Александр Майерс – Лекарь из Пустоты. Книга 12 (страница 14)

Пётр Алексеевич приподнял бровь.

— Я рассчитываю, что все здесь честны передо мной и самими собой. Говорите, Тихон Аркадьевич.

— Я не могу назвать ни одно из имён, — Жилин обвёл кандидатов рукой. — Потому что, по моему разумению, никто из них не достоин стать князем Новосибирским.

Кто-то ахнул, кто-то возмущённо вскрикнул. Великие князья неодобрительно зашумели.

Император поднял руку, и шум мгновенно оборвался.

— Продолжайте, барон.

— Если будет на то ваша воля, я хотел бы предложить своего кандидата, — сказал Жилин. — А если это невозможно — прошу позволения воздержаться от голосования.

Пётр Алексеевич некоторое время молча разглядывал старика, а затем спросил:

— Тихон Аркадьевич, вы понимаете, что делаете? Вы только что оскорбили всех кандидатов разом. А за каждым из них стоит великий князь, чьё покровительство они получили. Вы навлекаете на себя гнев весьма могущественных людей, барон. Не боитесь?

Жилин усмехнулся и ответил:

— Мой род угасает, Ваше Величество. У меня нет детей, и уже не будет — я обращался к лучшим лекарям империи, и ни один не смог помочь. Род Жилиных исчезнет после моей смерти, поэтому мне нечего терять и нечего бояться. Если не я скажу правду — то, кто?

Тишина в зале стала абсолютной.

Император задумчиво провёл пальцами по бороде и медленно кивнул.

— Выкладывайте вашу правду, барон.

И он властным жестом пригласил Жилина встать рядом со своим троном. По залу пронёсся вздох. Такой чести удостаивались единицы.

Жилин, тяжело опираясь на трость, поднялся на подиум и встал по правую руку от государя.

— Ваше Величество. Господа. Я говорю не с чужих слов и не по слухам. У меня есть документы, и Пётр Алексеевич с ними уже ознакомился.

Император кивнул, подтверждая его слова. Как любопытно, похоже, что выступление Жилина — это не такой уж экспромт, как могло показаться.

— Я расскажу о том, что делали кандидаты для того, чтобы получить должность князя Новосибирского. И увы, мне придётся перечислить крайне неприятные вещи. А если кто-то посчитает, что я лгу — он может обратиться в канцелярию Его Величества и получить доказательства. Разумеется, с дозволения его величества. Начнём с графа Вяземского, — Тихон Аркадьевич посмотрел на него.

Игорь Николаевич привстал и открыл рот, но тут же сел, поймав на себе обжигающий взгляд государя.

— Подрыв склада рода Чагиных с целью обвинить в теракте графа Кутайсова и уничтожить его репутацию. Инсценировка похищения сына барона Соболева. Спектакль, разыгранный для того, чтобы получить голос Соболева, — произнёс Жилин.

— Не может быть! Он… спас моего сына! — растерянно воскликнул барон.

— Нет. И, как я сказал, тому есть доказательства, — покачал головой Жилин.

Соболев, сидевший поодаль слева, бросил на меня взгляд. Я лишь пожал плечами — мол, я же говорил, а вы не верили.

Тихон Аркадьевич тем временем продолжил:

— И, наконец, самое отвратительное среди интриг графа Вяземского — попытка массового отравления детей в гимназии имени барона Столетова. План провалился лишь потому, что ему кое-кто помешал. Но сам замысел задокументирован — есть показания непосредственного исполнителя, помощника графа Вяземского по имени Прохор. И это я ещё не стал упоминать попытки очернить репутацию рода Серебровых и рода Строговых, после того, как они отказались голосовать за Вяземского.

Игорь Николаевич обмяк в кресле и, кажется, едва не потерял сознание. Великий князь Корсаков тяжело вздохнул, глядя прямо перед собой. Да уж, его репутация тоже окажется испачкана благодаря всему этому.

Жилин кашлянул и произнёс:

— Теперь граф Мамонтов. Систематический подкуп дворянских родов. Льготные кредиты, инвестиции, прямые взятки в обмен на голоса. Но главное это то, что случилось совсем недавно — скупка долговых расписок двенадцати родов через банк великого князя Блинова и сеть подставных фондов. Расчёт был прост: довести рода до края разорения, а затем «спасти» в обмен на покорность.

По залу прокатился глухой ропот. Несколько глав родов повернулись к Мамонтову, и во взглядах их не было ничего хорошего.

— Граф Реммер и барон Тучков… Про них вы и так уже знаете, что они хотели продать голоса, и предлагали их всем подряд, набивая цену, и меняли сторону всякий раз, когда предлагали больше. Документы прилагаются… Ах да, стоит упомянуть, что граф Реммер пытался совершить покушение на барона Тучкова, но наёмник был вовремя задержан, — добавил Жилин и слегка усмехнулся.

