Александр Матюхин – 25 трупов Страшной общаги (страница 32)

Боль пронзила голову. Аля вскрикнула, падая на пол.

– Не тронь ее, гад! – закричала проснувшаяся в этот момент бабушка.

Офицер выхватил из кобуры пистолет и нажал на курок. Грохнуло. Бах! Но в тот же миг звук оборвался, словно схлопнулся.

Аля осторожно приподняла голову. В глазах было мутно, она с трудом смогла оглядеться. Никого. Исчезли.

– Бабушка! – позвала она и подползла на четвереньках к кровати.

Бабушка протянула к ней руки. Потом обняла девушку и стала гладить ей волосы:

– Алиночка, что же я наделала? Чуть не погубила тебя. У тебя все лицо в крови…

Алина дотронулась до своего лица, поморщилась от боли. На ладони осталась кровь. Девушка машинально взяла полотенце, забытое вчера на кресле, и вытерла руку. Потом посмотрела на изголовье кровати. Из него был вырван кусочек дерева.

– Пуля, – догадалась Аля. – Так это все настоящее… – Впервые ей стало страшно. – Пожалуйста, расскажи мне все! – попросила она.

– Хорошо, – ответила бабушка и продолжила: – Все началось после пожара. Тебе тогда было двенадцать лет. Тот день был самым обычным. Твой отец ушел работать в ночь. А мы спокойно легли спать. Ты, как обычно, спала в моей комнате, а мама в соседней. Я проснулась, когда уже вовсю полыхал огонь. Дверь сгорела, и в проеме стояла стена огня. Я взяла тебя, спящую, на руки и вынесла на балкон. Там мы и дождались пожарных. А твоя мама погибла. После этого у меня началась бессонница. Я боялась спать, боялась снова оказаться в огне.

– А таблетки от бессонницы? – спросила Алина.

– Они мне не помогали, – ответила бабушка и продолжила рассказ: – Твой папа возил меня по разным врачам, и все безрезультатно. Но однажды один доктор протянул ему листок с адресом этой общаги. Мы приехали. Какой-то человек на входе взглянул на записку и дал ключ от этой комнаты. В ней стояла одна кровать с грязным матрасом, но я упала на него и проспала три дня подряд. Так я осталась здесь навсегда.

Иногда происходили странные вещи. Мои сны оживали. Но они быстро исчезали, когда я просыпалась. Во всяком случае, соседи никогда ни на что не жаловались. Никто не знал, что в нашей семье что-то не так. Папа все от тебя скрывал, чтобы ты жила как все – нормальной жизнью. Он очень радовался, когда ты сразу после выпуска устроилась в банк на хорошую должность.

– Значит, крыса, пчелы, грузовик, фашисты – все это из твоих снов? – спросила Аля.

– Да, – вздохнула бабушка.

– Ты же в войну в тылу работала?

– Но мне было очень страшно…

Аля задумчиво прошла по комнате, выглянула в окно, потом снова подошла к кровати:

– Может быть, все дело в этом месте? Мне тоже снилась большая черная собака, а потом я слышала что-то странное за дверью.

– Нет, – перебила ее бабушка. – Комната ни при чем, сны были и раньше. Но тебе не нужно об этом думать. Скоро ты вернешься домой, будешь ходить на работу, замуж выйдешь, детей родишь. Проживешь счастливую жизнь.

У бабушки потекли слезы по щекам.

– Наверное, мне показалось… Кстати, у кого-нибудь из соседей здесь есть собака? – спросила Аля.

– Нет.

Алина внимательно посмотрела на бабушку.

– Ты подожди, я посмотрю, что у меня с лицом, – сказала она.

Аля зашла в ванную и машинально заперла за собой дверь. Маленькое с трещинками по краям зеркало висело над раковиной. Девушка взглянула на себя и поморщилась. Кожа над скулой была рассечена. Кровь в ране запеклась, но успела окрасить половину лица в багровый цвет. Аля открыла кран с холодной водой, набрала ее в ладони и плеснула себе в лицо. Вода обжигала мгновенной болью, но в другую секунду приносила облегчение. Аля снова посмотрела в зеркало. По лицу и раковине расплывалась розовая вода. Девушка ухмыльнулась и пробормотала:

– М-да… Алина Николаевна, подающий надежды молодой банковский работник, претендент на менеджера высшего звена… Кто ты теперь? И где теперь вся эта нормальная жизнь? – Алина выключила свет в ванной и пошла на кухню заваривать чай и готовить завтрак. – Яичницу будешь? – крикнула она из кухни.

– Давай, – ответила бабушка.

Больше они не стали ни о чем говорить. Съели яичницу, посмотрели телевизор. Потом бабушка спала, после они пообедали и снова смотрели телевизор.

Вечером после ужина Алина по привычке хотела выпить таблетку снотворного. Таблетка оказалась последней в пачке. Аля надавила на пластик. Таблетка разорвала фольгу и выпрыгнула на стол. Отскочила от него и покатилась по полу. Девушка наклонилась, но не успела ее поймать, таблетка исчезла в щели между двумя половицами.

