Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 43)

Люди учились. Адаптировались. Использовали его же тактику мгновенных перемещений против него.

Но больше всего Мортакса бесила не неудача сама по себе. Его бесило то, что он почувствовал в момент гибели орды под Владивостоком. Не страх. Не отчаяние. Уверенность. Твёрдую как гранит веру смертных в свою победу.

Они больше не дрожали в ужасе и сражались с яростью защитников, а не с паникой жертв. И эта перемена, этот крошечный сдвиг в коллективной душе человечества, был для него оскорблением страшнее любого военного поражения.

Он стоял перед своим величайшим творением — гигантским Разломом. Чёрное солнце в центре архипелага пульсировало, но его пульсация была уже не такой мощной, как прежде. Расколотые земли, этот неиссякаемый, казалось бы, источник хаотической энергии, начал иссякать. Он выкачал из него слишком много и слишком быстро, чтобы поддержать глобальные атаки и питать этот Разлом одновременно.

Аномалии вокруг стали бледнее, туман — реже. Его царство истощалось.

Но монстров ещё было много. Целое море их копошилось на островах, ждало приказа. Они были последним, нерастраченным ресурсом. И теперь не было смысла копить их для какого-то идеального момента.

Идеальный момент должен наступить сейчас. Пока у него ещё есть сила, чтобы его создать.

Если они отбили периферию — отлично. Значит, они чувствуют себя уверенно и готовятся к чему-то своему — вероятно, к дерзкому удару в самое сердце, следы подготовки к которому он чуял. Значит, их внимание приковано к востоку, к его владениям.

Прекрасно. Он ударит на западе. Туда, где его сейчас не ждут. Туда, где бьётся сердце этой внезапно воспрявшей империи.

Взгляд Мортакса, преодолевая тысячи километров, устремился на северо-запад, туда, где на болотах стоял город горделивых людей. Петербург. Столица. Символ всего, что он ненавидел в этом мире: порядка, амбиций, веры в собственное величие.

Там сейчас, наверное, ликовали, получая вести с востока. Там ковали свои планы, готовили своих магов.

Он сделает так, чтобы они забыли и о ликовании, и о планах.

Мортакс не стал тратить силы на десятки мелких разломов. Он собрал всю оставшуюся мощь Расколотых земель, всю ярость и волю в один-единственный, титанический импульс.

Он не просто открывал дверь. Он собирался пробить стену.

Сознание Мортакса нашло слабое место. Не в самой столице — её наверняка теперь прикрывали сильнейшими щитами. На окраине. В месте, где сходились несколько старых, забытых магических линий, где земля помнила ритуалы и кровь. Идеальная точка для вторжения.

Мортакс, стоявший у великого Разлома, поднял обе руки. От него потянулись не лучи, а целые реки багрово-чёрной энергии, которые впивались в ткань реальности.

Воздух на выбранном месте под Петербургом, в заболоченной, безлюдной местности, сначала задрожал. Птицы взметнулись в небо с пронзительными криками. Затем земля под ногами вздулась, как будто под ней вздулся гигантский пузырь.

Из разлома хлынула тьма. Абсолютная, живая тьма, которая тут же начала разъедать края раны, расширяя её. Стабильный, прямой канал от Расколотых земель к столице империи.

И по этому каналу, с тихим, но нарастающим, как прилив, гулом, хлынула орда. Всё, что оставалось у Мортакса. Всё, что ещё могло двигаться и убивать.

Волна за волной, от мелких, шипящих паразитов до громадных, неуклюжих исполинов, чьи шаги отдавались грохотом. Они неслись к городу, к его огням, к его жизни, ведомые одной-единственной, всепоглощающей командой, вложенной в их примитивные сознания.

Жги. Убивай. Уничтожай всё.

Пусть их жалкая столица горит! Пусть их император, их князья, их солдаты почувствуют, каково это — терять то, что считают своим домом. Пусть их надежда обратится в пепел ещё до того, как они решатся нанести свой удар.

Мортакс наблюдал за этим исходом, чувствуя, как его собственные силы, и без того истощённые, тают окончательно. Но в этом была своя, извращённая справедливость. Он бросал в бой последнее.

И если эта ставка не сработает… что ж, тогда ему и правда нечего будет терять. Тогда он обратит всю оставшуюся мощь великого Разлома не вовне, а внутрь. И покажет им, что такое настоящий конец.

Глава 21

Черное солнце

Шум начался как далёкий, глухой гул, похожий на грозу за горизонтом. Но небо было ясным, и никакой грозы быть не могло.

Я стоял у карты в кабинете, готовясь к финальному совещанию перед выдвижением, когда этот гул прокатился по дворцу и заставил дребезжать стёкла в окнах.

Лесков, находившийся со мной, мгновенно насторожился.

— Что это? Артиллерия?

— Не артиллерия, — ответил я, уже чувствуя сквозь толщу дворца знакомую магическую вибрацию. — Это Мортакс. Он не стал ждать.

