Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 11)
Она смотрела на меня ещё несколько секунд, а затем её лицо озарила самая искренняя, самая открытая улыбка, какую я только видел.
— Хорошо, — ответила она. — Я согласна. С большим удовольствием.
И в тот момент, когда карета, миновав ворота, плавно остановилась перед освещённым парадным подъездом усадьбы Эристовой, я поймал себя на мысли, что моё сердце бьётся чаще и радостнее не от предстоящей важной встречи, а от этих двух простых слов. «Я согласна».
Возможность встретиться с великой княгиней была важна. Но согласие Анастасии провести со мной вечер просто так, как мужчина с женщиной, стало для меня победой куда более значимой.
Победой, которая вдруг наполнила все эти тяжёлые, рискованные манёвры совершенно новым смыслом.
Поместье великой княгини оказалось огромным и строгим поместьем в английском стиле. Живописные группы деревьев, лужайки, искусственные ручьи.
Нас встретил управляющий — сухопарый мужчина с суровым и недружелюбным лицом. Он молча проводил нас через отделанный тёмным дубом холл в небольшую гостиную, где горел камин и стоял старинный, безумно дорогой фарфор на полках.
Княгиня вошла через минуту. Она не заставила себя ждать, что уже было знаком уважения или, более вероятно, — отсутствия желания тратить время на театральные паузы.
Великая княгиня Елизавета Карловна Эристова оказалась женщиной лет шестидесяти. Высокая, прямая как штык, в строгом платье тёмно-серого цвета, почти без украшений, если не считать старинной броши с сапфиром. Проницательный взгляд обошёл меня с ног до головы за долю секунды, а затем на мгновение смягчился, упав на Анастасию.
— Барон Градов, — произнесла княгина. Голос её был низким, чуть хрипловатым. — Добро пожаловать. И Анастасия Петровна… Рада вас видеть. Прошу, садитесь.
Мы с Анастасией расположились на диване. Княгиня заняла кресло — прямое, с высокой спинкой, похожее на трон. Слуга принёс поднос, на котором стояли три хрустальных бокала, графин с янтарной жидкостью и закуски: финики, инжир, засахаренные орехи и ассорти сыров.
— Французский коньяк, — сказала Эристова, указывая на графин. — Хорошо согревает и помогает думать. Отведаете, барон?
— С радостью, Ваше Высочество, — ответил я, принимая бокал.
Анастасия молча взяла свой. Видно было, что она нервничает, но выправка оставалась безупречной.
— За ваше здоровье, — княгиня сделала небольшой глоток. Мы последовали её примеру.
— Итак. Вы проделали долгий путь, барон… Мне о вас рассказывали. И не только Охотников в своих донесениях. Слухи, знаете ли, бегут быстрее курьерских поездов…
— И что же говорят эти слухи? — спросил я, ставя бокал на поднос.
— О, они весьма противоречивы. В одних вас называют героем, победителем дракона, спасителем рода и всего Приамурья. В других — негодяем, подлым убийцей и предателем всего светлого, что есть в этом мире.
— Какой любопытный контраст, — улыбнулся я. — И в какую часть этих слухов предпочитаете верить вы, Елизавета Карловна?
Анастасия покосилась на меня. Знаю, вопрос прозвучал довольно нагло. Но княгине он пришёлся по душе. Приподняв уголки губ, она съела кусочек инжира и лишь затем ответила:
— В каждом из нас есть добрая и злая сторона. Чем интереснее личность, тем ярче проявляются обе. Судя по всему, вы произвели большое впечатление как на своих врагов, так и своих друзей.
— Мудрая и лестная для меня оценка. Благодарю, — я вежливо склонил голову.
— Какой прелестный партнёр вам достался, Анастасия, — улыбнулась Эристова.
— Я… спасибо, Ваше Высочество, — смутившись, проговорила Настя.
— Не за что. Полагаю, вы приехали не для того, чтобы выслушивать комплименты от старой женщины. Давайте отужинаем, а потом поговорим. Я ненавижу смешивать приятное с полезным. Сначала — приятное.
Ужин прошёл в сдержанной, почти деловой атмосфере. Княгиня поддерживала разговор, расспрашивая Анастасию о семье, ловко выуживая информацию не только о быте, но и о настроениях в Приамурье. Сама же говорила мало, в основном слушая. Я ловил себя на мысли, что это самый опасный тип собеседника. Она не спорила, не перебивала — она собирала данные.
Когда десерт был съеден, и слуги бесшумно исчезли, атмосфера мгновенно изменилась. Приятная часть закончилась.
— Итак, барон. Вы хотели говорить о деле. Говорите, — велела Елизавета Карловна.
