Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 3)
Сейчас, глядя на убегающий город и на юное, смелое лицо девушки рядом, я чувствовал себя не бароном, защищающим свои земли, а тем, кем мне и было суждено стать — игроком, садящимся за главный стол империи.
Игра начиналась. И я был готов сделать свой ход.
Глава 2
Предупредительный выстрел
Боль стала его постоянным спутником. Тупая, ноющая — в мышцах, острые спазмы — в рёбрах, где пуля пробила магический щит. Но хуже всего была та, другая боль — глубинная, в самой душе.
Зубр сидел на краю пропасти и смотрел на то, что осталось от его армии. Вернее, от того, что Мортакс называл его армией.
Поле перед лагерем было усеяно израненными монстрами. Чёрная, вонючая кровь текла по камням. Твари, казавшиеся некогда непобедимыми, были изорваны в клочья шрапнелью и магией.
Воины из иных миров, те самые «ветераны Теневых Войн», были полностью разбиты. От них осталось разве что несколько человек.
Людей самого Зубра полегло больше половины. Те, что выжили, сидели у потухших костров с пустыми, выгоревшими глазами. Они бились как звери, но пушки и магия врага оказались сильнее.
Николай зажмурился, пытаясь прогнать голос в голове, но это было невозможно. От него нельзя было сбежать.
«Неудача? — скрежет раздался прямо в черепе. — Это был эксперимент. Они потратили силы. А мы потеряли лишь расходный материал».
— Расходный материал? — прохрипел Зубр вслух. — Это были мои люди! Моя сила!
«Твоя сила? — Мортакс рассмеялся. — Твоя сила — это я. А они… семена. Одни проросли, другие нет. Те, что выжили… они стали крепче. А ты увидел, как бьётся враг. Запомнил?»
Зубарев запомнил. Свист пуль, грохот взрывов, холодную эффективность Чёрного полка Градова и всплески ледяной магии рода Карцевых. Он помнил, как падали те, кто шёл за ним. И этот страх, этот ужас от мощи врага, жил теперь в нём.
А Мортакс называл это знанием.
«Теперь мы знаем. И следующий удар будет не в лоб. Он будет… эффективнее».
— Что дальше? — спросил Зубр, и в его голосе прозвучала усталая покорность.
«Мы идём на юг. Я чувствую древнюю силу. Там, за морем, на одном из островов этих земель. Эта сила поможет нам. Она сделает тебя ещё опаснее. И откроет дорогу новым слугам».
Море. Всё внутри Зубра сжалось. Он ненавидел воду. Она была неподконтрольной, бездонной. На суше он хоть как-то понимал, что делать. А там…
— Нет, — он попытался встать, ощущая, как протестует всё его тело. — Мы не поплывём. У нас одна лодка, и та дырявая. Мы не…
Боль обрушилась на него изнутри. Обжигающая молния, пронзила каждый нерв, каждую клетку. Зубарев рухнул на колени, сжимая голову руками и до хруста стискивая зубы, но это не помогало. Казалось, его собственное тело восстало против него.
«Ты пойдёшь туда, куда я скажу, — голос Мортакса прозвучал абсолютно спокойно. — Ты — сосуд. И сосуд не имеет права выбора. Ты будешь плыть. Или я найду того, кто сможет. А тебя… выброшу».
Боль отступила так же внезапно, как и началась, оставив после себя пустоту и холодный пот на спине. Зубр лежал, тяжело дыша, и понимал — спорить бесполезно. Он был сломлен. Окончательно.
Николая Зубарева больше не было. Была лишь оболочка для могущественного существа, противиться которому было невозможно.
— Корабли… — прохрипел Зубр, поднимаясь. — Нам нужны корабли.
«Верно. Прояви инициативу, мой верный слуга».
Зубарев побрёл по лагерю, и выжившие шарахались от него, видя в его глазах нечеловеческий блеск.
Он нашёл своих людей у потухшего костра — Крыса и Паука.
Крыс был почти неузнаваем. После слияния с аномалией Огня его кожа на лице и руках так и осталась обгоревшей, не желая заживать. Но зато он сам мог призывать огонь и повелевать им.
Паук же получил силу элемента Растений. Его тощее тело казалось ещё более тщедушным, чем раньше. Но пальцы, длинные и цепкие, теперь могли впиваться в землю, и из-под них тут же пробивались ядовито-зелёные, неестественно быстрые ростки.
