Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 8)
Пока что рано пытаться им воспользоваться. Этот козырь был последним аргументом. Его предъявление либо мгновенно вознесёт меня на вершину, либо так же мгновенно уничтожит.
Островский и ему подобные никогда не допустят, чтобы кто-то предъявил права на пустующий трон.
Но если придётся… Если они и дальше будут закрывать глаза, отмахиваться, играть в свои игры, пока мир рушится… Тогда у меня не останется выбора.
Совет Высших либо прислушается ко мне, либо склонится передо мной.
Я убрал руку от кармана и посмотрел в окно на мелькающие фонари. Впереди была встреча с Охотниковым. Новая битва. И я был готов к ней. Как и ко всему, что могла приготовить мне блистательная и смертельно опасная столица.
Расколотые земли
Корабль остановился, словно наткнувшись на невидимую стену.
Зубр стоял на носу, вцепившись руками в скрипящие перила, и смотрел вперёд. Туда, куда их привело слепое повиновение воле Мортакса.
Впереди лежал остров. Вернее, то, что от него осталось. Это был не клочок суши, а гниющая, дымящаяся рана в самой реальности. Воздух над ним колыхался, как над раскалёнными углями, но вместо тепла от него веяло леденящим, противоестественным холодом, пробивавшим до костей.
И в центре этого кошмара бушевала аномалия.
Николай Зубарев видел за свою жизнь многое. Но то, что кружило сейчас в сердце острова, не поддавалось описанию. Его разум отказывался складывать картину в целое, выхватывая лишь детали, каждая из которых была чистым безумием.
Это был гигантский смерч, чьё тело сплеталось из спиралей малинового, белого и синего пламени. Внутри этого огненного вихря крутились, сверкая, тысячи острых осколков — чистого, расплавленного и вновь застывшего в причудливых формах металла.
Лезвия, шипы, крючья, спицы — всё это вращалось с такой скоростью, что превращалось в сплошной сияющий и ревущий вихрь.
Воздух вокруг аномалии гудел на десятки разных ладов — от высокого воя до низкого гула, исходившего, казалось, из самых недр земли. Время от времени из основания торнадо вырывались снопы искр, которые, долетая до воды, не гасли, а продолжали гореть синими холодными пятнами.
Магическое давление било оттуда осязаемыми волнами. Даже на таком расстоянии Зубарев чувствовал, как по его телу бегают мурашки, а в жилах, где уже текла не только кровь, но и тёмная энергия Мортакса, что-то тревожно отзывалось.
«Вот она. Сила. Древняя, дикая, неукротимая. Совершенный хаос. Огонь, Воздух, Металл — три стихии, сплетённые воедино. Сильнейшая аномалия Расколотых земель».
Голос в голове звучал не как обычно — насмешливо или приказно. В нём слышалось что-то вроде… благоговения. Жажды. Это пугало больше, чем крики и угрозы.
— Ты шутишь? — хрипло пробормотал Зубр, не в силах оторвать взгляд от бушующего вдали ада. — Я только приближусь, и меня сначала разорвёт на куски, а потом испепелит.
«Шутишь? Шутки — для слабых. Для тех, кто сомневается. Ты будешь приближаться. Войдёшь в эпицентр. И впитаешь эту силу. Она переплавит твою плоть, усилит нашу связь и откроет врата для нового легиона слуг. Гораздо сильнее тех, что есть у тебя сейчас».
— Я не войду туда, — скрипя зубами, сказал Зубр, но даже собственный голос показался ему жалким, лишённым воли. — Это самоубийство.
Острая боль пронзила висок, будто в него вонзили кинжал. Николай охнул, схватившись за голову. Картина перед глазами поплыла.
«У тебя есть выбор, смертный. Войти в сияние и обрести мощь. Или позволить мне выжечь твой разум здесь и сейчас и повести твоё тело как куклу. Решай. Я устал от твоего нытья».
Выбора не было. И они оба это знали. Всё, что оставалось — это сохранить хотя бы видимость собственного решения. Последнюю крупицу гордости.
— Ладно, — выдавил Зубр, выпрямляясь.
Спуск на воду дался с трудом. Небольшая шлюпка покачивалась на чёрных высоких волнах. Море здесь не бушевало, но было беспокойным, будто вскипало от близости магической чумы.
Крыс и Паук молча наблюдали с борта. В их глазах не было ни жалости, ни страха. Лишь пустое ожидание. Они уже стали больше монстрами, чем людьми.
Зубр поймал себя на мысли, что завидует им. Им не надо было бороться с голосом в голове. Они просто подчинялись.
«Греби. Я буду подпитывать тебя. Защищать, насколько это возможно. Но основное давление придётся принять тебе. Твоё тело должно привыкнуть. Должно начать трансформацию».
Зубр взял вёсла. Дерево было шершавым и холодным. Он оттолкнулся от борта корабля, и сразу же почувствовал, как на него обрушивается вся тяжесть того магического урагана. Воздух стал густым, как кисель. Грести было мучительно.
Аномалия приближалась. Теперь Зубарев видел её во всём ужасающем величии. Столб огня и металла уходил высоко в свинцовые тучи, будто поддерживая небо. Рёв был оглушительным. В ушах звенело, а в груди что-то тяжело и глухо стучало в такт пульсации смерча.
