Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 5 (страница 19)
Замминистра торговли. Если удастся вылечить его жену — он будет обязан мне лично. Такой союзник в столице дорогого стоит.
Но я думал не только о политике. Женщина страдает, её муж в отчаянии. Если я могу помочь — почему бы и нет?
Иногда хорошие дела и выгода идут рука об руку. И это прекрасно.
Около десяти вечера ко мне подошёл слуга и прошептал на ухо.
— Ваше сиятельство, князь Бархатов просит вас пройти в малую гостиную на приватный разговор.
О, надо же. Оказывается, патриарх всё-таки здесь. И тоже хочет со мной побеседовать — причём приватно.
Я кивнул и последовал за слугой.
Малая гостиная оказалась уютной комнатой с камином и несколькими креслами. Когда я вошёл, там уже сидели двое: сам Бархатов и — какая неожиданность — граф Белозёров.
Князь Бархатов выглядел точно так же, каким я его помнил. Старик с длинной седой бородой, гордой осанкой и добродушным лицом. Голубые глаза смотрели ласково, на лице при виде меня возникла приветливая улыбка.
Но я знал, что за этой внешностью скрывается. На съезде я видел, как быстро исчезает его добродушие, когда ему перечат.
— А, граф Серебров! Проходите, проходите. Присаживайтесь, — Михаил Андреевич указал на свободное кресло.
— Рад видеть, ваша светлость, — отозвался я и сел в кресло напротив Белозёрова. Тот смотрел на меня с лёгкой усмешкой.
Бархатов по очереди взглянул на нас обоих, сложил пальцы домиком и произнёс:
— Ну что ж, господа. Давайте поговорим начистоту.
— О чём, ваша светлость? — невинно поинтересовался Белозёров.
Улыбку будто стёрли с лица патриарха.
— Бросьте притворяться, Тимур Евгеньевич. Вы прекрасно знаете, о чём. Я знаю о вашем конфликте и знаю о проблеме с субсидиями. Мне это не нравится.
— Ваша светлость, уверяю, не происходит ничего такого, что было бы достойно вашего внимания, — Белозёров, не стесняясь, лебезил перед Бархатовым.
— Гильдия не любит скандалов. Мы — уважаемая организация, нам доверяют миллионы людей. И когда двое целителей начинают грызться между собой — это бьёт по репутации всех нас.
— Ваша светлость, с моей стороны не было никаких провокаций. Мы только хотели помочь молодому коллеге освоиться в профессии. Объяснить, как работает система. Если он понял это неправильно… — Тимур Евгеньевич развёл руками.
— Я понял всё правильно. Ваши люди предложили мне воровать государственные деньги. Я отказался. После этого вы начали устраивать моему роду проблемы, — открыто заявил я.
— Вот видите? Громкие слова и никаких доказательств. Молодость, горячая кровь… — Белозёров покачал головой.
— Кое-какие доказательства у меня есть, — улыбнулся я.
Это был блеф, но Тимур Евгеньевич всё равно напрягся.
Патриарх поднял руку и сказал:
— Хватит. Я не собираюсь выяснять, кто прав, кто виноват. Меня интересует только одно: чтобы это прекратилось. С вопросом субсидий я разберусь тихо, без шума, чтобы не выносить мусор из дома. Вам, Тимур, не стоит лезть в дела Юрия.
— Конечно, ваша светлость, как скажете. Я никогда не желал ссориться с графом Серебровым, — Белозёров склонил голову.
— Я тоже за мир. Но если меня будут бить — ударю в ответ, — произнёс я.
Бархатов нахмурился.
— Вы при мне угрожаете своему коллеге?
— Не я начал конфликт. И не собираюсь терпеть нападки молча, — ответил я.
Повисла тишина. Белозёров смотрел на меня с плохо скрытым торжеством — явно считал, что я только что совершил ошибку.
Патриарх хмыкнул и откинулся в кресле.
— Тимур Евгеньевич, надеюсь, вы меня услышали. Будьте добры, оставьте нас с графом Серебровым наедине, — сказал он, не спуская с меня взгляда.
Белозёров встал и поклонился.
— Конечно, ваша светлость.
Он вышел, бросив на меня напоследок многозначительный взгляд.
Когда дверь закрылась, Бархатов долго молчал, глядя на меня.
— Вы храбрый молодой человек, — сказал он, наконец.
— Спасибо, ваша светлость.
— Порой излишняя храбрость может стать причиной больших неприятностей. Послушайте меня внимательно, граф! Я не потерплю ещё одной войны между целителями. После истории с Мессингами и Измайловыми репутация Гильдии и так пострадала. Люди шепчутся, что мы не можем навести порядок в собственных рядах.
— Эту войну начал не я.
— Мне всё равно, кто её начал. Пролилось много крови, и я уверен, что можно было обойтись без этого. Всегда есть место для компромисса, — жёстким тоном произнёс Михаил Андреевич.
— Тогда поговорите с Белозёровым. Я не начинал войны первым — ни тогда, ни сейчас, — ответил я, глядя патриарху в глаза.
Бархатов прищурился.
— Вы отказались от моего предложения на съезде. Я предлагал вам защиту, место под крылом сильного рода. Вы отказались. Помните?
— Помню.
— Если бы вы согласились тогда, всё сложилось бы иначе. И поверьте, мало кто решился бы на вас давить, — заметил князь.
Ох, неужели опять? Похоже, патриарх не отказался от идеи сделать меня своим вассалом.
— Всё сложилось, как сложилось. Я ни о чём не жалею. После войны мой род стал сильнее, — ответил я.
— Не всякая война заканчивается победой. И даже в случае победы можно получить такой ущерб, что никогда не получится восстановится, — сказал Бархатов и встал.
Я тоже поднялся.
— Имейте в виду, граф Серебров: я слежу за ситуацией.
— Очень надеюсь, ваша светлость, — кивнул я.
Он направился к двери, но у порога остановился.
— Кстати. Тимур Евгеньевич — давний член Гильдии целителей. Уважаемый человек. Многие ему обязаны. Имейте это в виду, когда будете планировать свои… ответные действия, — добавил Бархатов и вышел.
Я остался один в комнате.
Что ж, картина прояснилась. Бархатов знает о конфликте, но занимать чью-то сторону не собирается. При этом Белозёров явно имеет в Гильдии лучшую репутацию, чем я. Старые связи, старые долги.
Придётся быть очень осторожным.
Лев Бачурин вертел в руках конверт.
Обычный белый конверт без обратного адреса. Внутри — один лист бумаги с коротким деловым текстом.
«Уважаемый господин Бачурин! Ваши таланты заслуживают лучшего применения. Мы готовы предложить вам тройной оклад и собственную лабораторию с полным финансированием. Никаких ограничений в исследованиях. Если заинтересованы — позвоните по указанному номеру. С уважением, достойный наниматель».
Лев перечитал письмо трижды. Потом встал и пошёл к Дмитрию.
Тот сидел в кабинете, разбирая бумаги. Увидев Льва, поднял голову.