Александр Мануйлов – Выбор моей реальности (страница 44)

Ещё мой новый помощник поведал о том, что закупочные цены на драгоценные камни, которые я собирался продавать в магазине, существенно снизились за последние дни. Так как появилось большое количество подобных предложений. Кроме того, Лёша сообщил мне новость о том, что священники начали сильно дёргаться, беспокоиться и суетиться.

Возможно, эти два факта свидетельствуют о том, что до Константинополя добрались другие игроки, которые продают алмазы в большом количестве или вовсю используют магию, чем и приводят священников в трепет.

Глава 100. Средневековый Хормисдас

На следующий день, как договаривались, Лёша повёл нас с Киром к своему другу детства, который выразил заинтересованность в крышевании, охране и поддержке моего игорного заведения. Остальные наши подопечные остались в поместье под присмотром Лены и Гудислава осваивать изящные искусства. По дороге Лёша стал рассказывать, что сейчас Византией правит Роман IVДиоген, политикой которого многие недовольны.

— А в чём конкретно он провинился? Из бочки редко вылезает? — начал расспрашивать Кир.

— Роман — второй муж нашей василиссы Евдокии Макремволитиссы. Её первый супруг — василевс Константин Х Дука на смертном одре взял с неё обещание никогда не выходить замуж и передать полномочия власти их старшему сыну — порфирогенету Михаилу. Однако, через полгода после смерти первого мужа Евдокия нашла себе второго и провозгласила приглянувшегося ей каппадокийского патрикия-заговорщика Романа Диогена императором-василевсом, сославшись на то, её старший сын пока недостаточно взрослый, чтобы править нашей огромной державой.

— А сколько же её сыну тогда было лет? Пять? — полюбопытствовал Кир.

— Исполнилось двадцать. Михаил Дука — мой ровесник, — усмехнулся Лёша.

— Интересно, что думает этот одураченный Михаил по поводу такой подставы от своей же собственной мамаши.

— На людях выражает бурную радость по поводу её нового замужества и рождения двух братьев. Своё время посвящает риторике и сочиняет грустные стихи, а в глубине души боится, что Евдокия поступит с ним так же, как всем известная василисса Ирина со своим единственным сыном — Константином VI…

— И как же, оставит его без завтрака?

— Более двадцати лет василисса Ирина была регентшей при своём сыне после смерти мужа-императора. Когда двадцатишестилетний Константин стал предпринимать попытки править самостоятельно, то Ирина осталась этим очень недовольна и приказала выколоть сыну глаза в Порфировой спальне Священного Пурпурного дворца, в той самой комнате, где родила его. Потому что, согласно кодексу Юстиниана и поправкам Прохирона, нашей державой не может править человек физически ущербный: калека, слепец, скопец, носоусечённый или с отрезанным языком. В одну минуту лишившись глаз и статуса василевса, Константин VI Слепой по приказу матери был сослан в монастырь, где вскоре скончался… Тем не менее, василисса Ирина, пережившая сына всего на пять лет, была причислена нашими патриархами к лику святых за то, что очень почитала иконы.

— Воистину святая женщина.

— И законопослушная, — улыбнулся в ответ Лёша. — Никифор Вриенний приближён к императорской семье и стал ближайшим другом Михаила. Говорит, что они теперь, как родные духовные братья, обещает ему поддержку в законных правах на престол. Думается мне, они сговорились в ближайшее время свернуть узурпатора-Романа и посадить Михаила Дуку на трон как полноправного императора, а Никифор станет его Великим Магистром — правой рукой и ближайшим советником. Недавно Никифор уже провернул несколько удачных придворных интриг и выгодных торговых операций, благодаря чему переселился в роскошный дворец — палатий Хормисдас, куда мы сейчас и направляемся, — завершил наш гид краткий экскурс в актуальную обстановку на политической константинопольской арене.

Хормисдас располагался в закрытой части города, напротив Ипподрома и рядом с Большим Императорским Дворцом. Позади Хормисдаса, поближе к морю, приютился собор Святого Сергея и Вакха.

У массивных железных ворот, на стене, выходящей на улицу, уже было высечено имя нового владельца «Никифор Вриенний Глориос — Великий Андумиаст[15] Восточно-Римской Империи». Нас встретили вооруженные охранники, которые попросили оставить оружие на входе. Лёша оставил большой нож, похожий на кинжал. Мы же с Киром ничего не сдали.