Прямота была ошеломляющей и одновременно освобождающей. Не нужно было больше ходить вокруг да около.
— Ваше Высочества, над нами нависла страшная угроза, — начал я. — Сущность, известная нам как Мортакс, провела пробную атаку силами монстров и людей, подчинённых его воле. Мы отбили её. Но сейчас они накапливают новые силы, и следующая атака будет куда серьёзнее. И мы даже не можем предположить, где именно. Разломы и аномалии активизировались по всему миру. Их количество растёт в геометрической прогрессии.
Я говорил чётко, без пафоса, просто излагая факты. О монстрах и их новых разновидностях. О головорезах Зубра, получивших власть над стихиями. О самом Зубареве, который из простого наёмника превратился в могущественное существо.
Княгиня слушала, не перебивая, её лицо оставалось каменным.
— И что же вы предлагаете? Усилить гарнизоны по всей стране? Выделить вам денег? — спросила она, когда я закончил.
— Этого всего недостаточно. Нужна тотальная мобилизация армии и ресурсов. Нужно признать угрозу общемировой и действовать соответственно. Подготовка войск, создание единого командования, массовое производство вооружения и артефактов, подготовка магов для закрытия разломов.
Эристова сухо усмехнулась.
— Вы просите нас объявить военное положение? Совет никогда на это не пойдёт.
— Мы должны их убедить. Иначе будет поздно. Мортакс, обретя достаточную силу, сможет открыть порталы где угодно. В том числе здесь, в Петербурге.
Ледяные глаза княгини сузились на миллиметр.
— Не пытайтесь напугать меня, барон.
— Я говорю, как есть. Можете спросить любого мага из тех, кто в этом разбирается.
В комнате повисло молчание. Княгиня медленно провела пальцами по подлокотнику кресла и, вздохнув, сказала:
— Допустим, я вам верю. Что дальше? Вы хотите выступить перед Советом?
— Это единственный способ. Но у меня есть противник, который сделает всё, чтобы этого не произошло, или чтобы моё выступление было высмеяно. Князь Островский.
— Островский, — повторила она, растягивая слово. — И какое он имеет отношение к монстрам на краю света?
— Прямое. Он поставил своего человека, Альберта Игнатьева, директором Дворянского ведомства в Приамурье. Тот саботирует выделение средств на укрепление обороны, блокирует решения генерал-губернатора Базилевского. Он душит регион, пока тот готовится к войне. И делает это с благословения и по указке Островского.
— Доказательства? — коротко бросила Эристова.
— Пока что — логическая цепочка и характер действий Игнатьева, который мстит всем, кто был против него на выборах генерал-губернатора. Но результат налицо: оборона Приамурья ослаблена ровно в тот момент, когда её нужно усилить в десятки раз.
Княгиня задумчиво нахмурилась.
— Ваша гипотеза имеет право на жизнь. Островский мог бы использовать кризис для усиления своей позиции. И что вы хотите от меня, барон?
— Я прошу вас о двух вещах. Первое — помочь мне получить официальную аудиенцию перед Советом Высших. Второе — поддержать мои слова, когда я буду говорить. Ваш авторитет заставит других если не поверить, то хотя бы задуматься.
Княгиня Эристова долго молчала. Прошла минута. Две. Анастасия, сидевшая в стороне, замерла, не дыша.
Наконец, княгиня подняла на меня свой пронизывающий взгляд.
— Вы просите меня, барон, ввязаться в опасную борьбу против других членов Совета Высших. На основании ваших, пусть и убедительных, но всё же предположений. Вы предлагаете мне рисковать всем, что у меня есть, ради гипотетической угрозы где-то на краю света.
Она сделала паузу. В комнате было так тихо, что я слышал биение собственного сердца.
— Это очень серьёзная просьба. Очень. И вы даёте мне ничтожно мало времени на раздумье.
Княгиня поднялась со своего кресла.
— На сегодня разговор окончен. Я должна подумать. Анастасия Петровна, — кивнула она девушке. — Было приятно встретиться. Управляющий проводит вас.
Елизавета Карловна развернулась и вышла из комнаты, скрывшись в глубине особняка.
Анастасия осторожно подошла ко мне, её лицо было бледным.
— Всё кончено? — прошептала она.
— Ни в коем случае, — ответил я. — Она не сказала «нет». Она сказала «я подумаю». Это уже много.
Глава 6
Инструмент
Поместье Карцевых сильно отличалось от родового гнезда Градовых. Это была не крепость, а дворец: изящная лепнина, огромные венецианские окна, паркет из ценных пород дерева.
Всё не так. Всё чужое. Дом врага, в котором Михаил Градов внезапно стал своим. И находиться в котором ему было приятнее, чем в родном доме.