Первая атака пришла неожиданно. Раздался свист, и Зубр инстинктивно пригнулся.
Что-то блеснуло в воздухе и с хрустом вонзилось в борт шлюпки. Осколок металла, похожий на обломок сабли, раскалённый докрасна. Дерево вокруг него обуглилось и задымилось. Через секунду из торнадо вылетела вихревая струя, усеянная мелкими, острыми как иглы, брызгами расплавленного металла. Они прошили воздух, и несколько из них впились в дно лодки, в плечо и руку Зубра.
Боль была яркой, как солнце. Он вскрикнул. Но это была не просто физическая боль. Каждая искра, каждый осколок нёс в себе частичку хаоса аномалии. Они жгли не только плоть, но и сознание, вносили сумбур, вспышки бессмысленных образов — летящие города, умирающие звёзды, крики на неизвестном языке.
«Не останавливайся! Греби!»
Внутри что-то шевельнулось. По жилам пробежал отвратительный холод. Сила Мортакса. Она зацементировала боль, отодвинула её на второй план, заставила мышцы двигаться снова. Зубр, стиснув зубы, махнул вёслами. Лодка дёрнулась вперёд.
Но аномалия защищалась. Это было не разумное существо, а слепая, яростная сила, но её инстинкт самосохранения был очевиден. Чем ближе он подплывал, тем чаще на него обрушивались атаки.
Воздух сгустился до состояния стены. Лодка будто упёрлась в желе. Грести стало невозможно. Вёсла гнулись, трещали. А потом на Зубра накатила волна обжигающего воздуха. Кожа на лице и руках покраснела, дыхание перехватило, глаза вспыхнули от боли.
Из основания торнадо вырвался сноп пламени ослепительно-белого цвета. Он, словно живой, извивающийся змей, метнулся прямо к шлюпке. Зубр увидел его, но сделать ничего не успел.
Удар был страшной силы. Белое пламя ударило в лодку, и та не загорелась, а просто… рассыпалась. Металлические скобы расплавились и испарились в одно мгновение.
Зубарев даже крикнуть не успел, как оказался в ледяной, бушующей воде.
Холод обжёг его сильнее, чем огонь. В лёгкие хлынула солёная вода. Зубр барахтался, выныривал, кашлял, отчаянно хватая ртом воздух.
Волны швыряли его, как щепку. Сила Мортакса внутри него сопротивлялась, пыталась удержать на плаву, но давление аномалии было слишком велико. Оно давило на его магическую сущность, пытаясь разорвать связь между духом и телом.
«Плыви! К берегу!» — голос в голове ревел, но звучал приглушённо, будто из-за толстого стекла.
— Заткнись… — прохрипел Зубр.
Он был уже недалеко от острова. Видел чёрные, заострённые скалы, похожие на клыки чудовища. Но между ним и спасением было ещё метров пятьдесят кипящей от магии воды.
— Не могу… нет сил…
И тогда пришла вторая атака. Что-то твёрдое, острое и невероятно быстрое. Николай даже не успел увидеть, что это. Просто почувствовал страшный удар в живот, ниже рёбер, и оглушительную боль, разлившуюся по всему телу.
Он замер, широко раскрыв глаза от непонимания. Посмотрел вниз.
Из тела, пронзив его насквозь, торчал металлический прут с кулак толщиной. Вода вокруг мгновенно окрасилась в тёмно-багровый цвет.
Боль была настолько всепоглощающей, что на секунду даже заглушила голос Мортакса. Зубр перестал барахтаться. Просто повис на этом жутком штыре, чувствуя, как из него вытекает жизнь.
«Всё. Конец. Вот так я и умру. Захлебнусь, насаженный на кол».
И с этой мыслью пришло неожиданное, почти блаженное облегчение.
Больше не надо бороться. Не надо слушать этот голос. Не надо вести этих несчастных уродов на убой. Не надо мстить Градову, который, по большому счёту, просто оказался сильнее и умнее. Не надо быть марионеткой в руках существа, которое хочет уничтожить весь мир.
«Да и плевать, — подумал Зубр, и в этой мысли не было даже злости. — Лучше сдохну. И пусть ты, Мортакс, попробуешь вылезти из моего тела на такой глубине, под этим давлением, в этой ледяной воде. Попробуй, сука. Может, и тебя там прихлопнет».
Он перестал сопротивляться. Расслабил мышцы. Позволил тяжести своего тела и металлического кола потянуть его вниз. Тёмная, холодная вода сомкнулась над его головой.
«НЕТ!»
Голос в голове взревел так, что казалось, череп треснет. По телу Зубра прокатилась волна мучительной, выворачивающей наизнанку боли. Хуже, чем от раны.
Но Николаю было плевать. Он смотрел вверх, на бледный лунный свет, пробивающийся сквозь толщу воды, и думал о простых вещах. О том, каким ярким было солнце в детстве, когда он гонял с мальчишками по окраинам Владивостока. О запахе тёплого хлеба из пекарни. О первом поцелуе с соседской девчонкой.