Дворец Никифора представлял собой белое отштукатуренное трёхэтажное здание с перистилиумом — внутренним открытым двором квадратной формы, окружённым двадцатью колоннами и расположенными между ними статуями на высоких постаментах. Пол был вымощен массивными каменными плитами. В глиняных горшках росли экзотические растения и цветы, наполняющие всё помещение дурманящим ароматом тропиков. По полу, разбрасывая в разные стороны финики и каштаны, бегали три шустрые обезьяны, по виду напоминавшие бандерлогов. В дальнем углу перистилиума располагался огромный, выложенной сине-зелёной мозаикой бассейн, где в бирюзовой, искрящейся на солнце воде плескались четыре девушки, чьё присутствие выдал непрекращающийся смех.

Из атриума имелись выходы во все остальные залы и комнаты Хормисдаса. Внутри дворец был также украшен колоннами, полы — полированным мрамором, а стены и даже потолки — мозаикой и фресками с античными мотивами, бесконечными сценами древнегреческих мифов и другими очень нецерковными сюжетами.

Первый этаж был сгруппирован вокруг центрального зала — триклиния, где предприимчивый Никифор Вриенний, вероятно, устраивал свои приёмы или тусовался в свободное от работы время. Сквозь высокие арочные окна открывался вид на галереи и оранжереи внутреннего двора. Мраморные колонны, находившиеся в зале, служили в качестве декора и поддержки для верхних этажей, где, по всей видимости, находились личные покои. Справа и слева от зала располагались две мраморные лестницы, перила которых сторожили гипсовые античные чудовища.

Здесь находились покрытые шелками и подушками застольные ложи — клинии, на которых, по известной древнеримской традиции, во время приёмов возлежали присутствующие. На эти кушетки нас не положили, а провели в другую комнату, тоже немаленьких размеров, где в окружении громоздких скульптур, золотых статуэток, бюстов и голов; резной, точёной мебели с массивными бронзовыми декоративными накладками, стоял круглый стол, у которого в позе гордого античного воина возвышался Никифор Вриенний.

Хозяин дома — молодой, коренастый, склонный к полноте мужчина, одетый весьма помпезно, выглядел под стать своему жилищу. Расшитая золотом белая туника, синий плащ — гиматий, тоже с золотой каймой, крепился на правом плече массивной застёжкой — фибулой. Небольшое выпирающее брюшко подчеркивал пояс с драгоценными камнями. На ногах красовались домашние узконосые шёлковые пантофли, напоминающие шлёпанцы.

Увидев нас, он уселся на самый красивый и высокий стул, напоминающий украшенный драгоценными камнями царский трон, по обе стороны от него разместились два советника — асекретиса, около них на столе лежала наготове бумага для записывания распоряжений, заострённые свинцовые палочки и бронзовые чернильницы.

Никифор, театральным жестом пригласил нас сесть на стулья напротив. Служанки, очень легко одетые, вынесли шикарную амфору с одной ручкой и горловиной, имеющей не один, а три стока, что позволило разлить красное полусладкое вино по трём серебряным чашам одновременно. Затем девушки принялись активно обмахивать Никифора большими роскошными веерами из павлиньих перьев. «Падишах из детских сказок», — подумал я, ощущая на коже лёгкий бриз бесперебойно работающего византийского кондиционера.

Глава 101. Гипнос, Зевс, Асклепий и Арес

His chosen comrades thought at school

He must grow a famous man;

He thought the same and lived by rule,

All his twenties crammed with toil;

«What then?» sang Plato's ghost.

«What then?»

— Рассказывайте, кто вы и с какой целью прибыли в мой город.

— Александр, просто волшебник и чародей, — представился я. — В Новый Рим приехал, чтобы скупить несколько тысяч рабов и увезти в свои земли. Перед этим хочу заработать много денег. Ими я готов поделиться со своим компаньоном, который мне поможет с легализацией бизнеса и общению с государственным чиновничьим аппаратом.

— Ха-ха-ха, волшебник, своей бравадой тебе удалось развеселить меня! — захохотал он.

— Какая статуя в этом зале Вам недорога?

— Вот этот конь Деймос со своим длинным фаллосом мне уже наскучил. Полагаю, вы — заезжие паяцы — намерены оживить его и впечатлить меня, чтобы я от ваших фокусов остолбенел, а в это время Деймос резво за нами побегал? — предположил Никифор, продолжая сардонически посмеиваться.

Я, встав из — за стола, вытащил пистолет и выстрелил по яйцам стоящему на дыбах гипсовому Деймосу. Бабах — вместе с яйцами отлетает ещё и одна нога, а затем жеребец, потеряв равновесие и приказав долго жить, с грохотом рухнул на мраморный пол.

— Достаточно?

— Да, да, впечатляет, я бы сказал, до дрожи в коленных суставах. Невиданная разрушительная сила! — чихнув от пыльного облака, появившегося в зале после смерти Деймоса, проблеял слегка побледневший Никифор, а его слуги из писарей мгновенно превратились в телохранителей — из широких рукавов они достали по кинжалу и, пошатываясь, встали около своего хозяина.