Александр Матюхин – Колдовство (страница 39)
– Это она, – прошептала Алиса, наклонившись к обелиску. Иногда объяснение из девушки можно было выбить только кулаками, порой она включала Капитана Очевидность.
Ее настоящего имени Михаил не знал, не спрашивал. Алисой ее прозвал Артем, дурак, веривший, что не все ведьмы злые. От героини Кэрролла в девушке было только сознание, настроенное на волну Страны чудес. Столбик термометра держался около нуля, а на ней не было ничего, кроме короткого белого платья без рукавов, не скрывавшего синяки и шрамы на руках и бедрах.
Алиса дотронулась до фотографии и тут же отдернула пальцы. Черты лица исказила боль, но прошло несколько секунд, и они приняли привычное отстраненное выражение. Алиса спряталась за длинными белыми волосами, отгородившись от злого и страшного мира.
«Я в домике, меня нет», как говорила Ириска, опуская вьющиеся локоны на лукавые глазки. Воспоминание оставило во рту привкус горечи. Не похожа Алиса на его дочку, ничуть не похожа.
– Идем, – сказал он.
Они продолжили путь вдоль трассы Москва – Урал. «Калину» Михаил оставил на проселочной дороге метрах в пятистах от съезда с трассы в город Н… Вадим Николаевич остался в машине. Старик сильно сдал в последние дни: не прекращавшаяся уже третий месяц охота на ведьму давала себя знать.
Михаил столько раз слышал эту фразу в кино, что она, как и прочие затертые цитаты из Библии, утратила для него свою суть.
Еще год назад он вместе с Ириской читал Пратчетта. Вместе с дочкой смеялся над проделками вещих сестричек, смущаясь, пропускал остроты Гиты Ягг. Удивлялся чудесам Незримого Университета и с грустью поглядывал на дочку, стоило Смерти заговорить заглавными буквами. Читал Пратчетта, а должен был «Ведьм» Роальда Даля.
– Пап, давай нарисуем цвет волшебства, – попросила Ириска вечером, когда зло подкралось к дачному домику, где они проводили лето.
Томный июньский вечер, сладкий, как пенки от клубничного варенья, разлился по дачному поселку. В соседнем лесу отсчитывала чьи-то годы кукушка.
– Октариновый, октариновый, – шептала под нос Ириска, сидя на открытой веранде за шатким столиком. Девочка макала кисточку в новые акварельки, высунув от усердия кончик языка, заглядывая в книгу «Шляпа, полная небес». На альбомном листе змеились фиолетовые стебли, распускались сиренево-желтые цветы. Рисунок напоминал шедевр закинувшегося «маркой» авангардиста.
Михаил поцеловал дочку в теплую макушку и пошел в дом готовить ужин. Минут через двадцать услышал, что Ириска разговаривает с какой-то женщиной, должно быть, тетя Лида пришла спросить что-то по хозяйству. Михаил не вышел поздороваться, не хотел, чтобы пенсионерка с притворным сочувствием расспрашивала о бывшей жене. Он вышел на веранду, только когда высыпал на сковороду нарезанный соломкой картофель. Ириски за столом не было. Он ее позвал, дочка не ответила. Михаил вернулся в дом. Он не беспокоился, мало ли, в туалет пошла (деревянный «домик» стоял на другом конце участка) или к тете Лиде, та часто угощала Ириску конфетами. Михаил дожарил картофель, залил яйцами, посыпал зеленым луком.
– Вещая сестричка, пошли есть, – позвал Михаил, уверенный, что Ириска уже вернулась.
На улице совсем стемнело. Он вышел на веранду – никого, прошел по огороду до туалета – пусто. Тревога начала перерастать в панику. Михаил пошел к соседке.
В доме у тети Лиды свет не горел. Михаил постучал, позвал. Никто не ответил. Он открыл дверь, из комнаты повеяло холодом. Нащупав выключатель, Михаил включил свет. Тетя Лида сидела за обеденным столом, по мертвому, искаженному ужасом лицу ползали земляные черви.
Ириску нашли через два дня в лесу, со следами человеческих зубов на обглоданных костях.
Следователь сказал, что она была жива, когда ее ели. Он был младше Михаила. Лет двадцать пять – тридцать. Если это было и не первое его дело, то одно из первых. Служба еще не наложила на его лицо отпечаток сурового равнодушия.
– Зови меня Артем, – сказал следователь, запер дверь кабинета, нервно закурил и рассказал, кого подозревает в убийствах.
Слово повисло в сигаретном дыму.
Михаил готов был дать следователю в морду, подумав, что это какой-то жестокий полицейский юмор. И врезал бы, если бы не оцепенение, сковавшее его после похорон. Артем говорил что-то о пропавших в городе детях и свидетелях, видевших женщину с рыжей косой, доходившей почти до икр. Михаил не прислушивался. В голове звучал крик бывшей жены, вспомнившей о дочери, только когда та умерла. Яна обвиняла его в смерти Ириски, называла убийцей. Захлебываясь рыданиями, вырывалась из рук любовника. Крики гулко отдавались в стенах церкви. Он еле сдерживался, чтобы не врезать по ее раскрасневшемуся, мокрому от слез лицу. Ему хотелось наорать, обвинить ее. Это она их бросила, предала.
