Александр Майборода – Скифы. Великая Скифия (страница 88)

– Неправильно говоришь, – несколько раздраженно проговорил Словен.

– Чужой не может представлять дружину, – сказал Грозыня.

– Неправильно, я говорю, потому что ты, воевода, не понимаешь происходящего. В этом поединке сражение будет не между дружинами, а между племенами. Решаться будет судьба не моя, или твоя, или любого из дружинников, решаться будет судьба всего нашего народа. А народу Данав не чужой – он его плоть, он от самого корня нашего племени. Поэтому он имеет право представлять свой народ, – сказал Словен.

– Ты мудр, князь, – Грозыня склонил голову, – но поймет ли тебя Болгар? Не воспримет ли он назначение в поединщики простого человека как оскорбление? Ведь он обязательно выставит на поединок самого известного и сильного своего дружинника Бурю.

Словен вынужден был согласиться:

– Скорее всего, так оно и случится. Ты прав, воевода! Я хочу выставить Данава на поединок, чтобы он представил наш народ, но, как вижу, придется назначать другого.

– Это дело исправимо! – вмешался в разговор Данав, понявший, что его затея вот-вот рухнет.

Словен и Грозыня обратили к нему недоумевающие взгляды.

Данав вздохнул:

– Ну, если так дело оборачивается, то… Князь, ты предлагал мне стать твоим дружинником. Я тогда отказался. Теперь я тебя прошу сам – прими меня в свои дружинники.

Улыбнувшись, Словен взглянул на Грозыню.

– Воевода, подойдет ли он в дружинники?

– Что ж – это выход, – сказал Грозыня и многозначительно проговорил: – Но из дружины ему выхода не будет, а он пастухом хочет быть…

Данав гулко ударил себя в грудь.

– Я пастух, но если моему народу требуется, чтобы я стал воином, то я стану. И так поступит каждый мужчина нашего народа.

– Речь, достойная воина! – похвалил Грозыня.

– А ты иди в мою дружину, – предложил Рус Данаву.

Данав поклонился.

– Спасибо, князь Рус, но князь Словен уже согласился меня принять в свою дружину. Негоже теперь менять решения. Но, если я не оправдаю его доверие…

– Не думай об этом, сейчас твоя забота победить в завтрашнем поединке, – сказал Словен. – А потом дело тебе найдем… по твоему умению.

Он обратился к Грозыне:

– Грозыня, у него нет ни оружия, ни доспехов, достойных моего дружинника. Дай ему самое лучшее оружие и доспехи.

– Найдем, – проговорил Грозыня и хлопнул Данава по плечу. – Пошли, богатырь.

Они ушли, а Рус обратился к Словену:

– Ты думаешь, он завтра победит? Данав неопытный воин. Может, зря мы его выставляем поединщиком?

– Он победит. Но победит ли он или нет, не имеет никакого значения, – сказал Словен.

Рус изумился:

– Как – не имеет значения? Если наш богатырь победит, то Болгар должен будет признать твое верховенство. Неужели ты думаешь, что он решится на бесчестный поступок?

– Он уже решился на бесчестный поступок – восстал против своего родственника и позвав себе на помощь врагов нашего народа, – сказал Словен.

– Но какой же тогда смысл в этом поединке? – спросил Рус.

– Смысл один – надо вынудить Болгара, чтобы он дал нашему племени мирно уйти с этой земли.

Этими словами Рус был ошеломлен.

– Как – уйти с земли наших предков?! Брат, ты понимаешь, что ты говоришь? Как можно бросить свою землю и уйти неизвестно куда? Да кто же на это согласится?

– Народ! – коротко проговорил Словен.

– Люди никогда не согласятся! – сказал Рус.

– Придется мне их убедить, – сказал Словен.

– Как ты их убедишь? Чем? – изумился Рус. – Для этого необходимы… Я даже не знаю, какие доводы!

– Я знаю, – сказал Словен, – но когда встает выбор между смертью и изгнанием, то убеждать не приходится, жизнь всегда дороже.

