Александр Март – Механики 4 (страница 165)

— Если будет кому отрывать — вздохнул я.

Поправил перчатки, взялся за верёвку, на которой уже были навязаны узелки и оттолкнувшись полез. А ничё так, вроде как на тренировке, но так было первые 10–15 метров. Дальше наступила ваще жопа. Снега всё больше и больше, ноги скользят, опору толком не найдёшь. Шипов то на ногах нет, ну или как там эти штуки острые называются, которые альпинисты себе на ноги надевают, когда где-нибудь по снегу забираются. Короче толком можно рассчитывать только на свои руки, а они уже сохнут.

Посмотрел вниз, мля, высоковато падать-то. Пацаны вон внизу стоят, задрав головы и смотрят на меня и пыхтящем по бокам Сливе и Грачу.

Бац, небольшая кучка снега упала прямо мне на ночник, ни хрена не видно. Одной рукой держусь за верёвку, второй пытаюсь протереть окуляры. Слива уже выше меня на пару метров. Лезу следом. Сердце стучит так, что готово выскочить.

Больше вниз смотреть не буду, страшно до жути, да ещё ветер завывать начал, морда тут же замёрзла, снег в носу, за шиворот попал и, кажется, как-то умудрился проникнуть ко мне через пояс, точно, чувствую, как по заднице вниз стекает и заднице становится холодно. А рук то уже почти нет, тяжело вот так лезть, но лезу, падать совсем не хочется.

— Саня давай — слышится сверху шёпот — чутка осталось, тут площадка.

Слива гад, уже наверху. Бац, мне на башку снова приземлился большой снежок, а за ним и пару камешков. Наконец, преодолев очередной сугроб, который намело на небольшом выступе, вижу Грача и Сливу. Грач держит за подвеску Сливу, а тот тянет ко мне руки. Схватил меня, рывок, всё, я наверху. Падаю в снег, хоть рожу успел отвернуть, пытаюсь отдышаться, руки снова ходят ходуном.

— Туман пошли следующие — шепчет в рацию Грач — вы двое хватит валяться — это он уже нам — осмотритесь.

Дальше уже без помощи верёвки залезаем со Сливой выше. Двигаемся как можно осторожней. А ветродуй тут будь здоров, аж подвывает, тут точно ещё ни разу не ступала нога человека.

Передвигаясь с валуна на валун и страхуя друг друга, забрались ещё метров на 10.

— Дымом пахнет — шепчет мне Слива.

— Ага, я тоже учуял.

Ещё чутка, ещё пару метров, вон туда. Наконец, мы с ним выползли на большую площадку практически полностью погрузившись на ней в снег. Ползком пару метров и вот он край, и вот город, как на ладони. Видим множество очагов огня, тут и там, огоньков десятки, сотни. Неплохая такая смотровая.

— Вы где там? — в рации голос Тумана — мы все наверху.

— Двигайтесь по нашим следам — отвечаю я — верёвки с собой берите, тут спуска нет, подъём нормальный, почти не скользко.

Ещё через 5–7 минут, сюда к нам один за другим залезли все пацаны.

— Прикольный вид — крякнул Клёпа.

— Как на ладони всё — поддержал его Колючий.

— Митяй — позвал его Туман.

— Понял, остаюсь тут, вы мне только верёвку одну назад скиньте.

— Я оставил одну — тут же говорит Туман — ты по ней и лез. Кошка знаешь где.

— Добро — кивает Митяй и начинает готовить себе площадку для стрельбы.

Мы быстренько помогаем ему, делаем бруствер из снега, на снег пенку, Митяй на неё, его накрываем белой простынёй. Винтовка уже предусмотрительно обмотана бинтами. Как он вообще с этой дурой наверх-то забрался.

— Ну и где Полукед? — спрашивает Мамуля, когда мы закончили с Митяем — тут этих домов как грязи.

Это да, домов много и внизу, и наверху. Мы как бы сбоку забрались и видим их практически все. Особенно много каких-то халабуд на слоне горы. Метров 200 склон точно, если не больше, и на всём его протяжении эти не то шалаши, не то домики и пару кривых дорожек для машин, петляющих между них видно. О, вон какая-то машина, надрываясь двигателем едет наверх, а по другой дорожке такая же спускается. В бинокль вижу и людей, и четырёхруких. Несмотря на позднее время, народ ещё не спит.

Кто-то на костре что-то готовит, кто-то просто идёт, снизу вон группа людей человек в 15 тащат на себе какие-то коробки и сумки. Снизу вообще светло от этих многочисленных чаш с углём. Вон вижу, как в несколько чаш четырёхрукие, каждый, работая сразу двумя лопатами, из кучи угля рядом насыпают уголь.

Слышится стук молотка, чей-то крик, стук прекращается, вон какая-то толстая тётка на небольшой площадке около своего шалаша снимает с верёвки бельё.

На самом верху завёлся автомобильный двигатель. Смотрю в бинокль туда. Там, на самом верху три дома из брёвен, стоянка, на которой три, нет, четыре таких же джипа, по типу которых Бала в лесу взорвали.

В окне самого большого дома горит свет, в двух других нет. Вот из этого дома вышло трое людей с оружием и двое четырёхруких, сели в один из джипов, завелись и поехали вниз. На небольшом перекрёстке пропустили ещё какую-то тачку и так, освещая себе путь фарами, причём у второго джипа горела только одна фара, затерялись среди многочисленных построек.

