Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 45)

Но дисциплина взяла верх над ужасом. Они занимали периметр, образуя боевой порядок вокруг точки входа.

Нас ждали. Со всех сторон — с обнажённых чёрных скал, из трещин в земле, с искажённого неба — на нас хлынула орда. Их формы были ещё более чудовищными, будто слеплёнными наспех из обломков разных существ и прошитыми багровыми нитями чужеродной энергии. Они шипели, скрежетали, издавали звуки, похожие на ломающееся стекло. Это была плоть и кровь этого места, и она яростно защищала его.

— В круг! Огневой вал! — закричал Роттер, и его голос, хриплый и резкий, прорезал вселенский гул.

Залп лучемётов и магических болтов пронзил наступающую тьму. Вспышки, взрывы, шипение — первые ряды тварей обратились в пепел и кровавую жижу. Но за ними шли другие. И ещё.

Их было бесконечно много. Они накатывали, как прилив, не обращая внимания на потери. Наши маги поставили щиты, солдаты активировали сферогенераторы, но наши барьеры дрожали и трещали под ударами не только когтей, но и выбросов дикой, хаотической магии, которая била из аномалий.

Я стоял в центре нашего быстро сжимающегося периметра, рядом с магами, поддерживавшими портал для возможного отхода (хотя об отходе никто не думал). Моя стихия здесь была чужой. Элемент Воды внутри меня едва откликался, а элемент Призыва и вовсе замолк.

Собственная магия стала казаться мне враждебной. Я пытался вырвать её из-под контроля этого места, создавать ледяные барьеры, сбивать летящих тварей сгустками чистой маны, но каждый раз мне приходилось пробиваться через сопротивление самой реальности. Это была тяжёлая работа, и силы таяли с катастрофической скоростью.

Именно в этот момент, когда казалось, что нас вот-вот сомнут, я почувствовал нечто иное. Далёкое, тонкое, но невероятно чистое. Как луч холодного, ясного света в кромешной тьме.

Он шёл издалека, с востока. С той самой точки, где находилось Приамурье.

Мой Очаг.

Связь с ним была всегда, тихая, фоновая. Но сейчас она усилилась в сотню, в тысячу раз. Я не просто чувствовал его — я слышал. Не ушами, а всей своей сутью. Голос звучал как низкий, мощный гул, в котором угадывались слова.

«Глава рода… Я здесь. Я стал сильнее. Они пытались сломать меня… но я выстоял. Давай уничтожим врагов!»

Очаг, едва не погибший, рвался в бой. И он действительно стал сильнее, я это ощущал всей своей сутью.

И тогда я перестал сопротивляться. Перестал пытаться вырвать здесь, в этом безумии, ресурсы для борьбы. Я просто… открылся.

Я стал проводником.

Энергия хлынула в меня. Она была холодной, как вода горных родников, и твёрдой как гранит. Она наполняла душу, вытесняя усталость, сомнения, даже физическую боль. В глазах у меня вспыхнуло серебристо-синее сияние.

Я поднял руки.

И земля Расколотых земель взбунтовалась.

Под ногами наступающих тварей чёрный, скользкий грунт внезапно ожил. Из него вырвались потоки магии. Они хлестнули, как бичи, сковывали, как кандалы, впивались в плоть монстров и разрывали их, не встречая сопротивления. Камни на скалах вокруг покрылись инеем и с треском лопались, осыпая тварей градом острых ледяных осколков.

Сам воздух вокруг нашего периметра превратился в непроницаемую стену, внутри которой бушевала метель из бритвенно-острых кристаллов льда.

Это было вторжение другого закона, другой воли в самое сердце хаоса. Наша маленькая зона внезапно стала неприступным островком порядка, который не просто оборонялся, а яростно контратаковал, расширяя свои границы. Твари отхлынули в панике.

Мои солдаты, увидев это, рванули вперёд. Уже не просто отбиваясь, а сокрушая. Их оружие, казалось, било сильнее, их движения становились точнее — отголоски силы Очага касались и их, укрепляя дух и тело.

Очистив пространство вокруг, я почувствовал главное. Ту самую, чудовищную пульсацию, что исходила из самого центра архипелага. И она была… знакомой. В самом ужасном смысле этого слова.

Это был не просто разлом, а нечто гораздо худшее. Само воплощение Пустоты. Отрицание всего.

Оно не просто убивало — оно стирало, возвращало в изначальное ничто. От него веяло таким холодом, рядом с которым ледник казался тёплым — холодом абсолютного отсутствия.

Великий Разлом Мортакса. Он был здесь. Совсем близко. И он работал.

Я чувствовал, как его влияние ползёт по архипелагу, высасывая последние крохи жизни и стабильности, готовясь к финальному, всепоглощающему удару.

— Вперёд! — закричал я, и мой голос прозвучал с нечеловеческой мощью, усиленной силой Очага. — К центру! Туда! Его нужно остановить!

Я бросился вперёд, не оглядываясь, зная, что за мной последуют. Сила Очага лилась через меня, расчищая путь. Ледяные вихри сметали заслоны тварей. Мы двигались, как таран, как живое лезвие, вонзаемое в самое сердце болезни.