Ропот в зале стал громче. Реммер покачал головой, а Тучков только поморщился. Полагаю, он прекрасно знал о покушении, но предпочёл закрыть на это глаза — прибыль от продажи голосов стала ему интереснее, чем месть.

— Продолжим. Барон Грязнов, ныне скрывающийся от правосудия, покушался на жизнь дочери графа Зотова. Он нанял тёмного колдуна, чтобы тот наложил проклятие на ребёнка, — сказал Тихон Аркадьевич.

— Это правда, — кивнул Зотов.

Жилин продолжал перечислять все грехи кандидатов, маленькие и большие. А когда закончил, то снова откашлялся и обвёл зал взглядом.

— Такова правда, Ваше Величество. Я не могу отдать голос ни за одного из предоставленных нам кандидатов… Разве что граф Кутайсов проявил себя достойно. Однако есть в Новосибирске человек, который, как мне кажется, сделал для города гораздо больше. Граф Серебров, — произнёс Тихон Аркадьевич.

Десятки взглядов вонзились в меня со всех сторон. А я не знал, как реагировать. Ожидал чего угодно, но не того, что моё имя будет звучать сегодня в тронном зале в таком контексте.

— Граф Серебров, даже не будучи кандидатом, сделал очень много для того, чтобы обеспечить покой и порядок в нашем княжестве. Барон Зотов, скажите, кто снял проклятие с вашей дочери? — повернулся к нему Жилин.

Константин Андреевич не стал юлить. Поднялся, повернулся к залу и честно ответил:

— Её спас граф Серебров. И он же помог обнаружить колдуна, который проводил ритуал. И, прошу заметить, не взял с меня ни рубля.

Жилин повернулся к следующему:

— Барон Тучков, вам известно, что покушение на вашу жизнь было предотвращено людьми графа Сереброва? Отряд СБИ подъехал чуть позже, и мог не успеть.

Тучков побелел и тихо проговорил:

— Я… нет. Я не знал.

— Теперь знаете, — спокойно сказал старик. — Господа, а помните дефицит нулевой воды? Эту проблему тоже уладил граф Серебров. Его служба безопасности пресекала распространение грязных слухов о многих из вас, в том числе о некоторых кандидатах, чтобы избежать конфликтов и защитить вашу репутацию. Я уж не говорю о нападении китайской триады! Кто пришёл на помощь? Гвардия рода Серебровых и их союзники! — Жилин стукнул тростью об пол.

— Так и есть! — выкрикнул кто-то из зала.

— Гвардия Серебровых защищала наши улицы от наёмников!

— Тишина! Позвольте его благородию закончить, — велел император.

Тихон Аркадьевич кивнул и произнёс:

— Кроме того, по моим сведениям, к спасению тех двенадцати родов от долговой ямы тоже имеет отношение граф Серебров. Это он создал тот самый анонимный благотворительный фонд. Доказательств у меня нет, но кто ещё в Новосибирске стал бы тратить состояние на спасение чужих родов, не требуя за это ничего? Я не знаю таких людей.

Зал молчал. Я старался сохранять невозмутимость, хотя внутри всё клокотало от смеси эмоций.

Вот это да. Служба безопасности рода Жилиных, оказывается, тоже умеет работать. Конечно, я не сильно-то скрывался, но не думал, что всё это станет достоянием общественности, да ещё и в такой обстановке.

Жилин повернулся к императору и низко поклонился.

— Ваше императорское Величество. Я прошу вас назначить князем Новосибирским графа Юрия Дмитриевича Сереброва. Человека, который защищал наш город, ничего не требуя взамен!

Зал взорвался.

— Это неслыханно! — рявкнул великий князь Корсаков. — Он даже не выдвигался!

— Это нарушение всех правил! — поддержал его Блинов.

Кандидаты тоже зашумели — Мамонтов яростно размахивал кулаком, Вяземский что-то орал, тыча в меня пальцем.

Император подождал немного и поднял руку. Но шум не стих.

Тогда Пётр Алексеевич встал, и вот тут мгновенно воцарилась тишина. Великие князья замолчали на полуслове, Мамонтов мгновенно опустился на стул.

— Правила здесь устанавливаю я, — произнёс государь. — И, если я сочту нужным, я их изменю. Кто-то желает возразить?

Никто не пожелал.

Император обвёл взглядом собравшихся и спросил:

— Есть ли здесь ещё кто-нибудь, кто поддержит кандидатуру Юрия Дмитриевича Сереброва на пост князя Новосибирского? Поднимите руку.

Гордей Васильевич без малейшего колебания поднял руку и обвёл зал вызывающим взглядом. Следом поднял руку барон Жилин.