– Ладно, так усну, – решила Аля, залезая под одеяло.

Улица в центре. Мелькают витрины, неоновые огни. Солнце бьет в просветы козырьков, слепит глаза. Жарко. Аля открывает дверь и заходит в банк. В зале, кроме операционисток, никого.

– Всем привет! – говорит она, улыбается и, быстро пройдя через зал, направляется к своему рабочему месту в кассовый узел.

Она сидит в своем кресле. Смотрит на часы. На столе перед ней заготовленные заранее бумаги, на всех проставлена ее подпись и сумма прописью: двадцать миллионов.

– Ну же! – Аля смотрит на часы.

Наконец большая стрелка падает на двенадцать. Аля встает, берет бумаги и покидает комнату. В коридоре она бесшумно подходит к комнате охраны. За дверью слышны мужские голоса. Громко что-то обсуждают и смеются. По столу то и дело ударяют костяшки домино. Под очередной раскат смеха она осторожно проходит мимо.

Алина делает глубокий вдох и выдох и с улыбкой входит в операционный зал. В ту же секунду открывается входная дверь и в ее проходе появляются двое высоких мужчин в форме инкассаторов. Один из них замечает Алю.

– Привет! А ты чего не в своей каморке? Заказывали же на два… – шутливо спрашивает он.

– Ой, Валера! Я там вся испеклась, – Аля оттянула блузку и подула себе за пазуху, а потом вытерла несуществующий пот со лба. – Давай, здесь приму.

Она указала на стойку, и Валера кивнул, и на столешницу плюхнулся мешок с деньгами.

– Нарушаем, Алина Николаевна, ох, нарушаем, – сказал он и добавил: – Но и правда, жарища немыслимая. Пить ужасно хочется. Разбирайся пока, – Валера открыл мешок и подошел к кулеру с водой, который стоял рядом, за стойкой. Его напарник-охранник в наглухо застегнутой рубашке, в бронежилете и с автоматом наперевес тоже потянулся за пластиковым стаканчиком.

Аля посмотрела в мешок, покрутила в руках бумаги. Потом сняла с аппарата телефонную трубку:

– Дмитрий Борисович, здравствуйте! Помогите мне, пожалуйста, у меня тут затруднения в операционном зале. Без вас никак.

Спустя тридцать секунд в зал влетел худощавый невысокий мужчина с залысиной на лбу. На мгновение он застыл от удивления, увидев инкассаторов и мешок на столе. Затем посмотрел на улыбающуюся ему Алину.

– Ну что за дура… – пробормотал он и подошел к стойке: – Алиночка, ну как вы можете не знать, что здесь нельзя принимать деньги!

– Дмитрий Борисович, там жарко, я давно уже прошу поставить мне кондиционер!

– Ну, что тут? – Дмитрий Борисович указал взглядом на бумаги, разложенные на столе.

– Сейчас, вот, – Алина засуетилась и уронила один лист.

Лист аккуратно спланировал к кулеру. Алина бросилась его поднимать, задела Валеру, извинилась, а потом резко выпрямилась.

– Всем стоять, – выкрикнула она.

В руках у Алины был пистолет. Направляя его на Валеру и охранника, пятясь назад, она приблизилась к остолбеневшему начальнику. В ту же секунду она оказалась у него за спиной, обхватила его шею рукой, а другой прижала пистолет к его виску.

– Алина, ты с ума сошла? Отдай сейчас же мой пистолет! – спокойным голосом попросил Валера, шутливо поднимая руки вверх. – Я-то сдаюсь, а Витек шуток не любит, – Валера кивнул на охранника.

– Ребята, – сказала Аля. – Это не ваша проблема, а проблема банка, деньги я приняла – все подписано. Дайте мне уйти!

Валера пожал плечами и остался стоять с поднятыми руками. Охранник не двигался с места.

– Девчонки! – крикнула Аля операционисткам, спрятавшимся за стойками и кассами.

Тишина.

– Ладно, Ленка, давай ты. Переложи деньги в пакет!

Из-за соседней стойки высунулась девушка, достала из ящика пакет-майку и подошла к Алине.

– Ну, живо! – крикнула ей Аля и еще сильнее сжала рукой шею начальника.

– Делайте, как она говорит, – просипел Дмитрий Борисович.

Ленка быстро стала перекладывать деньги в пакет, а потом протянула его Алине.

– Бери пакет и не вздумай его уронить, – прошипела на ухо Дмитрию Борисовичу Аля.

Начальник взял пакет и прижал его к себе.

– А теперь уходим, – сказала Аля и потянула Дмитрия Борисовича к выходу.

На улице она подвела его к машине, припаркованной напротив банка. Распахнула незакрытую дверцу, бросила внутрь салона пакет с деньгами, оттолкнула от себя начальника, села в машину и уехала. Проехав несколько кварталов, Аля остановилась, выскочила из машины и, прихватив пакет, побежала. Она неслась, пересекая улицу за улицей. А вот и общага. Коридор, дверь. Она быстро закрывает за собой замок. Скидывает туфли и плюхается на диван.