Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 10)

— В последнее время там наметился раскол. Великие князья всегда спорили между собой, пытаясь урвать чуть больше власти или просто чтобы насолить друг другу. Но сейчас… всё стало ещё хуже. Словно кто-то тайком подливает масла в огонь.

— Князь Островский, — произнёс я, и это был не вопрос.

Охотников бросил на меня быстрый, оценивающий взгляд.

— Возможно. Его влияние растёт, и растёт не просто так. У него есть план. И вы, барон, в этот план вписаны как досадная помеха, которую нужно убрать. Он ведь неспроста протащил Игнатьева на пост директора Дворянского ведомства в Приамурье.

— Я понимаю. Но именно поэтому я и здесь. Чтобы переломить ситуацию. Если Совет Высших признает угрозу приоритетом, все игры Островского мгновенно потеряют вес. Он не сможет саботировать оборону региона, если на это будет воля всего Совета.

— «Если», — горько усмехнулся Охотников. — Огромное, жирное «если». Вы думаете, они поверят вам на слово? Какому-то барону с окраины страны, который, по мнению многих, уже получил слишком много? Для них вы — выскочка, который ещё и учит их, как спасать империю.

— Тогда пусть они посмотрят на доказательства, — не сдавался я. — На отчёты о потерях, на карты разломов, активность которых выросла в десятки раз!

— Они посмотрят на это и скажут: «Усильте гарнизоны. Выделим немного денег. Разберитесь сами». А Островский добавит: «И заодно разберитесь с этим паникёром-бароном, который сеет смуту», — Василий Михайлович покачал головой. — Вы не понимаете, барон. Политика — сложное дело. Иногда спасать империю мешают те, кто сидит в её самом сердце.

В камине затрещало полено, выбросив сноп искр. Князь ошибался, думая, что я ничего не понимаю в большой политике и что описанная им ситуация может меня шокировать. Да, как ни прискорбно, но зачастую именно алчные недальновидные правители становятся причиной краха государств.

Но я не допущу, чтобы подобное случилось здесь.

В то же время я понимал, что князь не просто отнекивается. Он взвешивает риски, и его сомнения были обоснованы.

— Послушайте, — начал я. — Пусть Островский играет в свою игру. Я предлагаю вам сыграть в более важную. Не за власть, а за выживание. Всё, о чём я прошу — дать мне шанс быть услышанным.

Охотников прищурился.

— Что вы предлагаете?

— Помогите мне получить аудиенцию. Островский сделает всё, чтобы моё выступление перед Советом либо не состоялось, либо было высмеяно. Мне нужно встретиться с кем-то ещё из членов Совета. С теми, кто противостоит Островскому и с теми, кто способен мыслить шире сиюминутных выгод.

— Вы просите меня ввязаться в большую игру, барон, — тихо произнёс князь. — Но я — представитель Совета, его слуга, не более того. Моя задача — наблюдать и докладывать, а не формировать коалиции и не бросать вызов таким людям, как Островский. У меня нет таких амбиций. И нет желания заканчивать свои дни в опале где-нибудь в глуши.

— Но вы же видите угрозу? — настаивал я. — Вы же понимаете, что под ударом вскоре может оказаться вся страна?

Князь ответил не сразу. Его взгляд ушёл куда-то вглубь, будто он просчитывал сложнейшую шахматную партию на десять ходов вперёд.

Время тянулось невыносимо долго. Наконец, он перевёл на меня тяжёлый, пронизывающий взгляд.

— Вы действительно верите, что можете их переубедить?

— Стоит попытаться.

Ещё одна пауза. Потом князь медленно, будто против своей воли, кивнул.

— Демоны вас возьми, барон Градов! Вы умеете быть убедительным. Или я просто становлюсь старым и сентиментальным… Ладно. Я не буду лезть в открытую схватку, но могу попробовать договориться о встрече. Не для вас. Для себя. Запрошу консультацию по приамурским делам у одного из членов Совета, и приведу с собой эксперта. То есть вас.

— С кем мы встретимся? — уточнил я.

— Великий князь Александр Дмитриевич Щербатов. Он отвечает за коммуникации, транспорт и, отчасти, логистику армии. Он не воин, но он прагматик. И он не в восторге от растущего влияния Островского, ибо тот постоянно лезет в его вотчину с проектами «развития». Щербатов может вас выслушать. Не факт, что поверит. Но выслушает. А это уже что-то.

— Благодарю, Василий Михайлович. Это больше, чем я мог надеяться, — кивнул я.

— Не благодарите раньше времени, — буркнул Охотников. — Я ещё не договорился. И даже если договорюсь — это будет частная беседа. Не официальное слушание. Не обольщайтесь. А теперь — извините. У меня есть дела. О времени встречи с Щербатовым вам сообщат.