Мы выбежали на балкон, выходящий на Неву. Город спал, точнее, пытался спать. Но на юго-восточной окраине, там, где городская застройка сменялась пустырями, небо горело багрово-чёрным, пульсирующим сиянием, от которого сжималось сердце.

Из этого сияния, как из вулкана, извергалась тьма. Плотная, живая масса тел, когтей, щупалец. Один огромный, чудовищный разлом, как рана на самом теле мира, и из него вместо крови хлестала орда.

Сигнальные ракеты взмыли в небо с десятков караульных вышек. Затрезвонили колокола. Город, закалённый недавней битвой, не впал в панику. Он мобилизовался. Со стороны казарм уже неслись звуки горнов, на улицы высыпали солдаты имперской гвардии и наши кризисные части.

Но масштаб был несоизмерим. На нас надвигались тысячи, если не десятки тысяч тварей.

Последний бросок Мортакса. Его ставка ва-банк.

— К оружию! — мой голос прозвучал резко, но без паники. Внутри всё застыло, превратившись в лёд. — Лесков, поднимай всех. Артефактчиков — на южные подступы, к Обводному каналу. Там они попытаются прорваться в центр. Пехоте — занять заранее подготовленные рубежи. Магов — в опорные пункты.

Лесков бросился исполнять. Я остался на балконе ещё на мгновение, глядя на надвигающийся ад.

Мортакс пытался выиграть время, отвлечь нас, сорвать наше наступление. Он играл на опережение.

«Нет, — подумал я. — Не получится».

Я спустился во двор, где уже кипела деятельность. Кони, солдаты, телеги с боеприпасами. Я не стал брать коня и пошёл на юг, навстречу волне. Мои офицеры, увидев это, бросились за мной, образуя импровизированную свиту.

Бой завязался на линии бывших фабричных окраин. Здесь не было мощных стен, только баррикады, наскоро возведённые за последние дни. Наши солдаты уже стояли на них, их лица в отблесках багрового света были напряжены, но не испуганы. Они знали, к чему готовиться. И видели цель: не дать этой тьме прорваться в город.

Первая волна монстров, лёгких и быстрых, накатила на баррикады с воем и визгом. Залп арбалетов скосил передние ряды, но за ними шли другие. Завязалась рукопашная.

Здесь, на узких улицах между кирпичными корпусами, преимущество было не на стороне огромных чудовищ. Наши бойцы бились отчаянно, используя тесноту, заманивая тварей в ловушки, забрасывая их с крыш бутылками с зажигательной смесью.

Но их было слишком много. Баррикады начали рушиться под напором массивных существ. Я увидел, как на одном из участков солдаты дрогнули и попятились, не в силах сдержать натиск трёх гигантов, похожих на ходячие груды камня.

Я просто пошёл вперёд, расчищая себе дорогу через своих же солдат. Мой элемент Воды был рядом. В сыром, промозглом воздухе петербургской ночи, в лужах крови и воды на мостовой, в самом дыхании людей.

Я поднял руку. Сконцентрировался. И сжал.

Влажный ночной воздух над головами гигантов вдруг сгустился, стал видимым. Затем с резким, хлюпающим звуком, он обрушился вниз водяной тюрьмой — сферой из сжатой, неистово бьющейся воды. Она облепила тварей, залепила им глаза, жабры, любые отверстия.

Монстры забились, пытаясь сбросить с себя эту удушающую хватку, но вода, управляемая моей волей, была неодолима. Она проникала внутрь, в их странную биологию, и разрывала её изнутри. Через минуту от трёх гигантов остались лишь бесформенные груды плоти.

Это ненадолго остановило натиск. Солдаты, увидев мою атаку, с новыми силами бросились вперёд, отбрасывая врага. Но я знал, что это — капля в море. Где-то там, у источника разлома, продолжалась нескончаемая вакханалия вторжения.

— Маги! — крикнул я, обращаясь к группе заклинателей, которые пытались тушить пожары и поддерживать щиты. — Со мной! Нам нужно контратаковать. Закрыть этот разлом!

— Ваше Величество, он слишком мощный! — закричал в ответ один из магов. — Мы пытаемся стабилизировать периметр, но…

— Не стабилизировать! Пробить! Создать свой портал прямо рядом с ним!

Идея родилась мгновенно. Если Мортакс открыл гигантскую дыру, значит, пространство здесь невероятно ослаблено, разорвано. Значит, его легче всего пронзить именно здесь.

Нужно было создать локальный, но сокрушительный разряд энергии, который, как клин, вбили бы в край его разлома, нарушив его стабильность и вызвав контрвзрыв.

Маги окружили меня. Мы отошли на безопасное расстояние от линии фронта, к полуразрушенной кирпичной стене, которая хоть как-то защищала от летящих обломков и случайных выбросов энергии. Я снова стал центром круга, как тогда, в библиотеке. Только теперь вокруг грохотал ад, пахло смертью, и счёт шёл на минуты.

— Соединитесь! — скомандовал я. — Не думайте о точности. Думайте о силе. Как молот. Как таран. Всю вашу энергию — через меня!