– Нет тела – нет дела, – нервно пошутил Артем. – Ирина первая, кого нашли. Теперь можно ту бабу рыжую прижучить.
– Старичок, конечно, не от мира сего, и, если бы к другому следаку привязался, его бы в дурку сдали. Не веришь? Я и сам не верил, пока… впрочем, ладно, – Артем все говорил и говорил.
Рассказывал о старике, повадившемся ходить в РОВД, когда начали пропадать дети. Артем его тогда приметил – мало ли извращенцев в городе. Думал, что потянуло деда на детей не просто так.
– Ты сам с ним поговори, – следователь протянул Михаилу клочок бумажки с выведенным округлым почерком именем – Вадим Николаевич Вый. На обороте – номер телефона и адрес.
Перед глазами расплывались октариновые круги, в ушах звенело.
Стоило Михаилу закрыть глаза, как он видел руку с черными жесткими волосками на толстых пальцах. Священник бросал горсть песка на белое кружевное покрывало.
Под покрывалом лежало истерзанное тело его дочери.
Видение захватывало, не давало спать. Михаил согласился поехать к старику, лишь бы не возвращаться в опустевшую квартиру.
Чем больше он узнавал, тем больший смысл обретали эти слова.
Минуло три месяца с тех пор, как он, заперев квартиру, с головой ушел в охоту на ведьму, метавшуюся по стране, в каждом городе оставляя обглоданные детские кости. Он быстро понял, что не сможет спасти всех, быстрее только осознал, что живым ему домой не вернуться. Все, чего он хотел, – отомстить за Ириску.
На полу в пустой квартире пылились оторванные от корешка черные глянцевые обложки и обрывки страниц с приключениями вещих сестричек.
Слева за лесополосой виднелся серый высокий забор, за ним – хмурые корпуса фабрики игрушек. Справа по дороге проносились легковушки и газельки, ползли междугородние автобусы и фуры. Ни одна машина не свернула в город, некоторые притормаживали, включали поворотные огни, но, простояв несколько секунд, продолжали путь вперед. Ни одна машина не выехала из города.
Чары, не пускавшие в Н… незваных гостей, дали о себе знать, едва Михаил сделал шаг с обочины трассы на дорогу, ведущую в город. Воздух загустел. В костях и суставах появился зуд. Возникло желание развернуться и бежать без оглядки. Если бы не Алиса, он бы так и поступил. Девушка подошла к нему и взяла за руку, уверенно свернула к городу, увлекая Михаила за собой. Ее босые ступни бесшумно ступали по щербатому асфальту. Михаил шел следом. Давление нарастало с каждым шагом. Смолк шум машин. Уши заложило, во рту появился привкус гноя. Поток ледяного ветра принес запах дыма: где-то жгли сухую листву. Дорогу заволокло серыми клубами. Зуд в костях усилился. Глаза слезились от едкого дыма, каждый вдох давался с трудом. Он крепче сжал руку Алисы. Девушка шла вперед. Михаил попытался сосредоточиться на ее ногах, скользящих во мгле. Внимательно рассматривал синяки на внутренней стороне бедер, узловатый, плохо заживший шрам на левой икре. Давление ослабло. Зуд в костях прошел. Дым рассеялся. Михаил осмотрелся вокруг. Они шли по широкой улице между высокими кирпичными заборами с ржавой колючей проволокой наверху. «Ул. Лазо, 25» – гласила синяя табличка на станции техобслуживания с противоположной стороны дороги. Они в городе, внутри кокона.
Для окружающего мира город жил обычной жизнью. Местные телеканалы и радиостанции вещали, в соцсетях публиковались посты. Только обещавшие навестить родственников в других городах жители Н… задерживались на пару дней. Некоторые дороги, ведущие в город, были перекрыты из-за ремонтных работ или крупных аварий. Другие – защищали чары. Ведьма очень постаралась, чтобы скрыть от посторонних, что происходит в Н… Это не глухая деревня, о жителях которой никто не вспомнит, а административный центр Н…ского района, по данным последней переписи, здесь проживало более пятидесяти тысяч человек.
Вадим Николаевич долго рылся в картах и потертых фолиантах, пытаясь понять, что могло заинтересовать ведьму в провинциальном городе. Выискивал сведения о древних могильниках или местах силы. Бубнил что-то о дырах и путях. Но так ничего и не нашел, поэтому теперь они шли вслепую, надеясь, что Алиса почувствует ведьму на месте.
С неба, плотно затянутого облаками, сочился скупой свет.
В городе было заметно теплее, чем в окрестностях.