Я встал, поклонился и вышел из кабинета, чувствуя смесь оптимизма и усталости. Каждый шаг в этой паутине давался с невероятным трудом.

Возвращаясь в гостиницу, я мысленно повторял разговор, выискивая слабые места, упущенные возможности. Охотников был осторожным, умным игроком, не желавшим рисковать. Теперь всё зависело от того, удастся ли ему уговорить Щербатова.

В гостинице я поднялся в свой номер, но, открыв дверь, замер на пороге.

В гостиной, в кресле у окна, сидела Анастасия. На ней было новое платье нежно-голубого цвета, волосы были убраны в простую причёску, заколотую брошью с жемчугом. На столе перед ней стоял поднос с недопитым чаем.

— Владимир Александрович, — она тут же встала, её глаза заблестели. — Я вас ждала.

— Анастасия Петровна, — я закрыл за собой дверь. — Всё в порядке? Что-то случилось?

— Наоборот! — она сделала несколько шагов навстречу, не в силах скрыть волнение. — Я сумела договориться о визите!

— Вы про великую княгиню Эристову?

— Именно! Она примет нас у себя в поместье под городом. Сегодня вечером.

— Блестяще, — я искренне улыбнулся, подходя к Насте. — Вы просто умница.

Она слегка покраснела, но не опустила глаз.

— Имя Яровых кое-что значит. И… я упомянула, что нахожусь под вашим покровительством и что речь пойдёт о вопросах безопасности империи. Думаю, это тоже сыграло роль. Любопытство — сильный мотив.

— Вы меня поражаете, Анастасия Петровна. Во сколько мы должны прибыть к княгине?

— В восемь. До её поместья примерно час езды от города. Я уже распорядилась, чтобы нам подготовили экипаж, — ответила Настя.

— Отлично. Кстати, я только что от князя Охотникова. Он тоже пообещал помочь — договориться о встрече с великим князем Щербатовым.

— Видите? — в глазах девушки вспыхнули озорные искорки. — Дело сдвигается с мёртвой точки. У нас всё получится!

«У нас». Это прозвучало неожиданно приятно.

— Спасибо вам, Анастасия. Вы оказались очень ценным союзником.

Её щёки залил ещё более яркий румянец, и она отвернулась к окну, делая вид, что разглядывает улицу.

— Да бросьте… Я просто сделала то, что считала нужным. Мы же в одной лодке.

Да. В одной лодке. И от этого у меня на душе осознания на душе стало непривычно тепло и спокойно.

Вечерний Петербург тонул в сизых сумерках и тумане, окружающим огни фонарей молочными ореолами. Наш экипаж мягко сначала катил по брусчатке, а затем по укатанной грунтовой дороге, ведущей за город.

Анастасия сидела напротив. Она смотрела в окно на мелькающие в темноте огни и очертания деревьев, и её профиль в полумраке кареты казался удивительно прекрасным.

Я смотрел на неё и не мог оторвать взгляда. Не только из-за красоты. Из-за той одновременно нежно-женственной и обжигающей энергии, которую она излучала. Из-за того, как ловко и естественно она вписалась в эту безумную авантюру. Из-за лёгкости, которую она привнесла в мою жизнь.

— Знаете, — начал я, нарушая тишину, — когда я пригласил вас в поездку, я не думал, что вы окажетесь настолько незаменимы.

Она повернула ко мне голову, и в полутьме её глаза казались огромными.

— Вы мне льстите, Владимир Александрович.

— Нет, — возразил я. — Вы добились для нас важной встречи, и сделали это по собственной инициативе. Вы видите цель и идёте к ней, невзирая на препятствия. Это редкое качество. И ещё… — я сделал паузу. — Вы выглядите сегодня потрясающе. Это платье вам очень идёт.

Анастасия замерла, и я её губы тронула смущённая улыбка.

— Вы сегодня необычайно галантны, барон. Столичный воздух, что ли, действует?

— Галантным меня делает исключительно ваше общество.

Мы снова погрузились в тишину, но теперь она была другой. Тёплой, наполненной волнением.

За окном мелькнули огни высокого кованого забора, началась длинная аллея, ведущая к поместью.

И вдруг, совершенно спонтанно я сказал:

— Анастасия, вы не хотите сходить куда-нибудь со мной? Просто так. Не по делам. Например, в театр. Или на прогулку по набережной.

Она резко повернулась ко мне, и в её глазах мелькнуло удивление, растерянность, а затем — та самая решимость, которую я в ней уже успел полюбить.

— Вы… предлагаете мне свидание, Владимир Александрович?

— Да.