Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 6 (страница 17)

— Я могу с этим справиться, — улыбнулся я.

— Как это возможно? — спросил профессор, глядя на меня с откровенным удивлением.

— У меня есть определённые родовые способности, — ответил я.

Элиас кивнул и не стал больше задавать вопросов.

Мы продолжили осмотр. Проверили все системы, все каналы, все слои и узлы ауры. И, наконец, добрались до главной проблемы.

Чёрный сгусток в центре ауры.

Он выглядел пугающе — плотная масса тёмной энергии, намертво вплетённая в структуру. В медицинской карте было написано: «Сгусток вплетён в ауру настолько плотно, что буквально прирос к ней. Удаление приведёт к немедленной смерти пациентки».

Увы, я мог лишь согласиться с этим заключением.

Вандерли долго изучал сгусток, делал какие-то замеры, качал головой.

— Прежние заключения верны. Этот сгусток удалять нельзя. К сожалению, ничего не поделаешь, — вздохнул он.

Маркиза всхлипнула. Отец Николь стиснул подлокотники кресла.

Но Николь не спешила одеваться. Она смотрела на меня — и в её глазах горела надежда.

Потому что я молчал. Погрузился в раздумья, изучая сгусток снова и снова.

Что-то было не так. Что-то не складывалось.

Прошла минута. Две. Пять. Десять.

Я нарезал круги по комнате, не отрывая взгляда от ауры пациентки. Потом попросил её сесть на стул. Снова нарезал круги. Попросил лечь на смотровой стол. Продолжил ходить вокруг.

— Юрий, вы что-то видите? — не выдержал Вандерли.

Я остановился и ответил:

— Это не сгусток.

— Что?

— Это не сгусток, вросший в ауру. Это и есть её аура, — пояснил я.

Родители Николь что-то негромко зашептали друг другу. Персиваль, хмурясь, смерил меня взглядом.

— Объясните, что вы имеете в виду, граф, — попросил Элиас.

— При рождении или спустя пару дней после с ребёнком что-то произошло. Что именно — определить невозможно. Но это что-то запутало несколько ауральных каналов, среди которых были и магоканалы. Более того, они оплели ещё что-то — какую-то структуру. И по мере того как пациентка росла, этот узел затягивался всё туже, не развиваясь нормально. В результате и образовалось то, что мы видим.

— Но это выглядит как сгусток…

— Ни один сгусток, ни одно проклятье не способно таким образом врасти в ауру. Они врастают по-другому. Взгляните сами, профессор, — произнёс я.

Вандерли снова изучил образование и покачал головой.

— Я вижу сгусток. Хотя вы правы, что проклятья и инородные элементы выглядят несколько иначе, — задумчиво проговорил он, потирая бородку.

Я взял со стола карандаш, лист бумаги и начал рисовать. Очертания, линии, структуры — всё, что видел внутри этого «сгустка».

— Посмотрите внимательнее, Элиас. Вот структура. Обратите внимание на оттенки, — я кивнул на Николь.

Вандерли уставился на рисунок, потом снова на ауру пациентки. И снова на рисунок.

— Я не различаю никаких оттенков, — признался он. — Как вы это видите?

— Просто вижу, — пожал плечами я.

Мы оба смотрели на рисунок, пытаясь понять, что именно завязано в этот узел. И вдруг Вандерли сорвался с места и бросился к книжному шкафу. Начал лихорадочно рыться на полках, отбрасывая книги в сторону.

Наконец он нашёл толстенный фолиант в кожаном переплёте. Пробежался пальцем по содержанию, перелистнул на нужную страницу и победно воскликнул:

— Вот оно!

Я подошёл к нему. Рисунок на странице изображал усреднённую схему ауры человека, но во всех деталях. И в том месте, где у Николь находился узел, на картинке был нарисован какой-то отросток.

— Что это? — спросил я.

— Это встречается невероятно редко. Обладатели этого редчайшего феномена — люди с уникальным даром. Рождаются раз в несколько поколений.

— Что за дар? — уточнил я.

— Выяснить прямо сейчас мы не можем. Для этого нужно распутать узел, — пояснил Элиас.

Маркиз де Мариньи подался вперёд.

— Так вы сможете помочь моей дочери? — спросил он.

Вандерли покачал головой.

— Нет. Максимум, что мы можем сделать — удалить этот узел. Но тогда она умрёт. А если не удалять, то со временем её «проклятье» только усилится. К ней не то что прикасаться нельзя будет — стоять слишком близко уже станет опасно.

Маркиза заплакала. Муж обнял её, сам едва сдерживая эмоции.

Но Николь не огорчилась. Она даже не дрогнула, лишь снова посмотрела на меня с надеждой.

Я лихорадочно думал.

Распутать узел… Моих способностей на это не хватит. Я мог бы обрезать его и срастить ауру напрямую — да, девушка будет жить, и «проклятье» исчезнет. Но при этом она лишится уникального дара.

Слишком радикальный способ, который можно использовать лишь в крайнем случае. А распутать этот узел с помощью Пустоты я не смогу — только обратить в ничто.

«Кто тебе сказал, смертный? Подобными навыками ты сможешь овладеть только ближе к пятому рангу», — раздался в голове голос Рагнара.

«Ты что, наблюдаешь за мной?» — удивился я.

«Почему нет? Ты был так взволнован, я почувствовал и решил, вдруг что-то случилось с моим сосудом… Тебе понравилась эта девица?» — с усмешкой спросил Рагнар.

«Она красивая», — признался я.

«По мне, так самая обычная смертная женщина. Но я мало что понимаю в людской красоте. И ты не сможешь ей помочь на текущем уровне развития».

«Разве такое вообще можно сделать при помощи Пустоты? Она же уничтожает всё, чего касается», — мысленно спросил я.

«Но ты ведь живой, несмотря на то что окутывал себя Пустотой. Если хочешь помочь, тебе предстоит научиться материализовывать Пустоту. Не полностью, этому ты будешь учиться значительно позже, но на уровне ауры. Тогда сможешь просунуть Пустоту между каналами и вытолкнуть их из петли. Вместе с тем отростком, который они затянули», — объяснил Рагнар.

«Я ведь уже освоил два навыка, которые изучают после четвёртого ранга. Значит, смогу научиться и этому», — твёрдо заявил я.

Рагнар усмехнулся.

«Можем попробовать. Но Пустота сожрёт тебя, если не справишься. И я думаю, тебе нужна сильная мотивация… Поэтому, если хочешь научиться, тебе стоит заниматься этим в городе. Чтобы понимал: любая ошибка может стоить жизни парочке кварталов», — он сухо рассмеялся.

Я понимал, что Рагнар пытается ускорить своё пришествие в этот мир, делая меня сильнее раньше положенного срока. Но я также понимал, что эта сила и опыт дадут мне преимущество, когда придёт время.

И, кроме того, я поймал себя на мысли, что не хочу, чтобы встреча с этой девушкой стала последней. Мне хотелось увидеть Николь снова. И не раз.

«Согласен», — ответил я Рагнару.

«Как скажешь, мой Аколит, я только за…»

— Ваше сиятельство, я готов взяться за лечение вашей дочери, — я повернулся к маркизу.