Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 44)
Я снова стал ядром. Но на этот раз я направлял их силу не на тонкую работу, а на один-единственный, разрушительный импульс. Их магия, разная в своей основе, текла ко мне, смешивалась, уплотнялась под давлением моей воли.
Это было больно. Казалось, всё тело горит. Но я сжимал энергию, ковал из неё клинок. Острый, тяжёлый, смертоносный.
И когда сгусток энергии достиг критической массы, когда пространство вокруг нас уже звенело и плавилось от напряжения, я направил его туда, к пульсирующему, багровому чреву разлома на окраине.
Раздался звук, от которого на миг оглохли все. Резкий, пронзительный визг рвущегося пространства. Из нашего импровизированного круга в сторону вражеского разлома метнулся сгусток чистейшей бело-голубой энергии, оставляя за собой искрящийся след.
Он достиг цели.
Край гигантского разлома, где реальность и так была истончена до предела, не выдержал удара. Багровое сияние вспыхнуло ослепительно ярко, затем дрогнуло, и по всей его громадной поверхности побежали чёрные, как трещины, молнии.
Разлом будто закашлялся. Из него вырвался неконтролируемый выброс хаотической энергии, который смел сотни тварей, уже вышедших и ещё пытавшихся выйти. Орда на подступах к нашему фронту всколыхнулась, потеряв слаженность. Канал, по которому шло подкрепление, был серьёзно повреждён.
Этого оказалось достаточно.
Наши войска, увидев замешательство в стане врага, перешли в общую контратаку. Теперь уже твари, лишённые непрерывного потока подкреплений и управления, начали отступать, а потом и просто разбегаться, подставляя спины под удары.
Бой длился ещё несколько часов, но его исход был предрешён. Мы оттеснили остатки орды к самому разлому, который теперь пульсировал неровно, болезненно, как раненый зверь. Маги, воодушевлённые успехом, под усиленной охраной подобрались к нему и начали сложный, но теперь уже возможный ритуал «зашивания» этой раны.
А я, стоя на развалинах баррикады, смотрел на затихающее поле боя. Мы отбили и этот удар. Ценой новых потерь, ценой невероятного напряжения сил. Но отбили.
И теперь Мортакс остался без своего последнего козыря. Огромный разлом в Петербурге закрывался. Его орды по всему миру теряли силу.
Оставалось только его логово.
Я повернулся к ожидавшим меня офицерам.
— Передать всем частям, — сказал я. — Мы победили в битве. Но война ещё не окончена. Приготовления к операции «Копьё» завершить в ускоренном порядке. Мы выдвигаемся не завтра на рассвете. Мы выдвигаемся сейчас. Пока он оглушён и ослаблен.
Я посмотрел на юго-восток, туда, где в сердце магического безумия ждал наш последний враг.
— Открыть портал на Расколотые земли. Пора заканчивать это.
Вода была неспокойной, но не от ветра. Она кипела, бурлила и вспучивалась от движений существ, для которых физические законы были лишь досадной помехой. Воздух гудел от непрерывного рёва магических двигателей, грохота корабельных артефактов и пронзительных, нечеловеческих криков.
Никита Добрынин стоял на капитанском мостике флагманского броненосца «Петропавловск», вцепившись ладонями в холодные поручни. Его взгляд был прикован к тому, что открывалось за стеклом рубки.
Армада, обещанная императором, шла в бой. Это были десятки судов разной степени свежести: мощные, но тихоходные броненосцы, юркие крейсеры и миноносцы, неуклюжие транспорты с десантом, и целый рой мелких катеров и барж. Борта кораблей испещряли вспышки — залпы лучемётов, выжигающих ярко-синими лучами всё, что поднималось из воды или пыталось спикировать с неба.
Их встречали. Не так, как под Владивостоком. Здесь, на подступах к самому архипелагу Расколотых земель, море принадлежало врагу. Из глубин вырывались исполинские твари, чьи спины были похожи на плавучие острова, усыпанные шипами и щупальцами. С неба, из низко нависших, ядовито-зелёных туч, пикировали летучие создания с кожей, как у скатов, и гарпунами вместо хвостов. Вода кишела более мелкими, но не менее смертоносными амфибиями, которые пытались вскарабкаться на борта.
«Петропавловск» содрогнулся от мощного удара. Что-то огромное ударило в борт ниже ватерлинии, и металл застонал.
— Левый борт! Цель у воды! — закричал боец у лучемёта.
— Огонь! — рявкнул капитан корабля.
Толстый, как бревно, луч ударил в тёмную массу у борта. Раздался звук, похожий на шипение гигантского куска мяса на раскалённой сковороде, и тварь, взметнув фонтан брызг, скрылась в глубине, оставив после себя лишь пятно маслянистой, дурно пахнущей пены.