Причём все эти машины, которые я сейчас увидел, на обычных покрышках, а не на больших колёсах. Видать у них есть тачки для передвижения по снегу и для передвижения по этому городку. И снега тут нет, я лично даже на крышах его не вижу. И по моим субъективным ощущениям, там, где-то плюс 10, а скорее всего и больше. Больно легко народ одет, не так, как мы тут и ни как снаружи. Видать, как с Тунем и Агират, снаружи снег мороз, а тут вечное лето или тёплая осень.

— Полукед должен находиться вон в том здании — слышу негромкий голос Тумана — на пять часов внизу дом, с двумя трубами.

— Ага, вижу, разглядел — спустя несколько секунд говорим Туману.

У каждого из нас бинокль, видим этот дом. Только Митяй в свой огромный прицел смотрит.

— Там у них что-то типа тюрьмы — продолжает Туман.

— Да, пленные сказали — подхватывает Грач — что его там и держать, и допрашивать будут. Так что нам туда мужики.

— Ну и пошли — говорю я — давайте верёвки.

Верёвки летят вниз, нас не видно, темень тут пипец. Цепляем карабины и один за другим спускаемся вниз. Ох как же хорошо вот так спускаться, оттолкнулся ногами, регулируешь скорость, приземлился, снова толчок и через десяток секунд ты уже внизу.

— Теперь тихо и без шума — прошептал Туман.

Пробираемся через какие-то кусты, огибаем валуны, наткнулись на сложенные брёвна и какие-то ящики. Никакой охраны и в помине нет, видать, они тут себя совсем в безопасности чувствуют и никого не боятся.

Один раз пришлось спрятаться за два больших валуна, мимо нас проехала машины ревя двигателем без глушителя. Вот же местным повезло с такими тачками, он своим рёвом, походу разбудит сейчас всех обитателей этой помойки.

До нужного нам дома не более 50 метров, мы лежим в какой-то канаве, судя по запаху, сюда сваливают все отходы. Брезгливость берёт своё и стараемся не окунуться в эту зловонную воду. По небольшому ручейку на дне этой канавы то и дело проплывают палки, какие-то бумажки, обёртки, куски туалетной бумаги, фу-фу прям. Запах пипец, у меня аж нос щипать начало, и я кажется почесаться захотел, весь, а ещё лучше помыться. Представляю, какая у них антисанитария в этих шалашах и какие там чудные запахи.

— Замерли все — шепчет Туман.

Не, патруль у них тут есть. Мимо нас протопали двое четвероруких. У одного колчан за спиной с двумя луками и второй, гремит как рыцарь какой, чтоб его. Я успел рассмотреть у него на поясе четыре ножа и три довольно-таки больших ножа, даже я бы сказал мачете. То же мне, маньяк кухонный. Не хочу с таким в рукопашку сходиться, он меня сразу на фарш пустит. Автоматически трогаю висевший за спиной обрез. Это я у высокого Бала подсмотрел, больно лихо он в упор с такого же обреза в грудь одному из четырехруких всадил.

Обрез правда только на близкое расстояние, но, если из него попасть, мало не покажется. Мы, когда оружие себе на складе выбирали, я в одном из ящиков нашёл двустволки, взял себе одну, отпили стволы и обрез готов. Пацаны ещё ржали надо мной, сказали, что от обреза толку особо нет, перезаряжать его долго. Плевать, пальну из него разок точно, я ещё патроны с крупной дробью взял. Жалко моего любимого коротыша не было.

— Пошли — снова шепчет Туман.

Млять, всё-таки вляпался в эту воду, нам пришлось ползти, левую штанину и ботинок намочил, вонь в нос шибанула ещё сильнее.

— Слива — позвал его Туман.

— Чё?

— Можешь пёрнуть, тут и так воняет.

Как мы не заржали, я не знаю, я аж в рукав уткнулся, давя смех, настолько неожиданно были эти слова.

— Да пошёл ты Туман — беззлобно ответил Слива — было-то пару раз.

— Три — напомнил ему Клёпа.

— И ты, Клёпа, пошёл.

— Заткнулись все — это снова Туман — ползём дальше.

А тут светло, вон эти чаши стоят, уголька, видать, в них только подсыпали, вместе с дровами, горит хорошо, ярко. К дому мы всё ближе и ближе. Подползи сзади, центральный вход с другой стороны. Как говорил Туман, вход один. Неожиданно из открытого окна раздался женский крик и грубый мужской голос.

— Заткнись тварь, ты мне сейчас всё расскажешь — и следом за голосом звук пощечин.

Снова женские стоны и звук падающего тела. Походу допрос в самом разгаре. Где-то метрах в тридцати, кажется, ладно, не важно, короче где-то рядом снова заработал двигатель. Только машины я не вижу, ладно, хрен с ней. А тут травка, лежим вжавшись в неё, хорошо, что эти уроды её не косят. И мне становится жарковато, да, тут определённо теплее. У меня уже жопа вспотела, спина мокрая и у меня точно всё чесаться начинает. А мы же ещё все в одеты в зимний камуфляж, прям парилка натуральная. Думаю, парням тоже сейчас не сладко.