Александр Матвеев – Наперегонки со временем. Пёстрые истории (страница 2)
Но она нет, она не забыла ту, первую любовь, невинную и чистую, хрупкую и печальную, хотя… Были мгновения, когда, казалось, что всё случилось. Помнишь, как вы с ним шли из школы и под дождь попали? И как стояли на пустынной автобусной остановке под навесом, и он дыханием согревал твои озябшие руки? Дождь прекратился, и, оба смущённые, побежали по лужам домой.
Потом его увезли в другой город. Ничто не случилось, словно ничего и не было. И правда, ничего не было, но воспоминания остались… Как его звали? Неважно, всё неважно. С тех пор прошло пятнадцать лет, позади институт, семь лет уже как работает в издательстве. С Андреем пять лет… Странно, но тот далёкий мальчик вспоминается нередко, нет-нет да и напоминает о себе то дождиком весенним, то птичьим пением, то парусником на горизонте. А об Андрее никогда не думает, если он сам не позвонит. Почему так? Пять лет думала, что любит Андрея, а потом однажды утром сказала себе, что любви не было и нет. Собралась по-быстрому и уехала на другую съёмную квартиру. Почему? Сама себе не может объяснить. Сердцу не прикажешь – мудрая присказка. А прикажешь, всё равно оно, сердце, не послушает. Душа не отзовётся, сердце не встрепенётся…
Размышления прервал гудок автомашины под окнами. Господи, забыла! Так это же Зоя, подружка, приехала, чтоб вместе поехать к бабушке в деревню, недалеко от Домодедово, и там, на берегу реки Рожайки, в детство вернуться. В школьные годы летние каникулы проводила у бабушки. Выскочила на балкон и крикнула подружке:
– Зойка, я сейчас! Прости, завозилась дома.
– Пять минут! И всё. Уеду. Поторопись, Граня.
Не уедет Зоя, не уедет, будет ждать. Но любит точность. Сама никогда и нигде не опаздывает. Учитель русского языка. Вместе в университете учились. После университета Зоя без раздумий в школу пошла работать, а она подалась в издательство. С детства обожала книги рассматривать и читать. Вот и стала редактором. Много книг прошло через её руки. Всякие бывали. Такие, что сама зачитывалась. И такие, что вряд ли кто их когда-либо до конца дочитывал. Хотя к тексту не придерёшься. Всё точно и выверено, но повествование такое скучное и монотонное… Издательство частное, ему всякие писатели нужны, но редактировать некоторых мука несусветная. Есть такие, что редактуру на дух не приемлют. А тексты бывают забористые, что без правки да обрезки никак не обойтись. У любого писателя нутро тщеславное, больше или меньше тщеславия, но оно есть у всех. Некоторые ещё и обидчивые, не любят, когда правишь их опусы. А другой на вид суровый и угрюмый, а лирика у него тонкая и светлая, такой и сам просит, чтоб построже к его текстам относились.
Пока одевалась, думалось о всякой всячине. Мысли перескакивали с одного на другое, словно кузнечики на лугу. Эх, письмо Кравцова не успела прочитать… Вернётся вечером и почитает спокойно. Может, там ещё и стихотворение новое найдётся? За окном зима морозная, а они с Зойкой надумали у бабушки погостить и погулять по берегам реки Рожайки.
…Попили бабушкиного травяного чайку с вареньем черничным да с пирогами и отправились бродить у реки, благо до неё меньше километра. Рожайка, рыбная, полноводная по весне, а к лету мелководная и спокойная. Помнится, в детстве зимой катались на санках и на лыжах ходили по берегу вдоль реки. А сейчас шли по протоптанным в снегу дорожкам и болтали о всякой всячине.
– Зоя, а давай поедем в село Битягово, в верховье речки. Там древний Серафимо-Знаменский скит находится. Летом, в школьные годы, помнится, мы всем классом туда ездили на экскурсию. И водопад там сказочный, хрустальной прозрачности вода с шумом и брызгами падает. Два моста через реку: один бетонный, а второй – подвесной, деревянный. Погуляем по подвесному.
– Ну что мы с тобой как старухи? Или монахини? Давай, Граня, в домодедовском парке погуляем. Само название чего стоит. «Пространство любви»! А вдруг… одноклассников своих встретишь. Меня познакомишь.
Приключений хочется! – засмеялась Зоя и добавила: – А здесь у реки даже медведя не встретишь.
На том и порешили. И правда. Красивый парк. Сколько воспоминаний. Сколько там хожено-перехожено! И уроки пропускали, чтоб погулять по аллеям. И всем классом, бывало, там собирались по выходным. Да, помнится, как они с тем мальчиком несмело, исподтишка посматривали друг на друга.
…Господи, ну как такое может случиться? Зигзаги судьбы? Провиденье Божье? Фантастический день – с утра письмо от Кравцова, звонок Андрея, нахлынувшие воспоминания о несостоявшейся школьной любви. На входе в парк Глафира увидела высокого парня, стоящего у белой машины.
– Не может быть! Это Сеня! Точно Сеня! – воскликнула Глафира, схватив подругу за руку.
