Александр Март – Механики 4 (страница 164)

И таким образом нам нужно преодолеть около 50 километров. Сколько мы так будем плыть, никто не знает. Почему так много? Потому что мы не знаем, на каком расстоянии от города посадили наблюдателей, а они точно есть. Сейчас темень хоть глаз выколи, луны-то тут нет. Но зато тишина полнейшая, слышно только тяжёлое дыхание мужиков. Надеюсь, очень надеюсь, что пленные сказали правду и у наблюдателей действительно нет приборов ночного виденья. А то будут ржать, наблюдая, как мы стоим на катере, изо всех сил стараемся не шуметь и отталкиваемся этими шестами мать их, у меня на руках уже сквозь перчатки мозоли появились.

— Толкайте мать вашу — шипит Туман — вернее гребите, вернее отталкивайтесь.

Раздались сдержанные смешки.

— Тихо млять, не звука. Слива не вздумай пёрднуть.

Снова тихий смех.

— Я сказал заткнуться всем.

Смех прекратился, но кто-то им явно давится. Слива обиженно сопит.

Прошло пару часов и подал голос наш водитель.

— Мужики ещё чутка, километров 20.

Послышался общий выдох и тихий шёпот мата.

— Туман гад, не мог подальше пролететь — бубнит Слива — 50 километров толкать эту хреновину, я уже рук не чувствую, а ещё на эту гору лезть.

Я тут же вспомнил про отвесную стену и мне как-то не по себе стало. Млять, руки то нужны будут в первую очередь. А как я ими за всякие выступы и верёвки цепляться буду? Они у меня сейчас дрожат как у хронического алкаша.

— Терпите девочки — раздался рядом голос Тумана — нас ждёт Полукед.

Ох ты ж мать. Втыкаю шест в снег, пробиваю его до дна, толчок, выдергиваю шест, снова упираю его в снег, снова толчок и так много десятков раз. Короче к полночи мы доплыли, шест я возненавидел.

— Мы на месте — радостно произнёс Бад.

В ночник я и сам уже видел в скалу, в которую мы упёрлись, вернее залетели под небольшой выступ. Тут нас точно никто не увидит.

— Полчаса отдыха — сказал Туман плюхаясь в простреленное во многих местах кресло.

Салон толком в гараже на базе и не переделывали, окна поменяли и ладно. Ну если только по всему корпусу, а особенно в задней части наварили дополнительных листов железа.

Только минут через 15 я начал чувствовать, как мои руки перестают дрожать и вроде я как бы отдохнул.

— Чисто всё вокруг — в салон с улицы пришёл Грач — ух, морозец.

Машинально смотрю на градусник наружной температуры, минус 14, терпимо. У нас тут в салоне пару ветерков от аккумуляторов работает. Конечно, не Ташкент, но определённо теплее, чем на улице.

— Готовьте кошки — вновь говорит Туман — и амуницию ещё раз проверьте.

Через пять минут, когда мы одели на себя оборудование, проверили оружие и амуницию, вышли на корму катера. Она немного торчала из-под этого скального навеса.

Бах, бах, бах, три винтовки, которые выстреливают крюки, выстрелили почти одновременно. Три кошки, три крюка разматывая за собой верёвку улетели наверх. Высота этой горы метров 50, в ночник вижу её верхушку. А как представлю, что нам сейчас на неё лезть, становится страшно пипец. Падать будет очень больно. Снег хоть и есть, но после падения с такой высоты никакой снег не поможет.

— Вроде крепко — подёргав все три верёвки по очереди сказал Туман — полезли и это, мужики — он вздохнул — будете падать, не орите.

— Как это? — обалдели мы.

— А вот так — начал он злиться — человек, когда с высоты падает, непроизвольно начинает орать.

— Держите — Клёпа стал протягивать нам каждому по лоскуту ткани — как знал.

— Зачем это? — обалдели мы ещё больше.

— В рот засуньте, будете падать, орать не сможете.

— Вот же млять — выругался Слива — становится всё веселее и веселее.

Я тоже заднюю включил.

— Не будут я себе никакую тряпку в рот пихать, вот ещё.