Никита видел, как в полумиле от них транспортный корабль «Варяг», переполненный десантниками, атаковала стая летучих тварей. Они спикировали, вонзая свои гарпуны в палубу, в мачты, в живых людей. Огненные трассы пулемётов прошивали воздух, сбивая некоторых, но их было слишком много. На палубе вспыхнула рукопашная — солдаты пытались отбиться от вцепившихся в корабль чудовищ. Потом один из гарпунов, должно быть, попал во что-то важное — в трюме раздался глухой взрыв, и «Варяг» окутался дымом, начав крениться набок.
— Не можем помочь, — сквозь зубы прошипел капитан «Петропавловска», глядя на гибнущий корабль. Его лицо было каменным. — Держим курс. Прорыв любой ценой.
Этот «прорыв любой ценой» был сутью их миссии. Они не должны были высадиться и завоевать архипелаг. Их задача была иной, о которой знали лишь командиры: быть приманкой. Самой большой, самой шумной, самой дорогой приманкой в истории. Оттянуть на себя как можно больше сил Мортакса, создать видимость главного удара, заставить его смотреть на море, в то время как настоящий удар будет нанесён с другой стороны.
И это работало. Никита чувствовал это по ярости атак, по тому, как из туманной дали самого архипелага продолжали выплывать и вылетать новые волны тварей. Мортакс клюнул. Он видел армаду, угрозу своим берегам, и бросал на её уничтожение всё, что мог. А это означало, что где-то там у Владимира было чуть больше шансов.
Ещё один удар потряс корабль. На сей раз сверху. Что-то массивное и липкое шлёпнулось на кормовую башню, заставив механизмы поворота скрежетать и дымиться. Солдаты на палубе открыли по твари бешеный огонь из всего, что было.
Никита оторвался от наблюдения и взглянул на картографический стол. Они уже вошли в зону, обозначенную на картах как «зона нестабильности». За бортом не просто плавали монстры. Сама реальность здесь была больна.
Иногда прямо по курсу, без видимой причины, возникали водовороты, закрученные против всех законов физики. Столбы тумана внезапно становились твёрдыми, как камень, и корабль, на полном ходу врезавшийся в такой, получал повреждения, будто ударился о скалу. Небо то и дело пронзали молнии неестественных цветов — лиловые, изумрудные, чёрные.
— Маги экранирования на пределе! — доложил офицер, отвечавший за магическую защиту корабля. — Эти аномалии высасывают энергию из щитов!
— Держите, сколько сможете! — крикнул Никита.
Он понимал, что каждый потерянный здесь корабль, каждый погибший солдат — это не просто статистика. Это цена, которую они платили за то, чтобы Владимир получил свой шанс. И цена эта росла с каждой минутой.
Внезапно самый мощный крейсер эскадры, шедший в авангарде, окутался ослепительным светом. Казалось, само пространство вокруг него сжалось, а затем разорвалось. На секунду корабль исчез, замещённый клубком искажённого света и теней, а когда свет рассеялся, от него осталась лишь дымящаяся, оплавленная груда металла, медленно погружающаяся в воду. Попадание неведомой магической аномалии или целенаправленный удар откуда-то из глубин архипелага.
На мостике «Петропавловска» повисла гробовая тишина. Гибель такого корабля с сотнями людей на борту… это был чувствительный удар.
— Курс прежний, — тихо сказал Никита, ломая эту тишину. Он не мог позволить сомнению или отчаянию проникнуть в команду. — Мы знали, на что идём. Они тоже знали, — он кивнул в сторону тонущих обломков. — Их долг выполнен. Наш — продолжать.
Армада, хоть и поредевшая, продолжала двигаться вперёд. Она уже втянулась в самую гущу архипелага. Острова из чёрного базальта и искажённой реальности мелькали по бортам. Здесь атаки стали ещё ожесточённее. Казалось, каждый клочок земли, каждый камень был против них.
Никита смотрел на это безумие, на своих гибнущих людей, на корабли, превращающиеся в факелы, и мысленно обращался к своему другу детства, к человеку, который теперь был императором.
«Вот, Владимир. Мы отвлекаем их. И будем делать это столько, сколько можем. Мы оттянули на себя всё, что смогли. Теперь вся надежда на тебя. Сделай, что должен. Покончи с этим. Покончи с ним ради всех нас».
Переход через портал показался падением в бездну. Не физическим — мои ноги твёрдо ступили на почву — но душевным. Это место отвергало саму идею порядка, жизни, логики. Воздух звенел от гула, который впивался прямо в зубы. Небо было не небом, а калейдоскопом изломанных полос багрового, лилового и ядовито-зелёного света, которые извивались, как змеи. Земля под ногами была чёрной, скользкой, и от неё тянуло холодом, который пробирал до костей.
Расколотые земли. Источник всех аномалий этого мира. Логово Мортакса.
Вокруг меня, волна за волной, из сияющего, гудящего овала портала выходили мои люди. Чёрный полк Роттера, за ними — гвардейцы, маги, артефактчики. Их лица, обычно такие собранные, исказились гримасами шока от этого места.