Александр Майерс – Абсолютная власть 5 (страница 5)

Он положил трубку, не дав Базилевскому сказать больше ни слова. Сладкое и упоительное злорадство заструилось по его жилам. Он видел перед собой этого выскочку, этого ставленника Градова, который метался в своей резиденции и понимал своё бессилие.

Базилевский думал, что, став генерал-губернатором, получил власть. Какая наивность.

Альберт подошёл к окну и посмотрел на город. Где-то там, на востоке, Градов мчался в столицу, надеясь что-то решить. А здесь, на его земле, Игнатьев методично разрушал всё, что тот пытался построить.

Это было только начало. Первый, предупредительный выстрел. Дальше — больше.

Глава 3

Кровь, чернила и чай

Сапоги Зубра прилипали к липким, тёмным пятнам на деревянной палубе. Каждый его шаг отдавался глухим стуком по настилу, пропитанному кровью.

Он шёл по захваченному кораблю, и знакомый запах смерти, смешанный с морской солью, стоял комом в горле.

Крыс топал следом, его дыхание было учащённым, возбуждённым. От него воняло гарью.

— Всё прошло как по маслу! — его скрипучий голос был полон гордости. — Подплыли на нашей посудине, махали тряпками, кричали, что тонем. Морячки добряками оказались, подняли нас на борт. А уж как мы оказались на палубе… Паук пустил свои споры в лицо капитану, у того прямо в горле корни проросли!

Тоша захихикал и сжал кулак. Над костяшками заплясали небольшие огоньки.

— А я по левому борту прошёлся. Только матросы винтовки, спалил их всех. А потом и наши твари из воды полезли. Никого в живых не оставили, — он снова захихикал.

Зубарев остановился у грот-мачты, озирая палубу. Трупы уже сбросили за борт, но следы остались. Лужи крови, сломанные сабли и винтовки, чья-то оторванная кисть.

— Молодец, — буркнул он без особого энтузиазма. — А теперь вымой палубу. Чтобы ни пятнышка.

Крыс не двинулся с места. Нахмурившись, он упёр руки в бока и смотрел на Зубра. Его взгляд, обычно всегда трусливо-покорный, вдруг наполнился вызовом.

— Палубу мыть? — Тоша фыркнул. — Пусть этим кто другой займётся.

Николай нахмурился, а Мортакс внутри него холодно рассмеялся.

«Смотри-ка, твой слуга обнаглел. Огонь спалил не только его кожу, но и страх, похоже. Жалкий трус почуял силу и уже не хочет быть на побегушках… Проучишь его или как?»

— Что это значит? — угрожающе спросил Зубарев, шагая к Крысу. — Я отдал приказ. Или, может, ты теперь капитан на этом корабле?

— Я тот, кто добыл тебе этот корабль! — Крыс выпрямился, и пламя на его кулаке вспыхнуло ярче, осветив изуродованное лицо. — Без меня и Паука ты бы тут и не стоял!

«Вот она, обратная сторона силы. Люди начинают думать, что чего-то стоят и забывают, кто дал им эту силу…» — вздохнул Мортакс.

Зубр не стал ничего говорить. Слова здесь были лишними.

Он обратился к элементу Металла в груди и выпустил магию наружу.

Воздух вокруг кулака Крыса резко сгустился и почернел. Маленькое пламя погасло с шипением. Прямо из ничего сформировались блестящие металлические спицы, которые крест-накрест пронзили кулак Тоши.

Он вскрикнул, его глаза расширились от боли. Раздался тихий, отвратительный хруст.

— А-а-аргх! — Тоша закричал, пытаясь вырваться.

Вскинул вторую руку, создавая огненный шар. Но Зубр был уже рядом. Его пальцы впились Крысу в горло, и Николай приподнял подручного, прижав к мачте.

— Ты добыл корабль? — прошипел Зубр ему в лицо. — Нет, корабль добыл я! Монстры подчиняются мне, и сила, которой ты владеешь — тоже благодаря мне. Ты забыл, кто здесь хозяин, Крыс?

Тоша хрипел, пытаясь кивнуть. Зубр бросил его на палубу и движением воли вырвал спицы из его руки. Крыс вскрикнул и прижал кровоточащую ладонь к груди.

— Теперь, — сказал Зубр, стоя над ним, — ты вымоешь палубу. Всю. Чтобы блестела. И после этого будешь помнить, кто здесь главный. Есть вопросы?

Крыс, кашляя, посмотрел на него снизу вверх. В его взгляде не осталось ничего, кроме страха и покорности. Огонь в нём потух.

