Александр Майборода – Святополк Окаянный (страница 9)

Святополк торопливо встал и бросил: «О моих замыслах никто не узнает».

Юлия встала – ее сын был почти на голову выше ее, – положила ему на плечо цепкую руку, как будто хотела его удержать, и, глядя прямо в темные глаза, проговорила: «Будь хитрым, сын. Отомсти за отца. Но помни всегда о судьбе своего отца, бойся тех, кого считаешь своими верными друзьями, и держи меч под рукой».

– Я так и сделаю, – пообещал Святополк, с кровяным отблеском в глубине глубоких, как могила, черно-дырявых зрачков. «Я так и сделаю», – обещал пасынок, и ему мерещились отрубленные головы и вывороченные из нутра бледно-синие кишки, плавающие, как расплющенные глисты, в кроваво-красном море. Ему мерещились умирающие мутно-коричневые глаза, еще смотрящие, но уже мертвые. И от всей той картины спину юноши пробила крупная холодная дрожь.

Он тихо, так что мог слышать только он один сам, горячечно бормотал на греческом языке: «Время разбрасывать камни, но придет время и их собирать. Придет время, и я семя рабское Владимирово сотру с лица земли».

Глава 4

Осенью ночная тень рано накрывает землю. И вечером, как только в теремах утих шум и начали гаснуть огни, Святополк вышел из своей комнаты.

Сначала он долго шел по темным коридорам. Когда вышел во двор, то постоял немного на крыльце, жадно вдыхая свежий воздух.

В небе сквозь тонкую рябь ночных туч пробивалось большое красное пятно. Оно был огромное и кроваво-красное, и казалось, что там, далеко за тучами, разгорается пожарище, которое вот-вот перекинется на беззащитную темную землю и уничтожит все, что живет и существует на ней.

Нехороший знак, когда луна красится кровью. Ночное светило, солнце мертвецов, жаждало обильной крови, грозило многими бедами и указывало путь ненасытным до человеческой крови упырям.

Краем глаза в призрачной лунной тени молодой человек заметил странное движение, как будто призрак промелькнул и вздохнул, обдав все вокруг ледяным инеем.

По спине Святополка пробежал мороз, он зябко поежился, и его рука невольно опустилась к поясу, где висел кинжал. Ему неудержимо захотелось вернуться назад, в теплую темноту, пахнущую живым человеческим телом. Но, нащупав рукоятку кинжала, Святополк тихо пробормотал себе под нос: «Нечего бояться, – это всего лишь луна. Я князь, я не должен бояться».

От звука собственного голоса он почувствовал себя увереннее и, хотя в его горле от страха застрял ледяной ком, смело шагнул во двор.

Лунный свет плохо освещал двор, и юноша с трудом нашел необходимую ему дверь среди черных провалов теней. Найдя дверь, он неуверенно скребнул ногтем дверь одной из каморок, как и было условлено с Любавой.

Звук был очень тихий, но его услышали. За дверью скрипнули половицы и послышался тихий девичий голос, как робкий лучик света в ночи.

– Кто там?

– Любава, это я, – так же тихо проговорил Святополк и оглянулся, проверяя, не слышит ли кто его, не следят ли за ним.

Дверь неожиданно бесшумно, как ворота в обиталище мертвых, растворила щель, и из мрачной щели показалось бледно-белая рука. Но вместе с рукой пахнуло живым избяным духом: кислый запах печеного хлеба, дымная горечь очага, сладкий запах расплавленного воска и каких-то сухих трав.

Живые запахи приободрили юношу, и он вдруг почувствовал, что из его горла исчез холодный комок.

Рука уже не казалась мертвенно-бледной, это была обычная девичья нежная рука. Она шевельнула пальцами, маня, и Святополк решительно потянул на себя дверь. За дверью оказалось почти как во дворе – холодно и темно, и даже привыкшие к темноте глаза юного человека ничего не видели. Он только чувствовал рядом другого человека.

– Ничего не вижу, – пробормотал Святополк и тут же ощутил, как к его руке прикоснулась теплая ладонь. Вот теперь он разобрал рядом с собой тонкий девичий силуэт.

– Любава, ты что ли? – невольно вырвалось у юноши.

– Нет, анчутка! – тихо прыснула девушка. Быстро подавив смешок, она промолвила: – А я думала, что князья особенные и видят в темноте, как рыси.

Не дожидаясь ответа, она ухватила юношу за руку и потянула за собой.

Святополк сделал еще несколько шагов. Послышался скрип открываемой двери, и робко мелькнул желтый свет.

Перед ним открылась комната с низкими закопченными потолками. Посредине комнаты, на земляном полу, из обломков камней было сложено грубое подобие очага, в котором неторопливо играли небольшие языки пламени. Дрова в очаге почти прогорели, и по еще несгоревшему полену, среди углей, как в темной безлунной ночи, блуждали робкие звездочки. Они колдовски цепко притягивали к себе бездумный взгляд человека.

Святополк с трудом отвел глаза от чарующих огней.

Дым от очага поднимался и где-то исчезал вверху, видимо, там была дыра, через которую и уходил дым.