– Но разве перед нашим племенем стоит такой выбор? – спросил Рус.

– Теперь – стоит, – сказал Словен. – По вине Болгара сегодня против нас восстал весь мир. Мы не можем воевать со всем миром.

– Но мы полторы тысячи лет правили этим миром, – растерянно проговорил Рус.

– Правили… теперь наше господство над миром рухнуло. Наши враги объединились, – сказал Словен.

– Они скоро передерутся между собой, – сказал Рус.

– Передерутся, – согласился Словен. – Но пока не уничтожат наше племя, они будут действовать вместе. Поэтому наше племя должно уйти. Надолго ли или нет, не знаю. Но мы еще вернемся и отомстим тем, кто сейчас жаждет нашей смерти. Поэтому я договорюсь с Болгаром о поединке. А ты тем временем, отправляйся в Градо и объявляй о сборе большого вече на завтра. Пусть собираются все, даже старосты малых деревень. И расскажи им о моих намерениях. К моему приезду они должны уже знать о моих намерениях, чтобы мне не пришлось это долго объяснять – времени у нас нет. И приведи на вече посла с севера. Но пусть он молчит, пока я ему не дам знака.

– А если они все же не согласятся? – спросил Рус.

– Тогда я уведу с собой всех, кто захочет, – сказал Словен. – Они станут основателями новой империи. Остальные пусть идут в рабство к Болгару или ахейцам. Люди сами должны выбрать свою судьбу. Одно скажу: как на гнилом фундаменте не может стоять крепость, так и рабы не могут быть основой великой страны.

Глава 91

Болгар согласился на поединок, не выторговывая для себя никаких выгод. Это было странно, но Словен не удивился. Разумеется, Болгар также тянул время, выжидая подхода Сыроядца.

Хотя Словен и утверждал, что Болгар не осмелится нарушать старые обычаи, однако он не сомневался, что в случае победы своего поединщика Болгар воспользуется этим, чтобы без сражения достичь своих целей, ну а в случае поражения вряд ли он согласится уйти. В конце концов к этому времени подойдет Сыроядец, это все и решит.

Но пока впереди был поединок. И обе стороны ожидали его с нетерпением.

Поединок был назначен на утро. По условиям поединщики должны были начать бой копьями на конях и быть в доспехах. Затем, если копья сломаются, бой продолжится на топорах, затем на мечах, на палицах. Нельзя было только использовать луки со стрелами.

К началу поединка войска уже выстроились Темнота была заполнена ржанием коней, стуком копыт, скрипом повозок, голосами людей.

Но вот черные тучи в прозрачном небе легли на розовые подушки, и тут же все стихло. Только жалобно стонал сыч, накликая кому-то беду.

Через минуту солнце вспухло багровым нарывом над горами, и косые лучи осветили молочное море затопившее долину – перед рассветом неожиданно на горячую землю упал холодный туман.

Словен, Грозыня и Данав стояли позади первой линии войск.

На Данаве были роскошные медные доспехи, островерхий шлем с пучком ниспадающих на плечи белых конских волос, поверх доспехов накинут красный плащ с вышитым серебром коловоротом.

В руке он держал копье. К седлу приторочен топор. На поясе меч.

Словен не пожалел для поединщика редкого и ценного меча. Меч необыкновенный – из белого металла, острого и гибкого. Словену привезли этот меч в подарок от царя горной страны Урарту. Это была единственная страна в мире, где умели делать такие мечи, и цена им невероятна высока.

С каждой минутой поднимавшееся солнце рассеивало мрак.

Глядя на покрывшие доспехи темные капли росы, Данав удивленно проговорил:

– Необычно это – туман в сухое время.

– Необычно, – согласился Словен. Немного помолчал и добавил: – Похоже, боги дают нам знак.

– Хороший или плохой? – спросил Грозыня.

Словен искоса взглянул на Данава, едва заметно улыбнулся и проговорил:

– Когда боги дают жизненную силу сухой земле, то знак – хороший.