— Нет… хозяин. Я… всё сделаю.

«Хорошо. Ты оказался милосерден… Я бы размазал эту жалкую тварь по доскам. Но и так сойдёт», — прозвучал в голове Зубра довольный голос Мортакса.

Он отвернулся и подошёл к борту, глядя на серые, беспокойные воды.

«Ну что, мой верный сосуд? — поинтересовался Мортакс. — Теперь, когда порядок наведён, ты готов отправиться на юг? Туда, где нас ждёт настоящая сила?»

Николай глубоко вздохнул, впуская в лёгкие солёный, холодный ветер. Готов ли он? Выбора, по сути, не было.

— Готов, — хрипло сказал он вслух.

И тут же, в самой глубине, где ещё теплилась искра того, кем он был когда-то, промелькнула другая мысль: «Только не знаю, хочу ли я этого…»

Но эту мысль никто, кроме него, не услышал. Да и ему самому на неё было наплевать.

г. Санкт-Петербург

Поезд замер на перроне Николаевского вокзала, исторгая из своих стальных недр последние клубы пара. Шум, обрушившийся на нас, был иным, нежели в Екатеринбурге. Звонкие голоса, смех, крики газетчиков, цокот копыт по брусчатке, перезвон трамвайных звонков.

Запах морского ветра с Финского залива, дым угольных печей, аромат дорогих духов и свежей выпечки.

Я вышел из вагона и на мгновение замер, позволяя волне этого нового мира накрыть меня с головой. Санкт-Петербург. Величественный город. Прямые, как стрелы, проспекты, взмывающие в небо шпили и купола, ажурные мосты через бесчисленные каналы.

Здания из гранита и мрамора, украшенные колоннадами, статуями и лепниной, казались не творениями рук человеческих, а волшебными декорациями.

Рядом на перрон спустилась Анастасия. В её глазах отражались блики на позолоте Адмиралтейского шпиля.

— Какая красота… — прошептала она.

Я и сам не мог отвести взгляд от здешних красот. После суровых пейзажей Приамурья эта имперская роскошь действовала опьяняюще.

Это была красота другого порядка — не дикая, не природная, а созданная чьей-то волей и руками. Красота власти.

Секач, не теряя времени, отправился искать извозчика. Машин здесь, как я и предполагал, не было. Столица жила по своим законам. По большей части это был магический город, но в то же время здесь были вокзалы, работали трамваи и ходили пароходы. Всё это благодаря подавителям магии, чётко настроенным и установленным в нужных местах.

Вскоре Секач вернулся с добротной, закрытой каретой на рессорах, запряжённой парой сытых гнедых.

Мы погрузили багаж. Ночник, заняв место на козлах рядом с кучером, наклонился ко мне, когда я уже садился внутрь, и прошептал:

— Барон, за нами хвост. Двое.

Я лишь кивнул, не выразив ни тени удивления.

— Пусть следят.

— Едем в гостиницу, как и планировали? — тихо спросил Ночник.

— Конечно. Вперёд, — сказал я, закрывая дверцу.

Карета тронулась, плавно выкатываясь с вокзальной площади в бурлящий поток столичной жизни.

Анастасия не отрывала глаз от окна. Она ловила каждую деталь: дам в роскошных платьях, офицеров в безупречных мундирах, разносчиков с лотками, громады дворцов за кованными оградами.

Её восхищение было настолько чистым и искренним, что на душе стало как-то светлее. В этом аду интриг, куда я её привёз, она хотя бы получит возможность увидеть одно из чудес света.

Гостиница «Астория» оказалась роскошной. Мраморный пол, хрустальные люстры, бесшумные слуги в ливреях. Я снял два смежных номера на третьем этаже — один для себя и Анастасии (с двумя спальнями, разумеется), другой — для моих людей.

Как только мы поднялись, я отдал Секачу приказ:

— Осмотри этаж. Все посты, все лестницы. И избавься от слежки. Аккуратно. Если те, кто с перрона, осмелятся подняться сюда — задержать и доставить мне. Только тихо.

— Есть.

Секач коротко кивнул и ушёл, уводя за собой остальных гвардейцев. Я остался в гостиной нашего номера. Анастасия вышла на балкон, продолжая смотреть на город, озарённый вечерним солнцем.

Я же сел за письменный стол, взял лист бумаги с гербом гостиницы и начал писать.

'В Приёмную Совета Высших. От барона Владимира Александровича Градова, главы рода Градовых.