Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 5 (страница 18)

Граф окинул зал с видом хозяина. Его глаза остановились на мне — на секунду, не дольше. Потом он улыбнулся и направился к Бауму.

— Мирон Сергеевич! Благодарю за приглашение.

— Рад видеть, Тимур Евгеньевич! — Баум расплылся в радушной улыбке.

Они с Белозёровым и его вассалами перекинулись парой фраз, а затем Баум весьма настойчиво подвёл его ко мне.

— Позвольте представить вам графа Сереброва. Думаю, вы наслышаны друг о друге.

— О, конечно! Граф Серебров, какая честь. Много слышал о вас, — Белозёров протянул руку.

Я пожал. Хватка графа оказалась крепкой, уверенной. Несколько мгновений мы стискивали ладони друг друга, глядя при этом в глаза. Совсем не дружеское рукопожатие.

— Взаимно, граф Белозёров. Ваша репутация вас опережает, — произнёс я.

— Надеюсь, в хорошем смысле? — он улыбнулся.

— В разных.

Он искренне рассмеялся.

— Люблю прямых людей! Редкость в наше время. Позвольте представить моих вассалов — барон Карташов и… с бароном Ельцовым, я слышал, вы уже знакомы.

Они оба коротко поклонились. Карташов улыбался так, будто мы с ним лучшие друзья, а вот Ельцов, наоборот, не скрывал неприязни. Он пробурчал что-то вроде «жажда замучила» и поспешил убраться к столу с напитками.

Мирон Сергеевич тоже удалился, встречать очередных гостей. Карташов, не переставая улыбаться, сделал шаг в сторону, будто пытаясь зайти мне за спину, и что-то поправил за пазухой. Нож готовит? Выглядит именно так.

Старые привычки, должно быть. Вася и Ефим не зря рассказывали, что Карташов связан с криминалом, а в молодости якобы даже сам занимался уличными грабежами. Не ради денег, само собой. Молодой барон просто так развлекался.

— Слышал, у вас хорошо идёт эликсирный бизнес. «Бодрец» — отличный продукт, мои люди пробовали. Говорят, действительно бодрит, — продолжил Тимур Евгеньевич.

— Попробуйте сами, ваше сиятельство. Он и правда очень бодрит, — заметил я.

— Предпочитаю более изысканные напитки. Кажется, у вас ещё есть клиника в Новосибирске? — в глазах Белозёрова мелькнули недобрые искры.

— Вы же прекрасно знаете, что есть. И она, в отличие от некоторых других больниц, в том числе столичных, работает по закону.

Белозёров и бровью не повёл.

— Законы — вещь гибкая, граф. Особенно в нашем деле. Целительство — это ведь не только призвание, но и бизнес. А бизнес требует… умения маневрировать.

— Вы правы. К сожалению, не все это понимают. Пытаются давить там, где это бесполезно, и рискуют проиграть из-за неумения вовремя остановиться, — парировал я.

Граф Белозёров усмехнулся и едва заметно кивнул, как бы признавая мой удачный выпад.

— Какие громкие слова. Вы молоды, граф Серебров. С возрастом поймёте, что мир устроен сложнее, чем кажется.

— Возможно. А возможно, я просто не готов воровать у государства и прикрываться красивыми словами, — невозмутимо ответил я.

Вокруг нас образовался островок тишины — ближайшие гости прислушивались к разговору, хотя делали вид, что заняты своими делами.

Белозёров на полшага приблизился ко мне.

— Послушайте совета старшего, граф… Вы талантливый человек, это видно. Но талант нужно направлять в правильное русло. Зачем создавать другим проблемы? Работайте как все — и у вашего рода всё будет хорошо.

Я выдержал его взгляд и тихо ответил:

— Прекратите воровать — и конкретно эти проблемы исчезнут.

Секунду мы смотрели друг на друга. Потом Белозёров отступил и снова улыбнулся — но теперь в его глазах мелькнуло что-то холодное.

