Александр Мануйлов – Выбор моей реальности (страница 45)

— Я и мои люди много чего умеем. И в качестве жеста доброй воли, хочу Вам порекомендовать побыстрее спрятать свои богатства, потому что другие волшебники-паяцы, не такие великодушные, как я, могут присвоить всю Вашу собственность с помощью подобного оружия или магии.

Услышав, что кто-то может покуситься на «богатства», один из стоявших возле Никифора секретарей, опасаясь незавидной участи Деймоса, инстинктивно прикрыл руками свои яйца.

— Как обезопасить золото, предсказатель? — Никифор сразу перевёл разговор в деловое русло.

— Золото можете надёжно спрятать, чтобы мало кто знал о месте нахождения. Есть уникальное приспособление, которое блокирует все магические способности на небольшом расстоянии. Есть сумка, которую не видно и из неё нельзя ничего похитить.

Я сделал видимыми сумки и пояс с оружием, показав, что они из себя представляют.

— Скажи, что вы ещё можете сотворить?

— У меня и других магов много возможностей. Но они очень дорого стоят.

— Сколько мистерий есть у тебя, и какие из них на продажу? — оживился Никифор. Я ему перечислил основные магические способности и артефакты.

— И что же ты хочешь получить в качестве оплаты? Расскажи подробно, зачем ты прибыл в Новый Рим и сколько времени собираешься здесь находиться.

Я проинформировал Никифора о некоторых составляющих моего плана и озвучил, что намереваюсь находиться здесь несколько лет. Также не стал скрывать от него, что через десять лет здесь появятся монстры. И что, скорее всего, в ближайшее время Византия будет воевать с турками.

— Войны идут всегда, а всех обещанных тобой циклопов, гарпий, грифонов и пифонов мы, как древние герои эллинских мифов, стреножим и посадим на колья! — самоуверенно заявил Никифор и затем, немного подумав, приказал, — Алексис, оставь нас с мистиком-предсказателем наедине.

Лёша встал и, поклонившись, удалился.

— Решено, астролог. Я возьму тебя под свой протекторат, сегодня заплачу тебе сто килограммов золота, дам три боевых дромона, предоставлю в аренду дворец сроком на десять лет для твоих нужд, выделю помещение для торговли, подарю свою ферму в пригороде… Подати в мою личную в казну и в Комит Обязательных Щедрот платить не будешь, варягов — наёмников для охраны игорного дома я тебе предоставлю. Но мне нужно немедленно завладеть мистическими способностями и артефактами! Незамедлительно и без раздумий, решайся, пока ты находишься здесь, в приёмном зале моёго великолепного Хормисдаса.

— Если я сделаю тебя магом, то ты будешь полностью от меня зависеть. Если умру я, мой сын или моя женщина, то ты сразу потеряешь все способности. Кроме этого, ты не сможешь нападать на других магов и их людей, но и на тебя никто не нападёт. Такие дополнительные условия устраивают? — уточнил я.

— Да, да, устраивают, но наш пакт должен быть заключён только сегодня, — Никифор ещё раз заострил моё внимание на этом важном для него условии. — С мифическими способностями я стану непобедимым, как самый неистовый из эллинских богов — Арес. Ещё мальчишкой постоянно об этом мечтал! А может, подобно величайшему из героев — Гераклу, обрету бессмертие и после череды славных подвигов тоже вознесусь в пантеон олимпийских богов! — размечтался Никифор.

— Какие способности нужны? — прервал я его пустую мифологическую болтовню. Выпив две чаши вина, Никифор озвучил свои скромные пожелания:

— Хочу быть, подобно Гипносу, богом, который может влиять на мысли врага. Хочу, подобно эскулапу Асклепию — сыну божественного Аполлона, стать врачом богов и богом врачей: научиться исцелять себя одним прикосновением руки. Мне нужен артефакт — щит «Эгида», который, по сказаниям Гомера, был у неуязвимого громовержца — Зевса. Пусть всегда защищает меня от стали, чужой магии и дурного глаза! Ещё нужна сумка-пояс, скрывающая мою бесценную ношу от вражеских глаз. И артефакт — Циклоп, который будет охранять мою золотую казну и сокровищницу от пришлых и наглых воров, если они попытаются пробраться к моим богатствам с помощью своей магии. И штук десять зелий омоложения, мне на будущее, чтобы всегда оставаться вечно юным и прекрасным, как Адонис.

Вторым потоком сознания я подсчитывал, в какое количество монет обойдутся мне разбушевавшиеся фантазии Никифора, и имеет ли смысл предоставлять ему всё эти неограниченные возможности.

— Все свои обязательства, которые на себя возьмёшь, будут исполнены? — уточнил я.

— Пока я жив, то, точно так же, как и твои.

— Справедливо. В сумке, рассчитанной на три часа невидимости, можно будет нести двести килограмм, не почувствовав веса. Пояс — на три часа невидимости. Такие характеристики устроят?

— Согласен! — Никифор аж затрясся от ожидания сверхспособностей и открывшихся перспектив.