Небольшой огонь давал мало света, и по стенам, как гулящие скоморохи, плясали тусклые тени.

Здесь Любава разжала руку и, проговорив: «Дальше иди сам», растаяла в темноте.

– Ты все же пришел, – послышался старушечий скрипучий голос, как только девушка исчезла. Казалось, он доносился из подземелья.

Святополк, напрягая глаза, всмотрелся в темноту.

– Ну, раз не испугался, то садись к огню, – снова раздался голос. Вроде бы он слышался сзади. Святополк оглянулся, но никого не увидел.

– Кто ты? – внезапно охрипшим голосом спросил он и почувствовал, что в горле стало сухо. Святополк невольно судорожно глотнул слюну и снова спросил, но уже окрепшим голосом:

– Кто ты?

– Кто я, не имеет значения, – проскрипела старуха. – Я служанка богам. Я служанка Роду – единому во многих лицах и всемогущему. Но имеет значение другое – кто ты?

– Я князь… – гордо начал звонким голосом Святополк.

– Молчи! – неожиданно властно цыкнула старуха, и окончание фразы застряло в горле у юного князя. – Ты князь перед людьми, а перед богами ты червь! Гордиться ты можешь перед людьми, а перед богами смирись! Он дал тебе многое, но он может и отнять все в одночасье. Как у твоего отца.

Святополк, вспомнив предупреждение матери, потупил взгляд и виновато промолвил:

– Грешен я. Но я смирен и склоняю голову перед богами.

– Хорошо, – смягчив голос, проговорила старуха. – Теперь, когда ты знаешь, кто ты, скажи, что тебе надобно от богов?

– Я хочу узнать свою судьбу, – несмело сказал Святополк. После того, что сейчас произошло, его вера в себя была поколеблена, и он уже не был вполне уверен, что сделал правильно, явившись к колдунье.

Старая колдунья тут же почувствовала неуверенность юноши, как волк запах перепуганной дичи.

– Али ты не уверен в своем желании? – спросила она.

Святополк задумался.

– Тогда уйди, – сказала старуха.

Нет, не для того приходил сюда юный князь, чтобы отступить при первом же препятствии, хотя бы страх неизвестности и пугал его сильно, как никогда в жизни. Благоразумный человек не будет совать голову в пасть голодному льву. Но, отступив один раз, хватит ли сил не отступить и в следующий, когда опасность окажется еще сильнее? Посеешь поступок, пожнешь характер… Потеряв честь, уже не вернешь ее.

Святополк мотнул головой и твердо, с булатной сталью в голосе проговорил:

– Нет, я уверен!

Он решительно сел перед очагом.

От очага струились мягкие волны приятного тепла, которые обнимали, как ласковая мать дитя, и в этих объятиях было необыкновенно спокойно и надежно. Юноша чувствовал, как тяжелеют его веки, и он с трудом противился, чтобы не закрыть глаза.

– Спрашивай. Но задать можешь только один вопрос. Боги ответят только один раз. Поэтому не спеши, спрашивай самое главное из того, что ты хочешь узнать. То, из-за чего ты готов отдать жизнь, – теперь голос был ласковый, женский, чем-то знакомый Святополку.

Вопрос у него был готов. Он давно и тщательно его обдумывал. И поэтому он проговорил твердо и уверенно:

– Я хочу узнать свою судьбу.

– Ты хочешь знать будущее? – задумчиво переспросил голос.

Святополк испугался:

– Я не могу узнать свое будущее?

– Отчего же? Ты сможешь увидеть свое будущее. Боги правят миром. И потому им известен каждый твой шаг, который ты сделал или который ты сделаешь. Суд правит твоей судьбой. Я спрошу у него о твоем будущем. Возможно, он даст тебе ответ. Однако я хочу предупредить тебя: человек не может знать замыслов богов. Поэтому то, что ты увидишь, ты должен разгадать сам… Но даже если разгадаешь, то сумеешь ли ты принять свою судьбу, какой бы она ни была? Ведь знание своей судьбы – непомерная ноша. Под силу ли тебе это?

Святополк кивнул головой:

– Я готов.

– Тогда смотри на огонь, в огне Суд покажет тебе твою судьбу. А когда увидишь все, что тебе хочется знать, – уходи и забудь сюда дорогу. И никому никогда не говори о том, что узнал. Суд даст тебе знание, но он сурово отомстит, если ты передашь это знание другому. И не пеняй на свою судьбу, – неси свой крест со смирением.

Голос затих, тая среди мрачных стен, и юноша впился глазами в огонь, который неожиданно вспыхнул ярким пламенем.

Так он сидел долго, вглядываясь в языки пламени, танцующие волшебный танец. Он слышал непонятные голоса, крики и стоны, и он видел мелькающие картины в красном пламени. И виделись ему сражения и окровавленные тела. Их было очень много, так много, что они громоздились горами, а вокруг разливалось море, – кроваво-красное, как луна, которая провожала Святополка по пути к колдунье. Наконец, языки опали, огонь потух, только искорки среди углей блуждали колдовскими узорами. Они вспыхивали и гасли, как звезды на небе. А с ними возникали и погибали миры…