– Сеня? Кто он? Тот мальчик, о котором ты мне рассказывала? Школьная любовь?
– Да! Зоя, да! Я его не видела лет пятнадцать. Это он! Точно он, Арсений.
Между тем молодой человек посмотрел на часы и открыл дверь машины.
– О Боже! Он сейчас уедет. Что делать? – Глафира крепко сжала руку Зои.
– Ой, больно. Отпусти. Я сейчас. Сеня! – закричала Зоя и кинулась бежать к машине.
Навстречу ей шли два мужика, один из которых раскинул руки и поймал Зою в свои объятья:
– Привет, красавица! Ты – мой приз! Ты – моя отрада! Не зря зовётся парк наш «Пространством любви».
– Отпустите, не вы мне нужны! – завопила Зоя. – Отпустите!
В это время машина резко рванула с места, аж снег от задних колёс фонтаном полетел на тротуар.
Глафира находилась в растерянности. Зоя, с трудом отбившись от назойливого мужика, стояла рядом.
– Нет, наверное, я ошиблась. Да и что с этого – ошиблась не ошиблась? Просто хотелось встретиться с давним одноклассником.
– Ой ли? – засомневалась Зоя. – Но если это был Арсений, то, во-первых, он в Домодедово, во-вторых, если судьбе угодно будет, то обязательно встретитесь.
Глафира не стала заезжать к родителям в Домодедово и отправилась вместе с Зоей домой, в Москву.
Вечером она забралась на диван и, завернувшись в плед, стала читать письмо Кравцова:
«Здравствуй, Граня, друг сердечный! Пишу тебе из псковской деревеньки, затерявшейся в лесах. Какая здесь красота! Последние денёчки декабря! Белые поля, в лесу снег невиданной свежести и белизны, шапки снега на зелёных лапах елей. Нет ничего лучше русской зимы. Стоишь в тишине и думаешь, что ничего и никого живого вокруг. Ан нет, не так… Пичужка тоненьким голоском песню затянет, приветствуя новый день. А кто это на снегу оставил петляющий след, мелкий, но чёткий? Мышь? Белка? Хрустнула ветка. От мороза или от снега? Мелькнула тень среди веток высоких берёз и елей. Вот она белочка бесшумно летает с ветки на ветку. Живёт лес. Живёт земля, вселенная жива. А вечером? Течёт время бесшумно лесу. Только шорох звёзд слышен. И забывается всё мирское, суетное… Возвращаешься из лесу в теплый сельский дом, и такое чувство, словно с другой планеты вернулся. На душе спокойно и хорошо. Горит огонь в печурке, пламя пляшет весело и живо. Ходики старинные на стене тикают, подгоняя стрелки к Новому году. Ждёшь его, нового и желанного, ждёшь с надеждой, а старого жаль до слёз. Не вернётся он назад, не будет уже тех, кто соскочил со ступенек вагона и остался там, где-то в другом пространстве. Поезд времени идёт в одну сторону – неизвестную, загадочную, почти иллюзорную. И позади неизвестность, мы не знаем, что там происходит, и где те, кто в пути с поезда сошёл. Они остались там навеки? Или просто поменяли поезд? Кого спросить?
Стрелки часов всё ближе и ближе к тому часу, к той секунде, когда старый год останется только в воспоминаниях. И будет Новый год! И будет новое утро, я вынесу орешки и оставлю их в доме для белочки. И подсолнечные семечки насыплю в кормушку для птиц. Потом буду наблюдать из окна, как белочка таскает орешки из домика и, вскочив на крышу домика, щелкает их, сторожко водя чёрными бусинками вокруг. Стайка синичек прилетит и начнёт уносить в клювиках семечки из кормушки на ветки. Ещё один год уходит. Счастливый, не счастливый? Пока не знаю, но благодарю всех за всё, что было не было. А Новый год? Каким он будет? Никто не скажет, никто не знает. Но есть надежда, что завтра утром знакомую белочку увижу вновь! И что синицы с утра весёлым щебетом порадуют нас…»
В конце письма было несколько слов пожеланий – тёплых, сердечных, и шутливый стишок-посвящение:
Дочитав письмо, Глафира ещё долго сидела на диване в темноте, сидела и глядела в окно на тихо падающий в свете фонарей снег.
Утром ей позвонила мама и сказала, что вчера её разыскивал одноклассник по имени Арсений.
– Граня, он такой красивый и высокий парень. Букет цветов оставил. Кто он? Я не помню такого на твоём выпускном вечере. Ты знаешь его?
– Знаю-знаю. А он оставил записку или номер телефона?
– Оставил листок бумажки из блокнота и ушёл. Сказал, что вечером улетает на Сахалин. Он ещё в парке нашем собирался прогуляться.
– Мама, прочитай записку?
Телефон отключился, и, сколько Глафира ни звонила, связи не было.
Она уже собралась ехать на такси к маме в Домодедово, но та спустя час позвонила сама.
– Граня, извини, мобильник разрядился, и разговор прервался, а потом я в магазин ходила.