— Слушайте приказ, — сказал Зубр. — Нам надо плыть на юг. Нам нужны корабли.
Крыс поднял на него взгляд.
— Корабли? Где мы их возьмём, командир?
— Заберём, — сказал Зубр, и его тон не терпел возражений. — Мимо Расколотых земель иногда проходят торговые суда. Или приплывают охотники на монстров. Такие же отчаянные ублюдки, как мы. Вы с Пауком возьмёте людей и плавучих тварей. И захватите мне корабль. Любой ценой.
Паук потирал свои грязные руки:
— Плавучие твари… хе-хе… они голодны. Им понравится эта затея. А люди всегда найдутся. Особенно если пообещать им долю в добыче и силу, как у нас.
Крыс молча кивнул, сжимая и разжимая кулак, с которого сыпались искры.
— Сделаем, хозяин, — проскрипел Паук. — Будет вам корабль. А там, глядишь, и не один.
Они ушли, а Зубр остался стоять, глядя на серые, неприветливые воды. В его голове стучала одна мысль, последний обломок его воли, которую ещё не съел Мортакс.
«Слишком далеко. Мы зашли уже слишком далеко».
Сначала они были просто бандитами, потом — наёмниками. А теперь… теперь они должны были стать пиратами в поисках мифической силы на краю света.
И он, Николай Зубарев, марионетка в руках древнего зла, был вынужден вести их в эту пропасть.
Он не знал, что найдут на юге. Новую силу или свою гибель. Но пути назад уже не было. Только вперёд.
Сквозь боль, через море, навстречу чему-то, что обещало сделать их сильнее или окончательно стереть в порошок.
Монотонный стук колёс, мелькание за окном сосен, полей и изредка мелькающих деревень — всё это сливалось в гипнотический, убаюкивающий ритм.
Имперский экспресс нёс нас на запад, и с каждым пройденным километром груз приамурских забот понемногу отступал, становясь чем-то далёким, почти нереальным. Вместе с ним отступала и привычная необходимость быть всегда настороже. Здесь, в этом уютном купе, было своё, особенное пространство.
И главной его составляющей была Анастасия.
Она сидела напротив и наблюдала за проплывающими пейзажами. Солнечный свет, пробивавшийся сквозь стекло, золотил её волосы. За эти несколько дней пути я увидел в ней не только гордую и остроумную девушку, но и кого-то гораздо более глубокого.
Она была любознательна, задавала умные вопросы о политике, экономике, о том, как устроена империя изнутри. И в то же время её глаза загорались детским восторгом, когда мы проносились мимо стада лошадей или когда она увидела из окна поезда пароход на какой-то широкой реке.
— Я связался с твоим отцом через одного из своих воронов, — сказал я.
Анастасия повернула ко мне голову, и в её светло-серых глазах вспыхнула тревога.
— И что же он? Наверное, в ярости? Готовится снарядить погоню?
Я с улыбкой покачал головой.
— Напротив. Он передал, что доверяет моему решению. Пожелал нам удачи.
Её брови поползли вверх. Это было самое искреннее и самое милое проявление недоумения, что я видел за последнее время.
— Это… не похоже на отца. Он всегда так беспокоится за меня.
— Твой отец — умный человек, — объяснил я. — Он понимает, что в столице тебе будет безопаснее со мной, чем одной в его поместье, которое в любой момент могут атаковать монстры. А кроме того, он просто доверяет мне.
Анастасия смотрела на меня, и я видел, как в её взгляде тревога постепенно сменилась облегчением, а затем и чем-то тёплым, что заставляло её щёки слегка розоветь. Она откинулась на спинку сиденья, и её губы тронула лёгкая улыбка.
— Значит, я теперь не беглая девица, а… официальный дипломатический персонаж? — пошутила она.
— Что-то вроде того, — улыбнулся я в ответ. — Мой личный эксперт по приамурским нравам и человеческой природе.
В её глазах вспыхнул озорной огонёк.
— О, в последнем я, пожалуй, ещё не очень сильна. Но я учусь. И мой нынешний учитель довольно… требовательный.
— Требовательный, но справедливый, — парировал я, чувствуя, как между нами возникает та самая лёгкая, фривольная игра, которой так не хватало в мире интриг и войны.
В этот момент я отчётливо осознал, что она начинает мне нравиться. По-настоящему. Не как полезный политический актив или дочь союзника. А как женщина.