— Что ж, каждый сам выбирает свой путь. Надеюсь, вы не пожалеете о своём выборе, граф.

— Пока не жалею.

— Приятного вечера. Уверен, мы ещё увидимся, — Тимур Евгеньевич кивнул и отошёл к другим гостям.

Карташов, задумчиво цокнул языком и спросил:

— Юрий Дмитриевич, а вы знаете, когда в Санкт-Петербурге начинаются белые ночи?

— В середине июня, если не ошибаюсь.

— Да-да, всё верно… А до этого времени ночи здесь бывают очень тёмными. Хорошего вечера, — бросив такую прозрачную угрозу, Карташов удалился вслед за сюзереном.

Я взял бокал шампанского с подноса, проходящего официанта и сделал глоток. Руки не дрожали. Хорошо.

— Смело, — раздался голос рядом.

Я обернулся. Ко мне подошёл мужчина лет сорока пяти — невысокий, полноватый, с длинной козлиной бородкой. В отличие от большинства, такой вид бороды ему очень шёл.

— Павел Андреевич Вольский. Заместитель министра торговли,— он протянул руку.

— Граф Юрий Дмитриевич Серебров.

— Простите, я случайно подслушал ваш разговор с Белозёровым. Не многие решаются говорить с ним так прямо.

— Я не из пугливых, — пожал плечами я.

Вольский усмехнулся.

— Это заметно. Мирон Сергеевич много о вас рассказывал. Говорит, вы человек слова.

— Приятно, что князь обо мне столь лестно отзывается.

— Вы ведь целитель, не так ли? — спросил Павел Андреевич, делая глоток шампанского.

— Да. В прошлом году князь Бархатов лично принимал у меня экзамен на лицензию, — немного хвастанул я и огляделся.

Бархатов тоже должен был явиться на вечер, но пока что я его не видел. А хотелось бы побеседовать лично.

— Это правда, что вы можете лечить то, с чем не справляются другие? — Вольский понизил голос.

— Зависит от случая. Но вы правы, у меня есть некоторые особенности дара, — ответил я.

Вольский помолчал, залпом допил шампанское, а затем произнёс:

— Моя жена тяжело больна. Хроническое заболевание печени. Мы обращались к лучшим целителям столицы, даже из Европы приглашали специалистов. Никто не смог помочь. Нам сказали, что можно поддерживать её здоровье эликсирами, замедлять процесс. Но вылечить полностью… — он покачал головой.

— Что именно за болезнь? — уточнил я.

— Цирроз печени. Там ещё и какие-то осложнения в последнее время… Супруга уже смирилась. Но я не хочу, поэтому ищу любые возможности, — замминистра посмотрел мне прямо в глаза.

Я задумался. Цирроз печени — действительно сложный случай. Он часто протекает бессимптомно в первое время, а затем, когда часть печени уже заменена рубцовой тканью, становится слишком поздно. Вольский прав — эликсиры здесь не помогут.

Не уверен, что и я смогу помочь. Но с помощью ауральной хирургии — возможно, найду способ.

— Я мог бы осмотреть вашу супругу. Обещать ничего не буду, всё зависит от того, как далеко зашла болезнь, — сказал я.

— Буду очень признателен даже за осмотр. Приезжайте ко мне, поместье находится недалеко от города, — Вольский протянул мне визитку.

— Хорошо, ваше сиятельство. Позвоню завтра, договоримся о дате, — я убрал визитку в карман.

— Спасибо, граф. Даже если ничего не выйдет — я всё равно буду у вас в долгу. Помогу советом и делом, если потребуется, — Павел Андреевич бросил красноречивый взгляд в сторону Белозёрова.

— Для меня честь помочь, — вежливо ответил я.

Вольский кивнул и отошёл к другим гостям. Я остался у окна, глядя на ночной Петербург.