Ну пипец, тряпку ещё в рот пихать. Тут на катере остаются Одуван и водила, а мы же вдесятером лезем наверх. Ага, щас, тряпку в рот, где он только эти тряпки взял. Нашёл поди на полу, после ремонта остались. Ну пипец, на глазах ночник, оружие и амуниция тоже что-то весят, рюкзаки потом поднимем, да и ещё кляп себе сам делай. К такому меня не готовили, да я бы и хрен согласился.

— Я пошёл — первый пробубнил Упырь, засунул себе тряпку в рот и взялся за верёвку.

Оттолкнувшись от кормы, полез наверх. Если бы не ночник, мы бы его через пару секунд уже не увидели, а так вон видно, как он цепляется руками за верёвку, ногами ищет какой-нибудь выступ или упор, причём оттуда на нас сыпется снег и лезет наверх. Ладно, надо и следующему уже забираться.

Только Туман хлопнул по плечу Грача, как Упырь сорвался. Я прям отчётливо его мычание услышал. В ту же секунду задрав голову увидел, как он летит вниз. Хрясь, Упырь приземлился в паре метров от катера в снег.

Спрыгиваем к Упырю в снег один за другим.

— Живой? — первым делом спрашивает у него Колючий.

Тот выплёвывает свой кляп, морщится, держится за левую ногу и шипит от боли.

— Кажись сломал.

Млять. Хватаем Упыря на руки, сначала аккуратно кладём его на корму катера, потом забираемся на неё сами, Упыря заносим в салон.

— Перелом — резюмирует Колючий осмотрев ему ногу — где тут монтировки были?

— Зачем монтировки? — обалдел тот.

— Лубки тебе сделать. Где я тебе тут сейчас палки найдут? Гипса тоже нет. Терпи, сейчас обколю тебя обезболивающим.

Твою мать, не успели высадиться, как у нас уже минус один человек.

— Одуван идёшь с нами — вздыхает Туман — теперь понимаете, для чего нужны тряпки во рту?

Это да, теперь мы все это понимаем. Упырь сорвался с высоты метров 10, ну может чуть больше, и я хорошо слышал, как он мычал в полёте, во рту-то тряпка, орать не получилось. А если бы орал на всю вселенную, его бы наверняка могли услышать.

— Кошка плохо закрепилась — показывает на его кошку Клёпа — соскочила.

— Значит лучше крепите — снова шипит Туман — выстреливай и сначала втроём на верёвках повиснете, а только потом лезьте наверх.

Мать, вот это жопа.

— Я за пулемётом если что буду — морщится Упырь — только посадите меня за него.

Тащим его к верхнему пулемёту, засовываем в кресло и привязываем ремнями, Котлета вон его ещё скотчем к креслу примотал. Когда начнётся заварушка, а мне почему-то кажется, что она начнётся, водиле будет некогда засовывать за пулемёт Упыря. А вот если катер загорится, Упырь хрен выберется из этого кресла. Котлета прям от души его примотал.

— Захочешь писать вот — рядом с Упырём положили пустую пластиковую бутылку.

Н-да, и смех, и грех. В верхней турели за пулемётом сидит и лыбиться после действия обезболивающих уколов Упырь, примотанный скотчем к креслу. Вот же его вштырило.

— Ты ему сколько вколол? — на ухо спрашивает у Клёпы Грач — он же под кайфом, мотор не встанет у него?

— Не встанет — хихикает в ответ Клёпа — нормально, на несколько часов действия уколов хватит, как раз нам туда-сюда.

Смотрю на Упыря, точно его вштырило, довольный до ушей.

— Всё нормально пацаны будет — с горящими глазами заверяет он нас — лезьте уже, только аккуратно, там сколько.

— Первопроходец млять — крякает Грач и выходит из салона катера надевая на глаза свой ночник.

Снова мы на корме, стоим смотрим на две верёвки. Бах, выстрел из винтовки, кошка ушла наверх. В этот раз на всех трёх верёвках повисели по несколько человек втроём, держат, ни одна не упала вниз.

— Тряпки — напомнил Туман.

— Да или ты в жопу — не выдержал я — не буду я себе никакой кляп делать.

— Я тоже не буду — пробурчал Слива.

— Заорёте, голову потом оторву — предупредил Туман.