Александр Матюхин – Колдовство (страница 55)
– Да нет, не вопрос. – Толстяк отошел в сторону и махнул рукой в темноту. – Хотите – зайдите, посидите. Водочки выпейте.
– А напомни свою должность и фамилию? – сказала Галя, становясь на первую ступеньку.
Глаза Полянского забегали. Он вновь облизнул губы.
– Фамилия моя – Полянский Михаил. А должность… Лесной я. Лесовой то есть.
– Лесничий? – подсказала Галя.
– Ну да, ну да…
Галя, поднявшись по ступенькам, заглянула в хату. В неверном солнечном свете, пробивающемся сквозь занавешенное окно, виднелся неубранный стол.
– А это там карта у тебя лежит? На столе? – спросила Галя.
Полянский обернулся и посмотрел в сторону стола.
– Ну да. А что такое?
– А не покажешь, где ты этого… падальщика встретил?
– Покажу. – Полянский посторонился. – Давай заходи.
– Я за тобой пойду, – улыбнулась Галя. – А то тут темно, а дом незнакомый – боюсь споткнуться или провалиться куда…
– Ну тогда идем. – Полянский отвернулся и грузно зашагал к столу, отодвинул банки и вымазанные чем-то тарелки и ткнул пальцем в карту. – Вот тут я его встретил, ага.
Галя подошла к столу, посмотрела на его палец, прижатый к карте рядом с Минским шоссе.
– Понятно, – сказала она. – А куда он потом поехал?
– А вот сюда. – Полянский приподнял чашку с чем-то темным внутри и ткнул на город.
Галя поджала губы.
– Значит, встретил ты его рядом с Гагарином, а отправился он… в Минск?
– Ну да. – Полянский улыбнулся. – А хочешь, мясцом угощу?
Галя протянула руку и взяла со стола обертку от шоколадки.
– «Несквик», – сказала она. – Вкусная шоколадка. У меня дочка такие любила. А где твои девочки, кстати?
– Да в школе, – с ходу ответил Полянский. – В нашей ближайшей школе в Никольском. И соседская девочка, Рита Милядова, – тоже там. На трехчасовом автобусе они возвращаются обратно. Все вместе. А жена за ними поехала. С Андреем Милядовым
Галя, продолжая держать обертку от «Несквика», долго, не шевелясь, смотрела в улыбчивое, добродушное лицо мужчины. Затянувшаяся тишина, казалось, его ничуть не смущала.
– Галя! – крикнул от порога Шушенков. – Все в порядке?
– Да. – Галя бросила обертку на стол. – Все в порядке. Только грязно очень.
– А это мы не успели убраться, потому что бабушка Аня заболела и мы ее в больницу отправили, – сказал Полянский. – Вчера вечером. Она самогонки выпила и отравилась. Плохая самогонка была. Я тоже отравился и жена. Кошмары мучили всю ночь. Всех.
– И детей? – спросила Галя.
– И детей, – подтвердил Полянский.
– Они тоже самогоном отравились?
– Ага, – простодушно ответил он и вновь улыбнулся. – Дети ведь постоянно травятся.
– Постоянно, значит, дети травятся самогоном… – Галя улыбнулась и кивнула. – Ну значит – тогда всё в порядке.
– Вот и я говорю – всё в порядке! Тишина и спокойствие!
– Тишина и спокойствие, – вновь повторила Галя. – Как на погосте.
– Как на погосте, – подтвердил Полянский и улыбнулся в этот раз особенно искренне.
– Ну тогда мы пошли. – Галя направилась к выходу. – Мы вообще пропавших ищем. Пашку со Светкой. Не слыхал, не видал?
– Не-а, их тут точно не было. Они вроде в город собирались.
– Значит, в город… – Галя вышла на крыльцо и спустилась на землю. Только тут она поняла, в каком напряжении находилась все это время. – Тогда – до свидания!
– Ага! – Полянский махнул рукой. – До встречи! А я пойду спать! Утомился очень!
И он закрыл дверь, оставив трех людей стоять посреди двора.
– Шушенков, – сказала Галя, подходя к собачьей будке, за которой теперь прятался Ветерок, – знаешь, что я поняла?
– Что? – спросил он.