И чем ближе мы подбирались, тем сильнее становилось давление. Мысль начинала затуманиваться, воля — ослабевать. Это была атака Пустоты на идею существования. Но во мне горел Очаг, и его пламя, холодное и ясное, отсекало эти чёрные щупальца, не давая им коснуться моего разума.

Наконец, мы вырвались на открытое пространство — огромную, неестественно ровную равнину из чёрного, полированного камня. И в центре её…

Висело Чёрное солнце. Великий Разлом. Сфера абсолютной тьмы, вокруг которой клубились и гасли последние всполохи искажённой реальности.

Она, казалось, втягивала в себя всё: свет, звук, надежду. Земля вокруг Чёрного солнца была гладкой, мёртвой, без единой трещины, без намёка на жизнь. Это было преддверие небытия.

И перед ним, маленькой, но чудовищной точкой, стояла фигура. Искажённое, покрытое серебристыми росчерками тело, которое когда-то было человеком по имени Николай Зубарев. Теперь это был лишь Мортакс.

Он стоял, раскинув руки, будто обнимая это чёрное солнце, питая его собой и впитывая его силу.

Он обернулся. Его глаза, две угольные ямы с точками багрового огня в глубине, встретились с моими. В них не было ни ярости, ни ненависти. Было лишь холодное, всепоглощающее ожидание. Ожидание конца.

— Этернис, — прозвучал голос, исходящий из самого пространства вокруг. — Ты пришёл, чтобы увидеть рождение новой эры?

Мне нечего было ему ответить. Слова были бессмысленны здесь, на краю Пустоты. Имело смысл только действие.

Его Разлом нужно было уничтожить. Или умереть, пытаясь. Вместе со всем миром.

Никаких слов. Никаких угроз. Всё, что могло быть сказано, уже сказали наши действия. Теперь оставался только язык силы.

Я бросился вперёд, оставляя позади солдат, которые, застыв в благоговейном ужасе перед чёрным солнцем Разлома, всё же приготовились прикрывать меня.

Мортакс не двинулся с места. Он лишь развернул ладонь в мою сторону. Из неё вырвалась волна искажения. Пространство передо мной сжалось, заплакало, и из этих слёз реальности выплеснулись чудовища, не похожие ни на что виденное ранее — сгустки негативной энергии, принявшие форму когтистых теней.

Они налетели на меня с тихим шелестом, грозя разорвать не плоть, а саму душу.

Я не стал их останавливать. Я прошёл сквозь них. Сила Очага, протекающая сквозь меня, была противоположностью этой пустоте. Тени, коснувшись серебристо-синего сияния, что окружало меня, растворялись с тонким визгом.

Каждый шаг вперёд давался тяжело — будто я шёл не по камню, а по густой, вязкой смоле. Но я шёл.

Мортакс сделал шаг навстречу. Его тело двинулось с неестественной, змеиной плавностью. Рука описала в воздухе дугу, и из-под земли передо мной взметнулись шипы чёрного обсидиана, острые как бритвы. Я не свернул. С силой ударил по пространству перед собой. Воздух сгустился, превратившись в ударную волну из сжатой влаги и моей воли. Шипы разлетелись в пыль.

Мы сошлись в центре мёртвой равнины, под беззвёздным небом и всепоглощающим взглядом Чёрного солнца.

Удары Мортакса были не физическими. Это были всплески хаоса, попытки разорвать ткань реальности вокруг меня, чтобы Пустота из Разлома хлынула внутрь и поглотила. Он метал в меня сгустки пламени, которое не жгло, а вымораживало душу, лезвия из сжатого воздуха, режущие на ментальном уровне.

Каждый его выпад встречал ледяной барьер, сгусток энергии жизни, который гасил негатив. Это была дуэль на глубинном, почти инстинктивном уровне. Он был воплощённым разрушением. Я стал воплощённым сопротивлением. Защитой. Стремлением к жизни и порядку, каким бы суровым он ни был.

Но я чувствовал, как сила Очага, лившаяся через меня, начинает иссякать. Расстояние было слишком велико, а сопротивление реальности Расколотых земель — слишком сильно. Я не мог поддерживать такой накал вечно. А он питался от Разлома. От самой Пустоты. Его ресурс казался безграничным.

Мортакс почуял, что я ослаб. Его атаки стали чаще, яростнее. Один из выбросов чёрного пламени пробил мою защиту и опалил плечо. Я отшатнулся, и он воспользовался моментом.

Его рука метнулась вперёд. Мортакс хотел не просто убить меня. Он хотел поглотить. Втянуть в себя силу Очага, смешать её с Пустотой и использовать как топливо.

И в этот миг, когда его пальцы были в сантиметрах от моей груди, я понял. Я не могу победить его в этой войне. Не могу пересилить Пустоту силой жизни — её всегда будет больше, пока существует этот Разлом. Нужно было бить не по нему. Нужно было бить по связи.

Я прекратил сопротивление. Перестал тратить силы на защиту. Вместо этого я собрал воедино весь остаток мощи Очага, всю свою волю, всю память о доме, о семье, о людях, которые сражались и гибли, чтобы я стоял здесь. И направил этот сконцентрированный луч не в Мортакса, а сквозь него. В ту нить энергии, что связывала его искажённое тело с пульсирующим сердцем Великого Разлома.