные извинения, очередное «к сожалению, ничего не можем сделать».
Но молодой граф оказался не таким. Он смотрел на неё так, словно видел что-то, чего не видели другие.
И когда Вандерли произнёс привычные слова об отказе, Николь расстроилась не из-за этого.
Она расстроилась из-за того, что больше не увидит этого молодого графа.
Странное чувство. Она знала его меньше часа. Он был просто очередным целителем, одним из десятков. Но что-то в нём было… В том, как он касался её. В том, как смотрел. В том, как спорил с её отцом, не отступая и не заискивая.
А потом он сказал, что готов взяться за лечение.
И мир изменился.
Николь смотрела, как он обменивается контактами с отцом, как жмёт руку профессору, как прощается с матерью. И думала о том, что они увидятся снова. И не раз.
Впервые за много лет у неё появилась надежда.
Не только на исцеление.
Следующие дни я посвятил тренировкам.
Симпозиум продолжался — доклады, мастер-классы, дискуссии. Я посещал всё, что мог, впитывая знания европейской школы. Но главным для меня стала работа над Пустотой.
Я понятия не имел, как материализовать её даже на тонком ауральном уровне. И не собирался пускаться в эксперименты — слишком опасно.
Вместо этого я просто тренировал контроль, уверенный, что в этот раз он снова мне пригодится.
Тренироваться в гостинице было неудобно. Я не мог призвать много Пустоты, опасаясь обратить в ничто стену или вдруг вызвать срабатывание охранных артефактов. Нужно уединённое место. И желательно — подальше от людей.
Проблема была в слежке. За мной постоянно наблюдали европейские спецслужбы, о которых говорил Воронцов. Они держались на расстоянии, меняли машины и агентов, но я знал, что они рядом. А мне нужно было исчезнуть.
Ради интереса я решил проверить навык «исчезновения» в реальных условиях.
Вечером, после очередного дня симпозиума, я вышел из Дворца наций пешком. Прогулялся по набережной озера, заглянул в пару магазинов, выпил кофе в уличном кафе.
Слежка была на месте. Я засёк двоих — мужчину в сером костюме, который «случайно» оказывался рядом каждые десять минут, и женщину с собакой, которая выгуливала питомца подозрительно долго и всегда в пределах видимости.
Потом я свернул в узкий переулок между двумя старыми зданиями.
И активировал навык.
Ощущение было странным — словно реальность вокруг меня стала чуть более размытой, а сам я — чуть менее плотным. Пустота окутала меня тонким коконом, скрывая от любых способов обнаружения.
Я прижался к стене и замер.
Через минуту в переулок заглянул мужчина в сером пальто. Он прошёл мимо меня буквально в полуметре и ничего не заметил. Его глаза скользнули по тому месту, где я стоял.
Я усмехнулся. Работает. Лучше, чем любое заклинание иллюзии.
Мужчина ещё раз огляделся, выругался под нос и ушёл.
Я подождал ещё пять минут, потом деактивировал навык и спокойно вышел из переулка с другой стороны. Теперь я знал, как они работают. И знал, что могу от них уйти, когда понадобится.
Для тренировок я выбрал пустынные предгорья, находящиеся в нескольких километрах за городом.
Шёпота, кстати, я оставил в гостинице, на всякий случай. Ведь за мной могут следить не только спецслужбы, но и люди Чёрной касты. А тут ещё и барон фон Хаммерстайн… Мало ли, что придёт в голову нервному австрийцу. А мой питомец, если что, предотвратит действия недоброжелателей. Или хотя бы предупредит меня о них.
В живописных предгорьях я провёл несколько часов — это оказалась изнурительная, но крайне эффективная тренировка. Я не пожалел, что потратил на неё столько времени.
Затем я отправился обратно в Женеву, активируя на ходу невидимость. Поддерживать её было сложно, но я посчитал, что это станет частью тренировки. Упражнение на концентрацию.
Оказавшись в городе, я зашёл в безлюдный переулок и снял кокон Пустоты. После чего спокойно направился в гостиницу.
Когда уже подходил, в кармане зазвонил телефон. Я взглянул на экран и с удивлением увидел надпись «Тёзка».
Хотя чему здесь удивляться. Воронцов любит звонить, когда его совсем не ждешь услышать.
— Слушаю, Юрий Михайлович.
— Добрый вечер, граф Серебров. Надеюсь, не отвлекаю?
— Что-то случилось? — я перешёл сразу к делу.
— Да. Требуется ваша помощь как целителя. В Вене находится наш информатор. Очень ценный информатор, и он получил тяжёлое ранение, — выдал полковник.
— Насколько тяжёлое?
— Местные целители говорят, что ему не жить. Но я знаю, что вы специалист по безнадёжным случаям.
— Что там за рана, конкретно? — спросил я.
— Магическая травма. Подробностей не знаю, но судя по отчётам — что-то серьёзное. Есть повреждение ауры, возможно, затронуты жизненно важные центры, — ответил Воронцов.