Я посчитал, что вместе с кристаллом — активатором магии и десятью кристаллами энергии, всё удовольствие обойдётся мне в девяносто девять тысяч монет. Денег мне реально жалко, но если все договорённости будут исполнены, то можно работать без оглядки на всякие трудности. По большому счёту, основные организационные вопросы будут решены.

— Зелье омоложения принимать строго по одному флакону в день. Это важно, не перепутай дозировку! — я передал ему все свитки и артефакты, которые, после покупки, тут же возникли на волшебной скатерти. — Энергия восстанавливается в течение суток.

Никифор, активировав свитки и зависнув на двадцать минут, принялся с энтузиазмом изучать все пояснения.

— Принеси сюда сто килограммов золота сюда, — очнувшись, приказал он одному из своих секретарей. — Ты всё понял, что нужно нашему мистику-звездослову? — задал он вопрос второму помощнику и затем сказал мне:

— Александрион-астролог, я тебя покидаю и хотел попросить, чтобы ты никому не говорил о моих сегодняшних приобретениях и способностях.

— Конечно, договорились. Спасибо и до встречи.

Я остался ждать обещанные деньги, а Никифор удалился, подпрыгивая от переполнявших его эмоций.

Глава 102. Евдом и Ксеролофос

Через полчаса утомительного ожидания и неопределённости появились несколько мужчин, которые тащили мешки.

— Здесь триста килограмм золотых солидов, — сказал запыхавшийся секретарь, которого отправили за деньгами, и добавил, — содержание золота в монетах — одна треть. Если нужно чистое золото, то придётся потратить несколько дней на обмен монет на слитки.

— Не надо, меня всё устраивает. Я так понимаю, что это монеты, которые сейчас в ходу в Новом Риме?

— Да, мы ими расплачиваемся за товары и услуги. Уведомляю Вас, что Алексис Пселл ненадолго задержится во дворце. Завтра с утра он вернётся домой.

Я насторожился, но виду не подал.

— Ираклий Ксифилин, — представился другой секретарь, который после знакомства с моим пистолетом, испугался за сохранность своих богатств. — Я покажу вам, какие здания принадлежат нашему господину. Прошу вас, астрологи, пройдёмте за мной. С учётом ваших пожеланий, нобилиссимус Никифор Вриенний рекомендует посетить монастырскую обитель Преподобного Пахомия, бывшую торговую лавку афинянки Феофано, а также одну из ферм-винокурен, находящуюся в Евдоме, что на берегу Пропонтиды.

Помещение под казино, которое Никифор счёл наиболее подходящим для этой цели, находилось в квартале Ксеролофос, неподалёку от форума Аркадия и цистерны Мокия. Как и вся, более или менее, приличная недвижимость в Константинополе, монастырь был обнесён высоким кирпичным забором грубой кладки.

Ираклий Ксифилин толкнул незапертые железные ворота, и они со скрипом отворились. На всей территории монастыря царила мёртвая тишина, не было видно ни единой живой души: ни монахов, ни посетителей, ни домашних животных. Недалеко от входа, свидетелем того, что здесь всё-таки недавно проживали люди, служили остатки большого костра: гора обугленных поленьев и досок разных размеров, даже парочка вместительных, но сильно обгоревших железных сундуков. Проходя мимо, я украдкой проинспектировал это пепелище на наличие человеческих костей, к счастью, шокирующих находок не заметил.

Главное здание удлинённой прямоугольной формы, похожее на элемент крепостной стены, с внешней стороны окружала двухэтажная открытая галерея, украшением которой служили два продольных ряда колонн и соединяющих их арочных сводов. Сверху была возведена двухскатная крыша из красной черепицы. С торцов этого сооружения, напоминающего скорее не храм, а крепость, были вплотную пристроены две трёхэтажные квадратные башни: с застеклёнными окнами, шатровыми четырёхскатными крышами, также покрытыми красной черепицей и увенчанными массивными крестами. Судя по количеству арочных окон, в обеих башнях могли быть жилые комнаты.

Около одной из башен располагался вход. Мы зашли в просторный зал, также разделенный по краям двумя параллельными рядами колонн таким образом, что здесь было сформировано три прохода. Самый широкий — по центру, и два более узких — по краям. Колонны, обильно декорированные рельефами, увенчаны капителями, которые, вместо уже привычных мне треугольных заострённых листьев, населяли мифические животные и другие не слишком дружелюбные фантастические существа.

Удивительно, но в этом пустом огромном зале не было ничего, что хоть как-то отдалённо напомнило бы мне внутреннее убранство церкви. Отсутствовал иконостас, вход в алтарь, фрески на библейские сюжеты, кресты, лампады, нигде, даже в самом дальнем углу не висела ни одна икона. Зато пол был выложен мозаикой из кусочков разноцветного мрамора, а стены украшены смальтой — сплавом стекла с красками и мелкими вкраплениями позолоты и серебра в традиционном византийском стиле. Я посветил на стены фонариком — они начали переливаться всевозможными цветами: изумрудно-зелёным, насыщенным синим, ярким пурпуром и приглушённым золотом. Если всю эту красоту отмыть, вообще замечательно будет.