– Он читать разучился. Полянский. У него карта перевернута, а он не замечает. Ткнул наугад пальцем в Гагарин, будто он там лесничий. Точнее даже – лесовой, как он выразился. Но на все остальные вопросы он ответил точно. Значит, предупредила его жируха наша. Успела позвонить. А может, он поменьше наркоты принял – вот и рассуждает получше нее.
– Или он уже более опытный, – сказал Ветерок. – Он же, видимо, первый обратился.
Галя с Шушенковым посмотрели на него.
– В кого обратился?
– А разве непонятно, – Ветерок шмыгнул носом. – В зомби. В живого мертвеца.
– То вампиры, то зомби, – злобно сказал Шушенков. – Хорош нагнетать.
– А разве не очевидно? Съели они мясо зомбячее – и сами стали зомби. А может, и не было никакого мяса из леса – а просто укусил его там кто, а он вернулся и здесь родных покусал, а те – соседей…
– Это неважно, – сказала Галя. – Он точно не зомби, потому как не гниет и говорить умеет. Тьфу ты, да и не бывает зомби! Только в фильмах.
– И в книгах еще, – добавил Шушенков.
– Хватит, – оборвала его Галя. – Смысл в том, что он соврал. В доме, помимо него, кто-то есть. Либо жена, либо бабка, либо – что лучше всего – одна из девочек. У него же две дочери? Плюс Рита соседская. Я точно что-то слышала. Поэтому – смотри сюда. – Галя шагнула к Шушенкову и перешла на шепот. – Беру ситуацию под свою ответственность. Ты как младший по званию – слушай приказы и исполняй. Ты, – обернулась она к Ветерку, – задержанный гражданский, поэтому вообще ответственности нести не можешь. Будем проводить задержание. Шушенков останется здесь, будет смотреть, чтобы кто откуда не выбег. Ветерок – будь рядом с ним, а то вдруг чего. Я сейчас постучу в дом – и попрошу его выйти к будке. Будто бы мы кровь обнаружили. Пусть подойдет, заглянет – тут мы его и скрутим. Я скажу вслух: «Здесь вот кровь на ошейнике, посмотрите», и после этого – вяжем.
– Не слишком ли? – спросил Шушенков.
– Под мою ответственность, – ответила Галя. – В худшем случае – выговор получу. Но если девчонка соседская у него там связанная обнаружится – значит, выговора не будет. У меня подозрение на удержание ребенка против его воли и сведения о сексуальном насилии. Имею право проникнуть на территорию дома без разрешения. Быстро его повяжем – и тогда уже наряд вызовем, пускай остальных сектантов берут. Ясно?
– Ясно. – Шушенков кивнул. – Понял все, Галя. Вяжем пидора. И не жалеючи. Ты мое отношение к детям знаешь – ежели кто обидит…
– Да. Только без перегибов. Чтобы ничего непоправимого, понял?
– Так точно.
Галя засунула руку в карман, вытащила пистолет из кобуры, затем передала ее Шушенкову.
– Вот, подержи у себя. Мешает.
Щелкнул предохранитель. Галя вздохнула и обернулась к дому.
– Я пошла. Помните – без кодовой фразы ничего самостоятельно не предпринимать. Понятно?
– Понятно, – сказал Ветерок. Шушенков просто кивнул.
Галя подошла к крыльцу, нащупывая в кармане спусковой крючок. Сердце ускорилось, но стучало все еще ровно и сильно. Она поднялась по ступенькам, протянула сжатую в кулак руку и, прежде чем постучать – кинула взгляд через плечо, на Шушенкова и Ветерка, стоящих спиной к собачьей будке, из которой выползала старуха в лохмотьях, сжимающая в руке сломанную штакетину с огромным торчащим гвоздем.
– Сзади! – закричала, разворачиваясь, Галя, и в этот момент дверь распахнулась прямо в нее, ударив по челюсти, бухнув в локоть и сбив с крыльца. Галя грохнулась на землю, рука сжалась – и на куртке в районе кармана вспыхнуло, прогорая, пятно выстрела. Пуля щелкнула в дверной косяк, рядом с головой улыбающегося Полянского.
Ветерок отпрыгнул сразу, не оборачиваясь, а Шушенков развернулся на пятках, отчего удар палки с гвоздем вместо затылка угодил ему в щеку рядом с носом. Старуха, скалясь и раскачивая головой на тощей морщинистой шее, рванула палку на себя, гвоздь натянул кожу щеки – и та лопнула до самой губы, заливая кровью подбородок участкового.